Не со зла, так, на всякий случай, я стукнул прикладом стоявшего на ногах охранника, тот безмолвно рухнул на пол.
– Уходить?! Это мой остров, моя земля! Да я всех…
– Михалыч, честное слово, надо! Нам удалось отправить пиратов на прогулку, вот только скоро они поймут, что их надули, ринутся за нами всей толпой…
Рассеянно слушая меня, Михалыч вышел из подвала, наклонился, поднял автомат, передернул затвор, зловеще ухмыльнулся. Заметил еще один, взял в левую руку, с тоской во взгляде посмотрел на оружие третьего охранника, думаю, пожалел, что природа не наделила его запасной конечностью. Мгновение и проблема решена, он забросил один автомат за спину, два других взял в руки, повернулся ко мне.
– Теперь пусть приходят, я их встречу!
Как-то я оказался не готов к подобному повороту…
– Но, Михалыч, мы не сможем победить…
– К черту пессимизм! Сможем, более того, победим! Где мой капитан, где команда? Собираем оружие, занимаем оборону. Мы им покажем, надо же чего вздумали, на чужие острова рты раскрывают! Я им быстро объясню, что такое неприкосновенность частной собственности!
Это уже лучше. Я даже облегченно выдохнул, мысленно.
– Вот именно об этом я и говорю! Прежде чем наступать, мы должны освободить матросов и капитана. Их в доте держат, сами понимаете, лобовая атака… штурм в лоб нам не поможет… – все-таки я не военачальник, не хватает опыта, да и умных слов знаю недостаточно. – Есть шанс обойти бандитов, атаковать их из-под земли! Словом, сейчас отступим, перегруппируемся…
– Ага! – в голосе шефа все еще сквозило сомнение. – Это уже по-другому звучит, значит, имеется план наступления. Кто составлял?
– Димка, Витька, я и… – как-то я некстати замялся, – девушка одна.
– Девушку завел? – хихикнул шеф. – Вот это молодец, уважаю, на необитаемом острове девушку себе нашел! Нет, правда, молодец! Хорошо, уговорили, пока отступим. Кстати, о девушках! Надо моих девчонок выпустить, они в соседнем номере остановились, прихвати что-нибудь тяжелое, вместо ключа сгодиться…
Металлический лязг. Громкий, отчетливый. На долю секунды в свете маяка промелькнул силуэт. Автоматная очередь. Человек, который суетился на вершине башни, вскрикнул и рухнул на землю. Еще один щелчок, приглушенный женский крик. Я бросился в темноту, налетел на девушку, чудом устоял на ногах. Она испуганно вскрикнула и выронила карабин. Я обнял ее, прижал к себе, погладил по голове, успокаивая…
– Консуэла, Константин Михайлович, Лариса, Таня. Где-то еще Витька прячется, но его все знают, – я быстро перезнакомил присутствующих. – Девушка мексиканка, она оказалась одной из жертв пиратов, которые светом маяка заманивали мореплавателей и направляли их суда на рифы.
Шеф сказал несколько слов. Консуэла встрепенулась и ответила длинной тирадой, которая закончилась тихим всхлипыванием. От удивления я непроизвольно открыл рот.
– Ты не говоришь по-испански? – заметив мою растерянность, спросил шеф. – А напрасно. Очень красивый язык, я бы сказал, эмоциональный! Язык любви, страсти, ревности. Живой он, настоящий…
Еще одна автоматная очередь, за нею звон битого стекла. Дорогая, почти бесценная линза разлетелась на мелкие осколки.
– Больше не будут никого заманивать, – довольный собой шеф взвесил в руках автомат. – Но ты, Серега, не расстраивайся, потом, когда с бандитами рассчитаемся, ты мне маяк восстановишь.
– Шеф! Михалыч! – счастливый голос толстяка донесся из сгустившейся темноты.
– Витька, нашелся! Скажи мне только честно, я тебя для чего здесь оставил? Чтобы ты логово пиратское утроил на моем острове. Кстати, а Димка где?
– Ранен.
– Тогда чего ждем?! У нас дел… вперед!
Мы углубились в лес. Несколько минут спустя, перекрывая шелест дремлющих деревьев, послышался знакомый треск. Выстрелы. Автоматные очереди, взрыв, крики. Звуки доносились откуда-то издалека, вне всякого сомнения, пираты добрались до нашего бутафорского лагеря. Страшно захотелось увидеть выражение лица Отто, когда тот понял, что его обманули, но нереально это, да и не столь важно…
Глава 29. Операция «Подкоп»
Хриплый изрядно искаженный электронными компонентами громкоговорителя голос витал над островом. Он проникал в тоннели, многократно отражался, сливался со своими отражениями. Слов не разобрать, да если честно, никто особо и не пытался, не до того было, все были заняты приготовлениями. Лишь однажды, когда мы с Михалычем вышли в пещеру, что у входа, тот прислушался и печально покачал головой.
– Нет, но это переходит все границы! Серега, ты только вдумайся, они требуют, чтобы мы сдавались. Наглость, которой мир еще не видел! – похоже, шефа это действительно задевало. – Ты только подумай, нам, русским, кричат «сдавайся!» И все бы еще ничего, так еще и кричат по-немецки…
Голос стал отчетливее, его источник приближался. Кроме слов послышался гул работающего двигателя.
– С катера вещают. Эх, что же вы ребятки гранатометом не обзавелись? Недоработка у вас. Уж я бы тогда не промахнулся! – продолжал возмущаться шеф. Я не успел ничего ответить, как громкоговоритель зазвучал с новыми интонациями. Михалыч на минуту замолчал, по-прежнему продолжая качать головой. Помрачнел чуточку сильнее, посмотрел на меня. – Пластинку сменили. Теперь угрожать начали. Говорят, если до вечера не выйдем, они убьют одного из членов команды, утром еще одного…
– Надо действовать, меньше чем через час стемнеет!
– Не могу с тобой не согласиться, надо. А вот панику разводить не надо! – частично согласился со мной Михалыч. – Пока это только слова и в ближайшее время они останутся словами. Казнить заложника без свидетелей, более того, без уверенности в том, что об этом их действии знает хоть кто-нибудь, никто не станет. Тем не менее, хватит размышлять и планировать, давайте переходить к решительным действиям. Хотелось, чтобы к утру наши ряды заметно пополнились.
Константин Михалыч прошел мимо меня и скрылся в темноте подземелий. Я поспешил следом. Несколько минут спустя мы остановились у горы строительного мусора, у баррикады, которую создали своими же руками. Шеф схватил большую бетонную глыбу, поднатужился, поднял перед собой, отнес в сторону, бросил, вытер лоб рукавом, посмотрел на нас с Витькой. Мы лишь удивленно мигали глазами.
– Ну и чего это мы стоим? Давайте, за дело! Сами горы мусора нанесли, а убирать я должен?
Понемногу проход расчищался. В верхней его части образовалась внушительная дыра. Через нее можно было просунуть руку, даже две, но этого было мало.
Шеф схватил очередной валун, я решился возразить:
– Михалыч, простите, но нам лучше сверху разбирать.
– Там камни мелкие.
– Именно! Думаю, не стоит слишком сильно расширять отверстие, все может случиться, возможно, тоннель придется оборонять!
Константин Михайлович мрачно посмотрел на меня, посветил в глаза фонариком, убрал свет, покачал головой.
– Вот все мне в тебе, Серега, нравится, только пессимист ты, каких мало. Нет в тебе позитивного мышления, но ничего, мы это исправим. Что? Даже и не думай, не возражай, а главное, не говори что ты реалист. Реалистов я на дух не переношу, у них ни иллюзий, ни предубеждений. Но так и быть, не стану спорить, признаю – ты прав. Но прав в другом. Сверху мы быстрее освободим проход. Нам главное что? Нам чуточку расчистить дорогу, чтобы мы вдвоем протиснулись, а там уже…
– А как же я? – задыхающийся от усталости Витька оперся о стену.
– Ты, друг мой, остаешься в резерве. Увы, с твоими габаритами в разведку не берут!
Очень скоро слабый свет двух фонариков ощупывал пол, стены, потолок. Поскольку Михалыч в отличие от меня еще не насмотрелся на классические интерьеры фортификационного зодчества, его все удивляло и все радовало. Не в силах молчать он делился своей радостью со мной, пробуждая во мне исключительно пессимистические мысли о том, что нас услышат гораздо раньше, чем того бы хотелось. Шефа же подобные мелочи ничуть не волновали, какие могут быть пираты, если он уже видел музей, который откроется в этих самых подземельях!
– Я тебя попрошу, если дойдет до стычки, ты не очень, не усердствуй с карабином, не пали, куда видишь, не порть, так сказать, музейный фонд…
Луч фонарика уперся в металлическую дверь. Пришли.
Бесшумно ступая, я подошел ближе. Затаил дыхание, сам прекрасно понимая бессмысленность такого поведения. Толщина створки с полметра, никак не меньше, с другой ее стороны не то, что мое дыхание, выстрела не услышат. Но и это еще не все, вот новая глупость, я приложил ухо к двери, прислушался.
Не услышал ровным счетом ничего. Понял, насколько глупо выгляжу. Схватил обеими руками вентиль, управляющий запорным механизмом. Надавил на него, раз, еще раз. Он не поддавался. С другой стороны на «штурвал» навалился Михалыч. Уперся, что было сил, повис на металлических рожках.
– Нет, стой! – шеф выпустил колесо, посветил рукой на свои пальцы. – Или дверь заварили, или она намертво приросла. Как бы нам того ни хотелось, но придется штурмовать снаружи. Пока, правда, не знаю как.
– Заварили? – пробормотал я. – Нет, не заварили! Это я вас не туда завел, мы у входа в северный дот, нам же нужен южный…
Совсем другое дело – впереди забрезжил свет. Рассеянный, призрачный свет, почти неразличимый на фоне сплошной тьмы. Минута и светлый контур стал отчетливее, он обозначил дверной проем. Чуть заметный, эфемерный, размытый.