Машины развернулись и вышли на обратный маршрут к станции. Из раны в поверхности звезды медленно сочился активный гелий, а над ним парил клубящийся и переливающийся серый клубок, по которому изредка проносились сполохи голубых искр.
Глава 8
Егор отсортировал все записи из архива данных, в которых упоминались тени и дал команду искусственному интеллекту произвести систематизацию. Пока интеллект станции занимался работой, Егор вывел проекцию экрана персонального коммуникатора перед собой на стол и занялся тестированием написанной им программы объёмного анализа данных. За этим занятием его и застал Габриэль.
– Что это за программа? – Егор вздрогнул от голоса Габриэля, так он был увлечён, что ничего не видел и не слышал вокруг себя.
– Это моя собственная разработка – здесь используются фрактальные пространства хранения данных и алгоритмы обработки исходят из поиска соответствий золотых сечений в массивах, – пояснил Егор.
– И что? Это может нам как-то помочь? – удивился Габриэль, не поняв ничего из сказанного.
– Думаю, я мог бы загрузить эту программу в искусственный интеллект станции, – задумчиво произнёс Егор, потом улыбнулся, – надеюсь это будет безопасно.
– То есть ты не уверен, что программа не вырубит интеллект станции? – насторожено спросил Габриэль.
– Не должна, – убеждённо сказал Егор, – моя программа – «Альта-два», предназначена для работы с информацией, а не для подмены ядра искусственного интеллекта.
Габриэль поморщился от неприятных воспоминаний, Егор это заметил.
– Что-то не так? – спросил он.
– И да, и нет – сон был дурной, – ответил Габриэль, не желая углубляться в подробности, – а что стало с программой «Альта-один»?
Теперь Егор потупил глаза, выключил проекцию с коммуникатора, бросил взгляд на экран интеллекта станции и, заметив, что процесс обработки всё ещё активен, грустно вздохнул.
– А вот за эту программу меня сюда и отправили, – мрачно произнёс он, – и, если можно, я бы не хотел рассказывать об этом.
– Хорошо, нам всем есть что скрывать, – миролюбиво сказал Габриэль.
– Спасибо, – лицо Егора посветлело.
В этот момент на экране терминала появилось сообщение, что поиск и систематизация закончена, а данные из архива станции перенесены на кристалл памяти, который Егор предварительно поместил во внешний интерфейс обмена данных.
– Думаю, мы должны собрать всю команду, всё просмотреть и подумать о дальнейших шагах, – сказал Габриэль и вынул кристалл из интерфейса.
Габриэль стоял перед собравшимися за столом в кают-компании членами команды.
– Здесь собрана вся информация по теням, которую оставила предыдущая команда, – начал Габриэль, демонстрируя зажатый между пальцами кусок поблескивающего кристалла арсенида галлия, – думаю, нам всем нужно это увидеть.
Габриэль нажал на крышку, прикрывающую гнездо приёмника кристалла памяти, на трёхмерном проекторе, вложил туда кристалл с информацией и запустил воспроизведение. Проектор был настроен таким образом, чтобы картинка проецировалась в центре стола и была всем хорошо видна с любого из мест.
– Десятый день пребывания, очередная встреча с тенью, тень не проявляет агрессии, нам кажется, они наблюдают за нами, Клод Рафени, конец записи, – говорил мужчина лет сорока.
Картинка переключилась на следующий фрагмент и показала того же мужчину.
– Пятнадцатый день, одна из теней приблизилась к Скотти. По возвращению на станцию Скотти пребывал в паническом состоянии, – произнёс Клод.
Проектор сменил фрагмент.
– Двадцатый день. Меня коснулась тень. С сознанием что-то произошло – были видения других миров, принял успокоительное, – закончил Клод.
Следующий фрагмент – лицо Клода выглядело уставшим, появились мешки под глазами.
– Двадцать пятый день, умер Скотти, меня мучают видения, не могу спать, тени сопровождают нас к месту бурения и обратно до станции, пробуем увеличить защитный периметр, просили прислать оружие, нам отказали, – говорил Клод поникшим голосом.
Очередной фрагмент.
– Успокоительное не помогает, мучают мысли о самоубийстве, сегодня видел тень у себя в каюте, мне страшно, – Клод был мрачен и выглядел измождённым.
Новый фрагмент показал лицо мужчины с бородой.
– Это Оскаар Фриз, сегодня скончался Клод Рафени, завтра нас должны эвакуировать, на всякий случай стали собирать плазмострел, его чертежи можно найти в каюте Клода, будем испытывать, – закончил Оскаар.
Проектор свернул картинку и в кают-компании повисла вязкая тишина, нарушаемая тихим гудением реактора и движением воздуха в системе микроклимата станции.
– Нам надо найти чертежи и собрать плазмострел, – поднялся со своего места Робер.
– Его эффективность неизвестна, – возразил Габриэль.
– Если предыдущая команда была уверена в нём, то и нам нужно это оружие, – повернул голову в сторону Габриэля Робер, – Егор, есть ли информация об эффективности плазмострела?
Егор вывел картинку с коммуникатора на руке, полистал.
– По сообщению Оскаара, плазмострел разрывает тени и, – начал Егор.
– Отлично! Срочно собираем плазмострел и без него на добычу больше не выходим, – прервал его Робер.
– Так мы можем спровоцировать тени на нападение, ведь мы не знаем их мотивов и не знаем, как они себя поведут если мы начнём стрелять по ним, – встал со своего места Габриэль.
– Зато мы знаем, что плазмострел убивает тени, – опёрся руками в стол Робер, – и этого достаточно!
– Вот этого как раз мы и не знаем – сообщения, как и предыдущая команда, отсутствуют! – скрестил руки на груди Габриэль.
– Предлагаю голосование, – нарочито спокойным голосом произнёс Робер, – кто за плазмострел поднимите руки.
Робер первым поднял руку, следом за ним последовали Риф и Билл, и, немного поколебавшись, Арин тоже одобрил предложение Робера.
– Кто против? – Робер с вызовом посмотрел на Габриэля.
Поднятая рука Габриэля была одинока, а Егор молча смотрел в стол.
– Значит, большинством – за, – усмехнулся Робер, – когда стоят вопросы выживания – гуманность отступает. Да? Поэтому назначаю ответственными за создание плазмострела Рифа и Арина.
Робер повернул взгляд на Габриэля и в его глазах проскочил злой огонёк.
– А Габриэль и Риф будут первыми, кто испытает его, – закончил он, – объявляю собрание закрытым, всем вернуться на места.
Члены команды разошлись, а Робер остался стоять, глядя перед собой и упираясь руками в стол, по его лицу носились тени раздумий и Робер им улыбался.