Фундаментальность

Добравшись до места, он сразу увидел Ингу. Она стояла на противоположной стороне улицы, откуда хорошо просматривались все арки, и внимательно всматривалась в лица людей. Подойдя к ней на расстояние вытянутой руки, он ровным тоном произнёс:

— Привет.

Инга от неожиданности вздрогнула. В её взволнованном лице читались одновременно сосредоточенность и настороженность.

— Привет, — ответила она и тут же перевела озабоченный взгляд снова на арки.

— Что нужно делать? — тихо спросил Артём.

— Нужно найти человека, который установил эти арки, — не отводя взгляд от конструкций, сосредоточенно произнесла Инга.

— Как мы его узнаем?

— Не знаю. Возможно, он будет следить за людьми, которые сквозь них проходят.

— То есть, — Артём перевёл взгляд на Ингу, — как мы с тобой?

На его лице мелькнула слабая улыбка. Инга тоже посмотрела на Артёма и, улыбнувшись, выдохнула:

— Прости, — быстро произнесла она виноватым тоном. — Я, наверное, сразу же должна была поделиться с тобой своими страхами. Давай присядем на скамейку, и я тебе всё расскажу, только ты не смейся, ладно? — умоляюще посмотрела она на него.

У Артёма от этого взгляда будто ком сошёл с души, и он снова захотел заботливо обнять подругу.

— Хорошо, — с любовью в глазах произнёс он, — давай присядем.

Отыскав неподалёку скамейку с прекрасным видом на арки, они неспешно примостились рядом.

— Понимаешь, — протянула Инга, зажав сцепленные ладони между колен, и вдруг задумалась, глядя куда-то вдаль.

— Что? — переспросил Артём.

Инга быстро кинула взгляд на него, будто вспомнив, что он рядом, и, набрав воздух в грудь, ответила:

— Мне с самого детства, насколько я себя помню, очень часто снился такой орнамент, как на этих арках. Я долго искала его в интернете, но ничего подобного никогда не видела. А тут, на арках, он один в один, как в моих снах. Думаю, что я как-то связана с этим человеком, — медленно заключила она, снова погружаясь в раздумья.

— Может быть, ты кому-то рисовала этот орнамент? — поинтересовался Артём.

— А? — встрепенулась Инга, словно придя в себя. — Нет, — уверенно протянула она, — я его никогда никому не показывала. Да и вообще никогда об этом повторяющемся сне никому, кроме тебя, не рассказывала.

— Ну, мало ли — медленно протянул Артём, глядя куда-то вниз, словно пытаясь найти там объяснение. — Может быть, ты когда-то увидела этот рисунок, где-то, а потом забыла о нём, — предположил он, — и он тоже мог увидеть его там же.

— Да, — резко перебила его Инга, — это возможно. Но тогда он, думаю, сможет сказать мне, где он его видел. И, может быть, и я тогда смогу его вспомнить Ведь у тебя тоже, наверное, бывает так, — быстро проговорила она, пристально посмотрев Артёму в глаза, — когда увидишь знакомое лицо, а потом уснуть не можешь, пока не вспомнишь, где его раньше видел?

Артём улыбнулся.

— Ну да, бывает такое.

— Но, — тут же снова перешёл он на серьёзный тон, — это же не повод так реагировать, — чуть повысив голос, заключил он, глядя Инге в глаза.

— Возможно, — бросив взгляд на арки, тихо произнесла она и тут же добавила: — Но это было так неожиданно, что я сразу растерялась Ну, — она снова пристально посмотрела в глаза Артёму, — встреча с автором этих арок поможет мне быстрее разобраться с природой моих повторяющихся снов.

Артём продолжал с заботой смотреть на подругу.

— Хорошо, давай найдём его. Я думаю, — протянул он, переводя взгляд на арки, — нам нужно разделиться. Я буду смотреть за теми, дальними четырьмя арками, а ты — за этими ближними. Так у нас шансов будет больше его заметить.

— Хорошо, — ответила Инга, в благодарность крепко сжав ладонь Артёма.

Несколько часов ребята неотрывно наблюдали каждый за своей группой арок, внимательно изучая лица всех, кто проявлял хоть малейший интерес к этим загадочным конструкциям. Их взгляды скользили по прохожим, выискивая того единственного, кто мог бы оказаться тем самым человеком.

Когда часы на городской башне пробили ровно двенадцать ударов, Артём неторопливо направился к Инге. Она по-прежнему сидела на той же скамейке, не отрывая пристального взгляда от людского потока, продолжая вглядываться в каждое лицо.

— Ну что? — спросил он. — Есть кто-нибудь из подозреваемых?

— Нет, — нервно покусывая губу, ответила Инга, — все мимолётные

— А у тебя кто-нибудь вызвал подозрение?

— Нет, — безнадёжно ответил Артём, усаживаясь на скамейку рядом. — А! — вдруг воскликнул он, улыбнувшись. — За исключением одного странного туриста, который задал мне такие же вопросы, как и ты тогда, во время нашего знакомства.

— Какие вопросы? — насторожилась Инга.

— Ну, как это слово такое, — задумался он, — нечасто оно встречается А! — снова воскликнул он.

— Сант, мант — савант? — резко перебила его Инга.

— Да! — вспомнил Артём. — И ещё спросил, помню ли я что-то, — ухмыльнулся он, кидая взгляд на подругу.

Глаза Инги неестественно округлились, а челюсть чуть отвисла.

— Где он? — взволнованно, повысив голос, спросила она.

— Не знаю, — растерянно произнёс Артём, переводя взгляд на свои арки. — Там был, если не ушёл уже

— Быстрее, пошли! — вскочив со скамейки, командным голосом произнесла Инга.

— Пошли, — растерянно ответил Артём, медленно поднимаясь вслед за подругой.

Она схватила его за руку и, быстро увлекая за собой, направилась в сторону арок Артёма.

— Ты видишь его? — крутя головой по сторонам, бросила Инга.

— Нет, пока, — ответил Артём, пытаясь осматривать округу над головами других людей.

— Как он выглядел?

— Ну, у него тёмные волнистые волосы, зачёсанные назад. Одет в тёмные брюки и такой удлинённый чёрный лёгкий пиджак, по-моему, льняной, если я не ошибаюсь. Он похож на иностранца, — заключил Артём.

— На иностранца?

— Да, по-моему, он похож на египтянина, — предположил он.

Они, держась за руки, быстро обошли все арки и, остановившись у последней, Артём крикнул, бесцеремонно указывая рукой в сторону иностранца, который вышел из ближайшей кофейни. Его голос прозвучал так громко, что даже этот незнакомец его услышал.

Он бросил взгляд на ребят и, словно приняв их за старых знакомых, быстрыми шагами направился к ним навстречу. Подойдя вплотную, он остановился и ничего не говоря, стал внимательно рассматривать Артёма и Ингу.

Инга тоже молча всматривалась в лицо незнакомца, словно пыталась узнать в нём знакомые черты. Артём недоумённо переводил взгляд то на незнакомца, то на подругу.

— Всё хорошо? — нарушил он загадочную тишину.

Инга коротко кинула взгляд на Артёма и тут же снова посмотрела в глаза незнакомцу.

— Ты савант? — с нарастающим волнением спросила она.

— Да, — быстро ответил тот. — Я что-то помню. А ты? — по его лицу проскользнуло неприкрытое волнение.

— И я, — ответила Инга.

Незнакомец перевёл немой взгляд на Артёма.

— Он нет, — быстро ответила она.

Незнакомец снова посмотрел на Ингу.

— Может быть, присядем, где-нибудь, поговорим в спокойной обстановке? — предложил он.

— Да, — быстро собралась Инга. — Тут рядом кафе-мороженое, можно там посидеть.

Артём с лёгкой улыбкой посмотрел на подругу, но Инга, не заметив этого, шагнула вперёд, пристально продолжая смотреть на незнакомца, словно боялась снова его потерять.

Дверной колокольчик обыденно зазвонил, когда Артём, Инга и незнакомец вошли в кафе. У витрины с мороженым стояло несколько человек: они рассматривали молочные деликатесы и ждали своей очереди. Окинув взглядом кафе, Артём рукой указал на дальний столик.

— Идите пока туда, а я возьму нам что-нибудь перекусить.

Инга в знак согласия кивнула и направилась с незнакомцем вглубь зала.

Дверь кафе то и дело открывалась, и колокольчик своим звоном сообщал о новых посетителях. Очередь Артёма довольно быстро приблизилась.

— Выбрали что-нибудь? — спросила продавщица в белоснежном фартуке.

— Позвольте, сначала я закажу, мы давно уже пришли, — директорским тоном произнёс парень, бесцеремонно вставая перед Артёмом.

— Молодой человек, — осуждающе произнесла продавщица, — здесь очередь. Либо встаньте в конец, либо попросите, чтобы вас пропустили. Если пропустят — я вас обслужу.

Очередь зашевелилась, но никто не возразил.

— Я против, — твёрдо произнёс Артём. — Встаньте в очередь, как все, и потом возьмёте.

Парень явно не ожидал такого отпора. На секунду он опешил.

— Что? — возмутился он и, вглядевшись в лицо Артёма, добавил с пренебрежением: — А я тебя узнал. Ты тот «модник» в деревенской рубашке с пляжа.

Артём тут же узнал наглого мажора и, оглядев зал, заметил всю его компанию.

— «Модный», — улыбнулся Артём. — Встаньте в очередь.

Мажор, не отводя взгляда, шагнул назад.

Сделав заказ, Артём подошёл к столику, где уже сидели Инга и незнакомец. Они расположились друг напротив друга и оживлённо о чём-то говорили — словно старые знакомые, встретившиеся на чужбине после долгой разлуки.

Заметив подошедшего Артёма, Инга спокойно спросила:

— Уже заказал?

В её взгляде читалось облегчение — будто с её плеч только что свалился тяжёлый груз, который терзал её несколько дней.

— Да, — кивнул Артём, отмечая про себя эту перемену, и присел на стул рядом с подругой.

— Это Давид аль Хадид, — представила Инга, указывая на незнакомца. — Ты почти угадал: Давид из Судана.

Тот почтительно кивнул.

— А это НАА, — с мягкой улыбкой произнесла Инга, показывая на Артёма.

— НАА? — переспросил Давид. — Еврей?

— Никитин Артём Андреевич, — ровным тоном уточнил Артём.

Давид перевёл взгляд на Ингу, которая смотрела на Артёма с тёплой, чуть взволнованной улыбкой.

— А, — улыбнулся Давид. — Теперь понял.

В этот момент к столику подошла официантка с подносом, уставленным десертами.

— Ваше мороженое, — добродушно улыбаясь, произнесла она.

У Инги загорелись глаза, и она тут же принялась помогать расставлять тарелки в центре стола. Официантка пожелала приятного аппетита и, улыбаясь, ушла.

— Я сразу помолилась, — продолжила Инга разговор, начало которого Артём пропустил, пока делал заказ. — Сначала в одном храме, потом сразу в другом.

— В храмах разных конфессий, — снисходительной улыбкой поддел её Артём, подвигая к себе тарелку.

Давид бросил короткий взгляд на Артёма и тут же снова сосредоточился на Инге.

— Нас уже не слышат, — безапелляционно заключил он.

— Я понимаю, — согласилась она. — Но это первое, что пришло мне в голову.

— Слышь, ты! — громко бросил подошедший к столу оскорблённый мажор. Нагло облокотившись на спинку стоявшего рядом стула, он уставился на Артёма.

— Ты чего, не видишь, кто перед тобой стоит? — вызывающе спросил он, глядя Артёму прямо в глаза.

Давид и Инга недоумённо посмотрели на непрошенного гостя.

— Посмотри на мою руку, — с вызовом произнёс он, демонстративно выставляя напоказ запястье. — Эти часы стоят как две приличные квартиры, и не такие, как твоя халупа, — с издёвкой добавил он, намеренно подчёркивая последнее слово, чтобы уязвить Артёма. Его голос сочился ядом, а взгляд буквально сверлил собеседника.

Артём слушал наглого парня, не перебивая, позволяя тому выговориться до конца. Когда самодовольный мажор закончил свою тираду, Артём уже открыл рот для ответа, но не успел произнести ни слова.

Давид, до этого молча наблюдавший за ситуацией, вдруг вмешался. С лёгкой, почти покровительственной улыбкой на лице он обратился к заносчивому молодому человеку:

— Так вы хотите, чтобы мы выразили вам своё восхищение?

Эта неожиданная реплика заставила Артёма невольно усмехнуться. Его смех, прозвучавший в этой напряжённой ситуации, окончательно смутил зарвавшегося мажора. Тот растерянно обвёл взглядом всех присутствующих, не понимая, что происходит: Артём, чувствуя острый приступ неловкости, опустил глаза в пол, не в силах скрыть смущённую улыбку. Его лицо предательски потеплело от стыда за выходку мажора.

Давид и Инга обменялись понимающими взглядами и, не скрывая своих чувств, смотрели на растерянного молодого человека с той особенной теплотой, какой обычно одаривают забавных домашних питомцев, совершивших нелепую шалость.

Не выдержав этого добродушного внимания, нахал попятился назад, выпрямился во весь рост и, словно ошпаренный, поспешил ретироваться, оставив компанию в умиротворённом молчании.

— Так, — прервал паузу Артём, переводя взгляд с Инги на Давида и обратно. — Я что-то не пойму: кто такие саванты? Что значит «что-то помню»?

— Он что, ничего не знает? — удивлённо обратился Давид к Инге.

Артём бросил на него короткий молчаливый взгляд, а затем пристально посмотрел Инге в глаза.

Она слегка опустила голову, чуть повернулась к Артёму и на секунду задумалась, стараясь подобрать правильные слова — так, чтобы не обмануть его, не вызвать недоверия и не напугать.

Наконец она заговорила — снисходительным, оправдательным тоном, каким родители объясняют маленькому ребёнку, почему не смогли купить ту самую игрушку, о которой он так долго и искренне мечтал:

— Слушай, савант В нашем случае это когда способность помнить всё в деталях просто зашкаливает. Ну, как если бы кто-то мог в уме перемножать шестизначные числа или нарисовать город по памяти, хотя видел его всего раз.

Артём кивнул, но взгляд его оставался вопросительным.

— А фраза «что-то помню» обманчиво простая. Для обычного человека «что-то» — это смутные обрывки. А для саванта — целая сцена: кто что сказал, как скрипнула дверь, какая тень легла на пол. Он не хвастается. Он просто не умеет «помнить наполовину».

— И вы оба такие? — удивлённо переспросил Артём, коротко взглянув на Давида. Не дав Инге времени на ответ, он добавил: — И вы так обрадовались друг другу, будто всю жизнь мечтали встретиться?

В его глазах застыло ещё больше непонимания, чем прежде.

— Артём, — произнесла Инга, одновременно сжав его ладонь обеими руками. Она снова чуть склонила голову, отвела взгляд в сторону и через секунду, тяжело вздохнув, тихо добавила: — Пойми, ты мне очень небезразличен. И, честно я боюсь тебя напугать и потерять.

Артём в ответ крепче сжал её пальцы — словно хотел одним этим движением дать понять: ничто не заставит его отказаться от неё.

Давид молча наблюдал за этой сценой, не вмешиваясь, давая им время разобраться в собственных словах и чувствах.

Инга снова посмотрела Артёму прямо в глаза — так пристально, будто пыталась проникнуть не просто в его взгляд, а глубже, в самое сердце, в то, как он устроен изнутри. Она ещё крепче стиснула его ладонь.

— Дело в том, что в мире ничего не происходит просто так. За всем этим стоит нечто большее, чем решения обычных людей. А чтобы всё шло по плану, за этим следят помнящие, то есть, саванты.

— Ты хочешь сказать, что миром управляют не люди? — недоверчиво переспросил Артём.

— Люди, — снова вздохнула Инга. — Но не все. Смотри Ты должен был стать фармацевтом и изобрести лекарство, которое поможет всему человечеству. Если бы поступила команда поспособствовать созданию такого препарата, я бы сделала всё, чтобы ты его изобрёл, и ты бы его точно изобрёл.

— Чья команда? — с нарастающей тревогой спросил Артём.

— От тех, кто управляет всем на этой земле. В другое время ты об этом никогда бы не узнал. Но теперь случилось нечто, чего не должно было случиться.

Артём недоверчиво улыбнулся, пытаясь удержать в себе хотя бы крупицу привычного скепсиса:

— Только не говори, что ты ангел, спустившийся на землю, — я всё равно этому не поверю.

— Нет, — улыбнулась она. — Я — она бросила короткий взгляд на Давида и снова вернулась взглядом к Артёму, — мы абсолютно такие же люди. Только всё помним.

— Я совсем запутался, — тихо, растерянно произнёс Артём и чуть отклонился назад, словно хотел лучше разглядеть картину целиком.

— Пожалуйста, — медленно, проговаривая каждый слог, умоляюще произнесла Инга, — я не могу рассказать тебе всё и сразу. Дай мне немного времени. Но я могу пообещать тебе одно: я никогда тебя не обману.

Она смотрела на него так пристально, так напряжённо, будто от того, поверит ли он ей сейчас, зависело всё. Так смотрят на икону, когда просят о чём-то самом важном, когда нет других слов.

Артём ещё несколько мгновений выдерживал этот взгляд. Потом медленно выдохнул и, стараясь хоть немного снять повисшее в воздухе напряжение, кивнул в сторону тарелок:

— Хорошо. Давайте уже есть мороженое. А то оно сейчас совсем растает.

Инга наконец разжала пальцы и отпустила его руку. Переглянувшись с Давидом, они все трое будто по негласной договорённости переключились на простой, понятный, почти обыденный ритуал — на сладкий деликатес, который теперь казался маленьким островком нормальности посреди всего этого безумия.

— Ты сказала: «должен был стать фармацевтом» Что ты имеешь в виду? Я им не стану? — спросил Артём, чуть отстранившись от своей тарелки.

— Теперь уже вообще трудно сказать, кто кем станет И будет ли это всё существовать дальше, — произнесла Инга, едва заметно кивнув на всё окружающее — будто хотела охватить одним этим жестом и кафе, и улицу за окном, и весь привычный мир.

Артём чувствовал, как медленно погружается в эту странную, зыбкую реальность, и изо всех сил старался не выдать нарастающий внутренний страх. Он снова перевёл взгляд на мороженое, отломил ложкой маленький кусочек и машинально положил его в рот, но вкуса почти не почувствовал.

— А что ты имеешь в виду, когда говоришь, что сделала бы всё, чтобы я изобрёл новое лекарство?

Инга молча подняла глаза на Артёма, задержала взгляд на секунду, словно пыталась прочесть в его лице, готов ли он услышать то, что последует дальше. Потом снова опустила взгляд к своей тарелке и тихо продолжила:

— Все знаковые открытия человечества, после которых прогресс ускорялся семимильными шагами — колесо, зерновые культуры, радио, телевидение, полёт в космос, компьютеры и многое, многое другое, — всё это дело рук помнящих. При этом не всегда сами открыватели были савантами. Чаще они просто находились рядом и делали всё необходимое, чтобы открытия случались как будто сами собой. В противном случае ни одной человеческой жизни не хватило бы на многие из этих прорывов.

В некоторых случаях сразу после так называемых, — она с лёгкой, чуть горькой ухмылкой изобразила пальцами кавычки, — «открытий», которые совершали сами саванты, они почти сразу умирали.

— Зачем? — удивлённо переспросил Артём.

— Смерть — это не конец, — не отвлекаясь от десерта, спокойно вставил Давид.

Ложка в руке Артёма медленно опустилась и с тихим звоном коснулась края тарелки. Шум кафе вдруг навалился всей тяжестью: обрывки смеха, стук приборов, приглушённые голоса за соседним столиком сливались в монотонный гул, от которого ныли виски.

— То есть выходит, все великие открытия на самом деле кемто скорректированы? — произнёс он, пытаясь удержать голос ровным, но в нём всё равно прорвалась дрожь.

Давид чуть подался вперёд, словно хотел не просто услышать, а прочувствовать каждое слово.

— Представь себе реку, — тихо сказал он. — Никто не прокладывает для неё новое русло, но порой убирают заторы, чтобы поток шёл туда, где он нужнее. Вот мы и есть те, кто расчищает путь.

Инга молча кивнула, попрежнему не поднимая взгляда.

— А эти арки они тоже вроде такого затора? Или, наоборот, новый маршрут? — еле слышно спросил Артём.

— Арки — это то, чего вообще не должно было быть, — почти шёпотом ответила Инга. — Сама суть сломалось.

Давид замер, склонив голову, будто ловил какойто едва уловимый отзвук, скрытый за обычным городским шумом.

— Времени почти не осталось, — сказал он наконец. — По всему видно, что человек он не злой, просто не из наших. Но именно изза своего незнания он способен всё разрушить. Даже если прямо сейчас он решит ничего не делать, это не поможет: процесс уже запущен. Если мы не вмешаемся, ситуация будет только усугубляться.

Артём решительно поднялся изза стола.

— Тогда нельзя медлить. С чего начнём поиски?

— Наш план не меняется, будем искать того, кто всё это затеял, — в голосе Инги зазвучала твёрдая уверенность: она наконец-то по-настоящему поверила в Артёма, в его силу не отступить — хотя ещё недавно сама мысль об этом казалась ей невероятной.