Фундаментальность
— Мы ещё к вам вернёмся, — бросила журналистка, махнула команде рукой, и все устремились к трактору у первой арки.
— Снимай! Снимай быстрее! — скомандовала девушкарепортёр.
Оператор мгновенно навёл камеру на трактор, помощник вытянул микрофонную удочку в сторону происходящего.
— Давай! — крикнул усатый мужчина в белой рубашке без рукавов и костюмных брюках.
Трактор медленно двинулся вперёд — отвал упёрся в стойку арки. Послышался скрежет металла. Тракторист прибавил мощности: машина взревела, из трубы повалил чёрный дым, и отвал, словно раскалённый нож, начал погружаться в стойку. Все замерли. Ктото плакал, закрыв лицо ладонями. Ктото стоял, сложив руки у лица, словно в безмолвной молитве. Даже ветер, казалось, затих, чтобы не мешать этому напряжённому мгновению.
Отвал ушёл вглубь почти до гидравлических цилиндров, но на арке не появилось ни трещин, ни осколков мрамора. Когда тракторист надавил чуть сильнее, толпа вскрикнула: из цилиндров во все стороны брызнуло чёрное масло под высоким давлением. Тракторист резко сбросил обороты, включил заднюю передачу и медленно отъехал.
Арка осталась целой. Толпа взорвалась радостным гулом, который стал ещё громче, когда все обратили внимание на отвал. То, что поначалу выглядело как проникновение отвала в стойку арки — словно раскалённый нож входит в масло, — обернулось полной противоположностью. На самом деле, отвал играл роль масла, а арка стала тем самым ножом. На отвале не хватало фрагмента, точно повторявшего форму стойки: срез был таким ровным, будто деталь изначально отливали именно в этой конфигурации, а недостающей части будто и не существовало вовсе.
— Фу! — протяжно донеслось из толпы.
Усатый мужчина чтото сказал трактористу; тот быстро забрался в кабину и, не снижая скорости, покинул улицу.
— Заснял? — возбуждённо спросила журналистка у оператора.
— Заснял!
— Отлично, быстрее за мной! — скомандовала она, и команда рванула к семье с сыном в коляске.
— Стойте здесь! — приказала она растерянной семье, быстро оглядывая окружающих. — Ждите!
Затем она быстрыми шагами направилась к группе коротко стриженных молодых людей спортивного телосложения. О чёмто переговорив с ними, несколько раз указала рукой на семью. Парни внимательно выслушали и поспешили в сторону оцепления.
Журналистка бегом вернулась к семье.
— Слушайте меня внимательно, — произнесла она, глядя мужчине прямо в глаза. — Мы вам сейчас поможем. Только вы не подведите. Как только прорвут оцепление, вы должны с сыном прорваться к арке и пройти через неё. Поняли?
— Понял, — кивнул мужчина, крепче сжимая ручки коляски. Его растерянность исчезла, уступив место решимости. Он покатил коляску ближе к линии оцепления.
— Пошли! — прокричал ктото слева, и толпа рванулась вперёд, сметая ряды ОМОНа. Те, кто удержался на ногах справа, бросились на помощь упавшим товарищам. Путь к арке оказался открыт.
Отец Саши изо всех сил рванулся вперёд, ловко лавируя коляской между редкими людьми на пути. Команда репортёров и женщина с платком устремились к арке с другой стороны.
Через несколько секунд из арки вышел мужчина с сыном. Отец резко остановил коляску перед женой, нервно оглядываясь по сторонам, словно проверяя, нет ли погони. Женщина склонилась к сыну — и, увидев его ровные, здоровые ноги, с громким судорожным вдохом попятилась назад, едва не потеряв равновесие. Затем, не сдерживая слёз, она упала на колени перед сыном и стала целовать его ноги.
Саша вдруг выпрямился и испуганно произнёс:
— Мам
Отец пошатнулся и, схватившись одной рукой за ручку коляски, опустился на колени.
— Саша, — вкрадчиво обратилась к парню журналистка, — ты можешь подняться?
Александр медленно перевёл взгляд на неё, опёрся на подлокотники, приподнялся и встал ровно, лишь слегка покачиваясь от объятий плачущей матери.
Толпа, увидев это исцеление, взревела и ринулась вперёд, окончательно сметая остатки оцепления.
Чиновник в расстёгнутом пиджаке чтото бросил своему окружению. Все сели в автомобиль администрации и медленно поехали прочь. ОМОН тоже погрузился в автозак и неспешно покинул центральную улицу.
— Как вас звать? — опустошённым тоном спросил отец Саши, обращаясь к журналистке.
Девушка присела на корточки перед мужчиной и, мягко положив свою руку на его кисть, с тёплой, чуть усталой улыбкой ответила:
— Так же, как и вашего сына. Александра.
Он на мгновение замер, будто смысл этих слов доходил до него сквозь густую пелену пережитого, а потом дрожащими губами прошептал:
— Я буду на вас молиться
И заплакал, прикрыв глаза свободной рукой. Слезы катились по его щекам, не стыдясь ни толпы вокруг, ни камер, ни самого неба, будто наконец-то прорвалась плотина, которую он держал столько лет. Александра не убирала руку — просто сжимала его ладонь, позволяя этой боли вылиться, не пытаясь её заглушить словами.
Позади, за их спинами, город жил своей новой, странной жизнью. Люди решительно, без промедления проходили через арки. Одни — с надеждой, сжатой в кулаки; другие — с отчаянной верой, которую уже не за что было больше цеплять; третьи — просто потому, что не осталось ничего, кроме этого шага вперёд.
Запах кварца становился всё сильнее, густой, чуть металлический, он заполнял всю улицу, оседал в горле, въедался в одежду, в волосы, в память. Он больше не казался просто запахом — он становился запахом перемен. Словно сами камни источали не вещество, а сдвиг реальности, тихий, но неотвратимый.
Глава 21. «Понедельник- Маски сброшены»
Понедельник всегда нёс в себе оттенок обыденности — будто сам город стряхивал с себя праздничную мишуру и возвращался к привычному ритму. Но в этот раз относительная тишина, повисшая над морским городком после вчерашней бури, была не спокойной, а напряжённой, словно затишьем перед новым ударом.
Улицы, ещё недавно кипевшие от толпы, теперь казались хоть и людными, но упорядоченными — будто хаос уступил место какомуто странному, почти ритуальному порядку. Аркиздоровья попрежнему стояли на своих местах, будто насмехаясь над попытками их убрать. Через них равномерно проходил нескончаемый поток — и приезжих, и местных жителей. От вчерашнего беспорядка не осталось и следа: улицы были чисты, урны — пусты. При этом никто из присутствующих не видел и не слышал ни одной уборочной машины. На мраморе первой арки, где ещё вчера темнели масляные потёки — память о провале с экскаватором, — сегодня не было ни пятнышка.
По городу ползли слухи, один невероятнее другого: ктото клялся, что видел, как арка «пульсировала» в темноте, ктото шептал, что внутри слышен тихий гул, похожий на биение сердца. И хотя официальные источники хранили ледяное молчание, соцсети уже бурлили: десятки роликов с вчерашнего дня набирали миллионы просмотров, а хэштег #АркиЗдоровья вышел в топ.
Журналистка Александра, что ещё вчера металась между толпой и оцеплением, теперь сидела в тесной комнатке местного интернетиздания и смотрела на экран, где застыл кадр: Саша, впервые в жизни поднявшийся на ноги. Рядом с ней, постукивая пальцами по столу, сидел оператор.
— Мы не можем просто выложить это как есть, — пробормотала она, не отрывая взгляда от экрана. — Это либо величайшее чудо, либо величайшая фальсификация. И в обоих случаях нам нужно понять, что происходит.
Оператор хмыкнул, покрутил в руках микрофонную удочку, будто ища в ней ответы.
— А если это и правда работает? — произнёс он тихо. — Не магия, не чудо а какаято технология, о которой мы ничего не знаем?
Она наконец оторвалась от экрана и посмотрела на него.
— Тогда тем более нельзя молчать. Но и бросаться с голословными заявлениями нельзя. Нам нужны факты.
В этот момент дверь резко распахнулась, и в комнату ввалился редактор — взъерошенный, с пачкой распечаток в руках.
— Вы видели утренние сводки? — выпалил он, швырнув бумаги на стол. — Администрация города официально заявила, что арки не подлежат демонтажу «до выяснения обстоятельств». А «обстоятельства» выяснять никто не собирается. Они тянут время.
Журналистка переглянулась с оператором. В её глазах мелькнуло то самое упрямство, которое не раз заставляло её лезть туда, куда другие предпочитали не соваться.
— Значит, выясним мы, — сказала она твёрдо. — Сегодня же поеду к семье Саши. Если есть хоть малейший шанс, что это не случайность, мы должны его зафиксировать. Каждую деталь. Каждое слово.
Редактор хотел было возразить, но она уже натягивала лёгкую ветровку, застёгивая её на ходу.
— И ещё, — добавила она, уже стоя в дверях. — Найди мне когонибудь из техников, кто разбирается в электромагнитных полях или в чёмто подобном. Эти арки не могут быть просто кусками мрамора. В них чтото есть.
Пока она спускалась по скрипучей лестнице редакции, за ней быстрыми шагами, громко ступая через ступеньку, поспешил оператор.
— Я с тобой!
— Куда? — перебила его Александра.
— Ну, ты же к Саше и его родителям собралась?
— Да, я так и сказала
— Вот, а где они живут, знаешь?
Александра резко остановилась, осознавая своё упущение.
— А я знаю, — чуть улыбнувшись, добавил оператор. — Посёлок Ясногорский, Новосергиевский район. Улицу и дом покажу, как доберёмся.
Александра расцвела в улыбке и, пропуская оператора вперёд, поспешила за ним.
Тормоза автомобиля репортёров скрипнули у небольшого частного дома в Ясногорске, поднимая клубы пыли.
— Пошли, — полна решимости, глядя в глаза оператору, произнесла Александра.
Оператор молча открыл дверь, и команда быстрыми шагами направилась к калитке.
— Есть кто живой?! — громко крикнул оператор, вытягивая шею, чтобы заглянуть на задний двор.
Через минуту оттуда вышел Саша. Увидев знакомые лица, он твёрдыми шагами поспешил к ним.
— Здравствуйте, — открывая калитку, поздоровался он, отходя в сторону, освобождая проход гостям. — Проходите, Александра — добродушно произнёс он и, запнувшись, вопросительно посмотрел на оператора — Игорь — догадавшись, произнёс оператор. Саша с лёгкой благодарной улыбкой кивнул, и жестом руки повторил своё приглашение.
Тем временем на строительной площадке
Подъезжая к парковке перед стройплощадкой, Гиорги заметил скопление людей. Их было так много, что сразу стало ясно: это не отдельные бригады, а все строители, задействованные в возведении гостиничного комплекса.
— Это ещё что такое? — вслух произнёс он сам себе, сворачивая на обочину перед толпой.
— Что там случилось? — поинтересовался он у ближайших рабочих, выходя из своего премиального автомобиля.
— Хрен его знает, — не оборачиваясь, ответил один из строителей, пытаясь заглянуть вперёд через головы стоящих перед ним. — Никто ничего не объясняет.
— Нука — пробормотал Гиорги и начал протискиваться сквозь толпу.
Добравшись до проходной, он тут же привлёк внимание охранника.
— Гиорги Вахтангович, проходите скорее! Вас все ищут!
— Кто все? — нахмурившись, бросил Гиорги, поправляя одежду.
— Да вон, — охранник указал рукой на открытую дверь. — Тенгиз Эдуардович и те господа в костюмах.
Выйдя из проходной на стройплощадку, Гиорги замер, в недоумении оглядывая всё вокруг. Все строения, которые ещё вчера только возводились, и те, что были лишь на бумаге, — сейчас стояли на своих местах, полностью законченные. И не только здания: согласно строительной документации, всё было идеально завершено — газоны, тротуары, подъездные дороги, сады. Даже шторы виднелись в идеально чистых окнах.
— Гиорги! — окликнул его Тенгиз Эдуардович. — Иди сюда!
— Что это всё значит? — проговорил Гиорги, вытирая пот со лба, словно только что пробежал несколько километров.
Присутствующие люди в строгих костюмах с папками тут же вопросительно посмотрели на него.
— Хрен его знает, — тихо, почти в пустоту, ответил он.
— Что? — презрительно бросил Тенгиз Эдуардович. — Что ты себе позволяешь?
— Я говорю, — громко и чётко повторил Гиорги, глядя прямо в глаза руководителю, — я так же удивлён, как и вы.
Люди в костюмах начали переглядываться, а Тенгиз Эдуардович продолжал молча смотреть на Гиорги, будто пытаясь прочесть в его взгляде хоть какуюто ясность.
— Ладно, мне нужно уйти, — бесцеремонно произнёс Гиорги и, развернувшись, направился к проходной.
— Куда ты собрался?! — крикнул ему вслед Тенгиз Эдуардович. — Где Иван?!
Гиорги, ничего не ответив, лишь отмахнулся рукой и скрылся в проходной.
— Гиорги! — окликнул его Варо, стоявший с бригадой на парковке.
Гиорги резко остановился и, увидев подчинённых, быстрыми шагами направился к ним.
— Что это такое? — тревожным тоном спросил Варо.
Бригада тут же обступила Гиорги со всех сторон, в глазах рабочих читались и страх, и надежда, и отчаяние.
— Я знаю, что произошло, — чуть громче обычного произнёс Гиорги. — Но пока объяснять ничего не буду. Это слишком долго. Подождите немного.
Среди строителей поднялся ропот. Ктото выкрикнул:
— А нам что теперь делать?! Нам вообще ктонибудь заплатит? У меня ипотека, у других — куча платежей! Как мне выплачивать кредит, если нам теперь работать негде?!
Другой голос перебил его:
— У меня не один кредит Как житьто?
Варо, не оборачиваясь к кричавшим, молча продолжал смотреть на Гиорги — словно все эти вопросы задавал он сам.
— Дайте мне немного времени, — произнёс Гиорги. — Я уверен, что Иван вас не оставит.
— Иван? — удивился Варо. — При чём тут Иван? Это всё он? — догадливым тоном спросил он. — И моя «Нива» тоже его работа?
Гиорги опёрся руками в бока и молча посмотрел на Варо. В его взгляде читалось осознанное, сожалеющее признание, но вслух он ничего не сказал.
Варо будто понял эту немую мольбу. Он повернулся к бригаде и громко произнёс:
— Так, всё, мужики! Давайте не будем напирать! Нас много, а Гиорги и Иван у нас одни. Они нас никогда не бросали!
Гиорги признательно положил руку на плечо Варо, дважды сжал его и, развернувшись, направился к своему автомобилю.
Глава 22. «Иван, Гиорги»
В строительном городке в этот раз было непривычно безлюдно. Даже собаки и кошки, которых местные жители всегда добродушно прикармливали, сегодня словно растворились в воздухе. При этом жилые вагончики, подъездная дорога, тротуары, газоны и придомовые палисадники выглядели безупречно — будто ктото одним движением стёр с них всю пыль и следы будничной суеты.
Остановив автомобиль у вагончика Ивана, Гиорги вышел, огляделся и, скользя взглядом по неестественно ровным линиям, неспешно направился к двери. Дёрнул за ручку — дверь поддалась. Иван и раньше, бывая днём дома, никогда её не запирал, но сегодня эта привычная небрежность отозвалась в груди Гиорги лёгкой тревогой, будто сама обыденность стала подозрительной.
— Иван! — крикнул он, шагнув в прихожую. В ответ — тишина, густая и какаято неестественно плотная, словно воздух в помещении застыл.
Гиорги сделал ещё пару шагов и дёрнул ручку двери, ведущей в жилую часть вагончика. Дверь распахнулась, и он, не отпуская ручки, машинально отпрянул назад. Перед ним развернулось пространство, никак не соотносившееся со скромными габаритами стандартного вагончика. Вместо тесной комнатки он увидел огромный зал средневекового замка.
Он бросил взгляд в окно прихожей — на улице всё оставалось попрежнему: те же вагончики, та же дорога, тот же пустой двор. Он снова подался вперёд, заглядывая внутрь, но так, чтобы ноги попрежнему оставались в прихожей. Потом, резко отпустив дверь, поспешно вышел на улицу и, отойдя на несколько шагов, внимательно осмотрел вагончик снаружи. Тот был всё таким же — обычным, стандартным, ничем не примечательным.
Оглядевшись, он снова зашёл в прихожую. Дверь в жилую зону оставалась открытой, и сквозь проём снова виднелся просторный зал. Собравшись с мыслями, Гиорги осторожно переступил порог и ступил на каменный пол. Это не была имитация — настоящий камень старых времён, способный, если понадобится, выдержать вес лошади.
Дальше, перед массивным камином, стоял Побразный диван из тёмного дуба, обитый кожей так, что в его фактуре чувствовалась подлинность, а не театральная бутафория. Напротив дивана расположилось столь же внушительное кресло, а между ними — дубовый стол, высотой примерно до колена. Потолок уходил вверх метров на тридцать, а на каменных стенах, в нескольких метрах друг от друга, висели погашенные факелы — и они тоже выглядели не как реквизит, а как часть настоящей истории. Камин хранил следы копоти, но сейчас оставался холодным.
Пока Гиорги осматривался, из глубины зала, из темноты, донеслись быстрые, приближающиеся шаги. Он чуть склонил голову, нахмурился и стал всматриваться в полумрак, пытаясь разглядеть того, кто шёл к нему. Через несколько секунд появился Иван. Не сбавляя шага, он махнул рукой в сторону дивана, приглашая Гиорги присесть.
Не раздумывая, Гиорги прошёл к столу и опустился на середину дивана. Иван деловито устроился в кресле — и от этого жеста Гиорги вдруг остро почувствовал неловкость: он, один из всех, кому дозволено сидеть на общем диване, а кресло — для того, кто принимает решения и вершит судьбы. Опустив глаза, он будто взглянул на себя со стороны, проглотил укол обиды и перевёл взгляд на человека, которого до этого дня считал другом.
— Как тебе? — произнёс Иван, подняв ладонь и медленно обведя ею пространство.
— Как ты это сделал? — спросил Гиорги, сосредоточенно нахмурившись, будто пытался выцедить из слов Ивана хоть крупицу прежнего, понятного мира.
— На самом деле, это совсем не сложно, — снисходительно ответил Иван. — Помнишь, я говорил тебе, что пустота — это вовсе не пустота? Что она, как и всё остальное, состоит из одних и тех же фундаментальных частиц?
Гиорги молча вслушивался в каждое слово, но смысл скользил мимо, не желая укладываться в привычную логику.
— Так вот, раздвинуть пространство, не меняя его внешних границ, абсолютно несложно, — продолжал Иван, и в его голосе проступала странная уверенность — не бравада, а спокойная убеждённость человека, который давно перешагнул привычные границы. — Это так же просто, как, скажем, повторить чашку кофе. Но, впрочем, не пытайся сильно в это вникать. Проще говоря, внутренняя часть помещения — это просто другое измерение.
Он махнул рукой, словно закрывая тему, и этот небрежный жест резанул Гиорги сильнее любых слов.
— Аркиздоровья, стройка Это всё ты сделал? — в голосе Гиорги звучало не просто недоумение — в нём было тяжёлое обвинение.
Иван чуть заметно изменился в лице: на мгновение в его взгляде мелькнуло чтото вроде сожаления, но тут же исчезло, сменившись прежней отстранённостью.
— А ты знаешь других людей, кто способен на такое? — немного раздражённо и свысока ответил он.
— А как же мужики? — перебил его Гиорги, склонившись чуть вперёд. — Ты сам говорил: кто им теперь заплатит? Помнишь? Или их судьба тебя больше не волнует? Имто, на что жить? — выпалил он, и в этом выкрике слились и злость, и растерянность, и старая, привычная за них ответственность, от которой он не умел отказываться.
— Не переживай, им деньги больше не понадобятся, — спокойно ответил Иван и потянулся за чашкой эспрессо, которая в ту же секунду возникла на столе перед его рукой, наполняя воздух густым, почти осязаемым ароматом.
— Кстати, — добавил он, сделав глоток, — будешь кофе?
Гиорги проигнорировал вопрос.
— Ты им деньги выдашь? — чуть повысив голос, настойчиво спросил он.
— Зачем деньги? — Иван поставил чашку на стол. — Я дам им, как и всем остальным, всё, что они захотят.
— А мне что? — резко бросил Гиорги. — Или я тебе теперь не нужен?
С силой сжимая сцепленные ладони, он смотрел на Ивана с горькой претензией, будто пытался удержать ускользающую связь между ними.
— Не переживай, ты тоже, как и все, получишь всё, что захочешь.
— А ты что, теперь тут главный, решаешь всё за всех?! — выкрикнул Гиорги, чуть подавшись вперёд.
В тот же миг камин и все факелы на стенах вспыхнули одновременно. Пламя озарило зал так, что стены словно растворились, а за огненными языками открылась кромешная темнота — бесконечная, бездонная. Гиорги ощутил эту пустоту всем телом: плечи его опустились, а гневная гримаса сползла с лица, будто её смыло волной осознания.
— А ты до сих пор этого не понял? — презрительно произнёс Иван. — Палка у меня, а у тебя ничего нет. Ты сам хотел такого дисбаланса — ты его и получил. Только теперь с другой стороны стола.
Голос Ивана звучал ровно, почти устало. Он снова взял чашку кофе, аромат которого попрежнему витал в воздухе, подтверждая, что напиток всё ещё горяч.
— Я тебя не узнаю, Иван, — опустошённо произнёс Гиорги и опустил голову.
— А я в тебе ошибался, — допив кофе, ответил Иван. — Тебе пора идти.
Гиорги поднял голову, пристально посмотрел на Ивана, медленно поднялся и направился к выходу. Уже у порога он резко обернулся.
— Да! — воскликнул он. — После яхты я встретил Варо в баре. Он сидел с кружкой пива. А ведь он не любитель этого, но в тот день пил немало. Знаешь, почему? Потому что ты украл у него мечту.
Гиорги замолчал, вглядываясь в лицо Ивана в надежде увидеть хоть тень раскаяния. Но тот смотрел на него с дежурной, едва заметной улыбкой — равнодушной и холодной.
Так и не дождавшись ответа, Гиорги молча развернулся и пошёл прочь. Дверь за ним тихо закрылась, и зал будто выдохнул, возвращаясь к своей неестественной тишине.
Глава 23.«Встреча с савантом»
Через полчаса после раннего будничного подъёма Артём сидел за кухонным столом. Отстранённо глядя в дальний угол кухни, он машинально откусывал бутерброд с ветчиной и запивал его чаем.
В голове никак не укладывалось странное поведение Инги. С первых дней их знакомства она постоянно выбивалась из привычных ему шаблонов: лёгкое, непринуждённое знакомство на пляже; удивительное спокойствие во время помощи пострадавшим в ДТП; а теперь — эта необъяснимая реакция на «арки-здоровья». Что она в них такого увидела? Почему они её так напугали? А это её маниакальное желание молиться в храмах разных конфессий
Он задумался о том, как мало на самом деле знает об этой девушке. «Кроме этих странностей, я о ней ничего не знаю, — думал он, — но должно же быть этому хоть какое-то рациональное объяснение». Слово «маниакальное» эхом пронеслось в его сознании. «А может, причина именно в этом? — настороженно предположил он. — Может, у неё мания преследования?»
Странно, но до этих непонятных реакций она всегда казалась абсолютно нормальной. «Что я вообще знаю о психических расстройствах?» — на мгновенье нахмурившись, он тряхнул головой, словно пытаясь сбросить дурные мысли. «За всё время у нас не было достаточно времени, чтобы лучше узнать друг друга».
«Если бы мы провели больше времени вместе, — успокаивал он себя, — я бы смог её лучше понять. И тогда не ломал бы себе голову над её поведением». «А что я вообще знаю о девушках? — продолжал размышлять Артём. — У меня никогда не было серьёзных отношений. Может, они все такие — причудливые? Хотя, глядя на моих одноклассниц, такого не скажешь. Но, справедливости ради, они в меня не влюблялись, да и я в них тоже».
Он поднялся из-за стола, собираясь с мыслями. «Нужно взять себя в руки, — решил он. — Избавиться от ненужных мыслей и вернуться к учёбе. В последнее время я слишком много думаю о ней».
Не успел он стряхнуть крошки с рук, как зазвонил мобильный телефон. На экране высветилось имя «ИИ». Буря острого волнения прокатилась по груди, стирая из головы все мысли о приоритетах.
— Алло, — каким-то заискивающим тоном произнёс он и тут же разозлился на себя за это. Кашлянув, он быстро взял себя в руки: — Инга, привет.
— Привет, — виновато ответила она. — Ты не сильно сердишься на меня?
Артём снова почувствовал прилив волнения. Ему отчаянно захотелось обнять её, но он постарался скрыть свои чувства.
— Нет, — ответил он с напускным равнодушием, снова злясь на себя за эту наигранность.
— Я соскучилась, — тихо произнесла Инга.
Артём попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. «Что со мной происходит?» — судорожно подумал он.
— Ты мне очень нужен, — после паузы продолжила Инга. — Мы сможем сейчас увидеться?
— Зачем? — выдавил он.
— Я тебе всё объясню потом, а сейчас мне снова нужно посмотреть на эти арки.
— Только поэтому ты мне позвонила? — с обидой в голосе спросил он.
— Нет, — протянула Инга. — Конечно же, нет
Она замолчала, будто подбирая слова, но не дав ей продолжить, Артём ответил:
— Хорошо, минут через сорок смогу быть на месте.
— Спасибо, — тихо, едва сдерживая радость, ответила Инга. — Я тоже к этому времени буду
Артём положил трубку. Уличив себя в непостоянстве, он не стал себя корить. Быстро обулся и вышел, оставив недопитый чай остывать на столе.