Иначе говоря, тот первоначальный доллар, от которого прошли все нынешние долларовые банкноты (в порядке их простой технической замены), был выпущен (эмитирован) под обязательство возврата одного грамма золота за одну долларовую банкноту.
В реальности так это и происходило. При президенте Ф. Рузвельте американцам было запрещено владеть золотом и они сдали свое золото государству, в обмен на доллары ФРС, именно по такому соотношению (курсу).
До сюда – вроде все понятно. Дедушка или прадедушка сдал свой килограмм золота правительству США, получил в обмен одну тысячу долларов ФРС и оставил их внуку (правнуку). И вот сейчас этот внук (правнук) забирается в дедушкину (прадедушкину) копилку, вынимает из нее эти доллары и идет в ФРС с целью обменять их обратно на золото.
И ему – обменивают! Но вместо килограмма золота он почему-то получает только 25 г этого золота (примерно).
Почему так? Ему объясняют: такова на сегодня рыночная цена золота, исчисляемая в долларах ФРС.
Но, простите – ведь первоначальное обязательство было на один кг золота? И вы еще пользовались нашим золотом все эти 70—80 лет?
Ничего не знаем! Золотое содержание доллара отменено президентом Никсоном еще в 1971 году. Все претензии – к Никсону!
Но он, простите, умер!
Вот при встрече всё ему и выскажете.
Но, господа-товарищи, так дела не делаются! Ведь нам уже всем втолковали, что мы живем при рыночной экономике – при которой все, без всякого исключения, должны отвечать по своим долгам. А вексель, банковский или иной, считается самой надежно формой долгового обязательства. Неплатеж по векселю – это гибель для обычного торговца. Выписка необеспеченного чека (денежного векселя) для любого человека – уголовное преступление! А здесь – что это за особые исключения? Загадка? Загадка!
Теперь – третья загадка. Вот как нынешним банкирам удается мешать в одну кучу интересы разных групп клиентов? И, при этом – не потеряв их всех окончательно?
Действительно, вот – смотрите! Нам, обычным держателям средств на счетах и в сберегательных вкладах, важно, чтобы нашими деньгами вообще не рисковали. А банкиры настолько этим пренебрегают, что государству пришлось ввести принудительное страхование вкладов.
Дальше – при обслуживании коммерсантов прежние банкиры еще как-то принимали участие в оценке рисков новых инвестиций. Сейчас же практика полностью заброшена и банки требуют от своих заемщиков таких запредельных пакетов залогов и гарантий, что им часто выгоднее, чтобы клиент быстрее обанкротился – от этого они выигрывают больше, чем от возврата ссуды.
И опять государству приходится вмешиваться – вводить всякие программы стимулирования и поощрения кредитования бизнеса (в противовес тяге банкиров к валютным и иным спекуляциям).
А в отношении обслуживания особо состоятельных клиентов (так называемый «прайвет бэнкинг») у нынешних банкиров иная крайность: они настолько погоней за бонусами и комиссиями, что часто вовлекают своих клиентов в разного рода сомнительные схемы – с рисками до вполне уголовных (уклонение от уплаты налогов, финансирование контрабандных операций, отмывание «грязных денег», и т.д.). Именно их трудами была создана широкая сеть разного рода «налоговых гаваней» и «международных финансовых центров», привлекающих коррупционные и иные деньги сомнительного происхождения.
И дело зашло настолько далеко, что пришлось создавать специальные международные организации по борьбе с этими практиками. Сейчас внешне ситуация вроде бы улучшается, однако на объемах капиталов, выводимых банками из легального производительного бизнеса, это почти не сказывается.
И вот – еще одна загадка. За всеми этим безобразиями и перекосами, оказывается, стоит государство.
Для первых двух случаев, это – всеобщая практика. Все эти перекосы и пренебрежения интересами клиентов вполне открыто поддерживаются и защищаются государством. И получается, что в отношениях нас, обычных рыночных субъектов, с банкирами, государство последовательно и неуклонно занимают сторону именно банкиров.
Но – почему? Кто ответит на этот вопрос? Ведь логически – должно быть наоборот. Нас – больше, и мы все – избиратели. А банкиров – меньше.
А в третьем случае резко выделяется группа стран, которые открыто стоят на защите интересов международной финансовой олигархии. Так, достаточно указать, что практические все оффшорные центры и налоговые гавани размещаются в юрисдикциях, подконтрольных британской короне.
Все эти перекосы и злоупотребления давно подвергаются широкой критике. Для видимости – что-то все же делается. Но реально ситуация не меняется.
Ну, что же. Таковы особенности современного банковского дела. И это – не радует. Но есть и хорошая новость. Она в том, что новые технологии сейчас вполне позволяют вернуться к правильным основам банковского дела – но уже на новой технологической основе.
И, как мы увидим, многие из нововведений в этой сфере доказывают, что либо банки и банкиры приспособятся к ним, вернутся к правильным моделям своего поведения, либо их в этой сфере не будет. Новые операторы финсектора их заменят и они это – уже делают!
С деньгами – сложнее. Здесь замешано государство и примеру президента Никсона («честно и открыто отказываться от своих прямых обязательств») последовали руководители многих и многих государств.
Но и здесь есть серьезные подвижки. Поскольку поддерживать стабильность денег можно поддерживать не только путем прямой привязки их к золоту, но и за счет поддержания покупательной способности своих валют к широкому товарному ряду (что выражается долговременным отсутствием роста цен, то есть – нулевой инфляцией). то некоторые государства выбирают это непростой курс. И они с ним справляются.
Другие страны вовсе отказываются от своих национальных валют (денег) – в зоне евро, предполагая, что общими усилиями им удастся надежнее сдерживать стремления национальных правительств покрывать дефициты своих бюджетов средствами денежно-кредитного регулирования. Пока это им удается не очень. Но тенденции в правильную сторону – есть и это вселяет некоторые надежды.
И здесь новые технологии тоже могут сильно помочь. Так, с переходом некоторых стран к полностью безналичному денежному обращения неизбежно встает вопрос о том, чем же тогда является применяемая для расчетов конкретная денежная единица?
Мы легко оперируем метрами и килограммами, даже и не беря их в руки. Но с этими мерами нас никто не обманет, поскольку и та, и другая имеют конкретные физические характеристики. И метр, и килограмм – материальные, на них нельзя воздействовать в ту или иную сторону по прихоти отдельных правителей или правительств.
Очевидно, что то же самое должно быть и с деньгами – с мерой стоимости всего, что нас окружает. И есть надежда, что в один прекрасный миг на счетах безналичных денег доллары, евро, фунты или рубли заменит грамм золота – гульден, например.
Конечно, найдутся прогрессисты, которые скажут, что все надо мерять баррелями нефти или киловатт-часами электроэнергии, но пусть вначале они проведут такие опыты «в натуре» – тогда посмотрим.
Итак, современное банковское дело сейчас находится «на переломе». Как быстро этот «перелом» совершится – зависит и от нас с вами. В любом случае, хуже уже не будет – будет только лучше. В это и надо верить, на это надо надеяться.
А банкам и банкирам: чтобы пойти вперед, надо вернуться назад!
Введение
В банковском мире многое выглядит не так, как это есть на самом деле. Главное противоречие заключается в том, что банки, по всей видимости, как-то выпадают из рыночной экономики. Они работают по своим правилам, у них – свои принципы, модели поведения, у них какая-то особая близость к органам государственного управления. И не всегда эти особенности работают на пользу обществу, помогают экономическому развитию. Нередко они создают эффекты как раз в обратную сторону.
Почему же так бывает? Откуда взялись эти особенности? Почему банкиры не могут (или – не хотят?) работать как обычные предприниматели? И какая во всем этом роль государства и его органов?
Вот обо всем этом и пойдет речь в этом учебнике.
Вообще-то, учебников по банкам и по кредитно-денежной политике – много. Но все они основаны на ложных постулатах, укоренившихся в банковской практике со времен первой мировой войны: что деньги, необходимые для бюджетных расходов на вооружения, можно печатать как конфетные фантики, что вклады граждан можно замораживать или обращать в принудительные облигационные займы, что банки и банкиры – вне рынка, на них не распространяются обычные нормы и правила рыночных отношений, и что есть еще особая аристократия – влиятельные банкиры, которые, по модели вращающейся двери, то руководят крупнейшими банками, то управляют государственными финансами.
И со всем этим дело уже зашло совсем далеко. Все последние серьезные экономические кризисы были инициированы именно крупными банками и именно с их подачи управление экономикой во многих развитых странах все более сводится к «управлению инфляцией» и к манипулированию учетной ставкой процента.
Противник такой политики, президент США Д. Трамп, попытавшийся вернуть производственные бизнесы в США и ограничить вмешательство США в дела других стран (военное и финансовое – приводящее к росту внешне-торгового и бюджетного дефицитов страны, служащих источником огромных доходов для банков), был с позором выброшен из гонки за второй президентский срок.
Но ведь, действительно, литературы по банкам и по банковскому делу – море. И учебной, и научной, и популярной. И все же – что-то с этими пособиями и руководствами – не так. Что же именно?
Дело в том, что во всех этих трудах и банки, и их деятельность рассматриваются как «данность», как нечто вечное и неизменное, нынешние особенности и частные свойства банков и банковских систем, отдельные структурные элементы и части этих систем, нормы поведения банкиров, стандарты их деятельности и т. д. представляются без анализа их происхождения и без выявления причин, обусловивших их возникновение и распространение.
«Ограниченная ответственность» (а фактически – безответственность) банкиров, акционерная форма собственности для банков, условия и процедуры их банкротства, особенности налогообложения банков – все эти феномены в представлении многих уже намертво слились с банкирской профессией.
Но ведь это – не так. Банкиры выросли из обычных предпринимателей и торговцев, они – естественный продукт развития денежных систем рыночной экономики, и то, что они где-то и как-то уклонились от рынка, сумели создать для себя в нормальной рыночной среде особые для себя ниши, исключенные из правильного рыночного оборота, это – удивительный феномен, заслуживающий особого рассмотрения и изучения.
Давайте коротко перечислим эти особенности странного поведения банкиров.
Первое. Обычные предприниматели считают делом своей чести уплачивать свои долги. Банкиры давно от этой практики отошли.
Второе. Обычный предприниматель крайне щепетильно относится к своей коммерческой задолженности. Долг, в 3—4 раза превышающий собственный капитал предприятия, считается уже крайне опасным. Банкиры же легко «уходят» в долги, превышающие их капитал в десятки раз.
Третье. Банкиры каким-то образом получили монополию на проведение денежных расчетов. Предприниматели и даже обычные граждане в нынешних условиях уже не могут рассчитываться непосредственно между собой – наличными, векселями, взаимозачетами, и т.д., им предписывается рассчитываться только через банки.
Четвертое. Во многих отраслях предприниматели использую мерные стандарты: погонные метры – у ткачей, литры – у вино-производителей, ватты – в энергетике, и т. д. И нельзя представить, чтобы в этих отраслях производителя «играли» с числом сантиметров, миллилитров, ваттов в стандартных метрах, литрах, напряжении в сетях. У банкиров тоже есть свой стандарт, это – деньги, которые являются стандартом и для всех участников рыночной нерыночной деятельности в стране.
Но банкам почему-то позволяется играть с этим стоимостным стандартом так, как они хотят и как им нравится.
Пятое. Обычные предприниматели при заключении сделок пользуются «свободой воли» – они вольны заключать контракты между собой на любых согласованных между ними условиях. Стандартные формы контрактов, конечно, случаются, но одна сторон не может навязывать их другой стороне. И только банки могут требовать от своих клиентов заключать с ними сделки и проводить операции по стандартам, установленных самими банками.