Еще несколько шагов и мы на месте. Прижавшись к стене, медленно и осторожно я потянул ручку-вентиль на себя. Дверь поддавалась. А ведь я ее тогда закрыл! Это пираты, наверняка проверяли тоннель, заблокировать же не удосужились. Вот он апофеоз безалаберности!
Щель становилась шире. Можно было заглянуть внутрь. Я увидел комнатку, освещенную керосиновой лампой – помещение, в котором военные инженеры планировали хранить боезапас. Она была ниже той, что с бойницами, думаю, из-за большей толщины бетона, призванного защитить снаряды от детонации. Каземат, одним словом…
На полу, на каком-то тряпье, набросанном на сухие ветки, лежали пятеро. Наши. Капитан и с ним матросы. Они молчали, не шевелились, кажется, даже не дышали. Мертвы? Нет, конечно же, просто спали люди, ночь на дворе!
Я открыл дверь и быстро протиснулся в дот, вслед за мною последовал Михалыч. Он сразу же кинулся к капитану, растолкал его. Тот долго смотрел по сторонам, стараясь понять, что происходит, наконец-то узнал нас. Прошептал:
– Шеф, вы!
– Да, давайте, просыпайтесь и быстренько в тоннель, он вон за той дверью!
Помещение наполнилось звуками. Пусть все понимали, что шум это излишне, но не шуметь попросту не могли. Так уж человек устроен, не создан он для тишины. Шарканье ног, треск сухих веток, удивительно громкий шепот, слова радости, благодарности…
Через приоткрытую дверь из соседнего помещения донесся окрик, громкий, грозный, но какой-то ленивый. Вслед за ним последовал глухой удар, не иначе как кто-то ударил кулаком по столу. Один удар, еще один. Тишина.
Матросы, помогая раненому капитану, скрылись в тоннеле. Я тоже шагнул к выходу, но тут в каземате заметно посветлело. Один из пиратов открыл дверь, ведущую в помещение с бойницами, что-то громко крикнул. Мгновение и он ярко вспыхнул, его объяло синеватое пламя. Это Михалыч, будто профессиональный футболист дал ему пас керосиновой лампой. Стеклянный баллон разбился, горящая жидкость выплеснулась на тряпье, заменявшее одежду…
– Я вам покажу, как чужую собственность отжимать! – закричал шеф, подкрепляя свои слова автоматной очередью. – И это я еще не вспомнил ваше «сдавайся»!
Полыхающий пират, громко крича, пулей выскочил из каземата, его затихающий крик поплутал в бетонном помещении и сменился гробовой тишиной. Михалыч подхватил автомат сбежавшего, бегло осмотрел его в рассеянном электрическом свете, бросил мне, плотоядно усмехнулся, подмигнул и помчался за горящим бандитом. Я побежал следом. Споткнулся о высокий порог, упал, больно ударившись локтем. От боли чуточку потемнело в глазах, но лишь на несколько секунд.
К тому моменту, когда я начал воспринимать действительность, в доте шло сражение. Однобокое, я бы сказал, сражение. Стоявший посредине бетонного помещения разъяренный владелец острова стрелял с двух рук, поливал свинцом направо и налево. Пули, отражаясь от бетонных стен, будто рой рассерженных ос носились в воздухе, мистическим образом обходя грозного шефа и жаля пиратов, которым не хватило ума сбежать.
Полминуты, не больше – все закончилось, патроны у шефа закончились, да и само сражение тоже. На полу остались лежать четверо бандитов, если к ним прибавить того сбежавшего, безо всяких сомнений тяжело раненного, получаем пять ноль в пользу шефа. Неплохое начало!
– Ну, Михалыч! Ну, вы даете! – воскликнул я. – Слушайте, но это нечестно, я даже выстрелить не успел ни разу! Помнится, вы предупреждали, говорили, не очень усердствовать, не палить во все стороны, чтоб вид не портить и все такое…
– А я передумал. Сам посмотри, что это за оборонительное сооружение, которое ни одной пули не видело. Теперь же другое дело. Следы боевого столкновения на лицо.
– Не могу не согласиться, но что дальше? У меня такое ощущение, что скоро здесь будет очень жарко!
– Ничего, прорвемся! А пока я объявляю этот форт территорией свободной от пиратов! – он кивнул, я обернулся, позади меня стояли четверо. Матросы. Они вытянули руки по швам и внимательно смотрели на шефа. Наверняка ждали приказаний. – Отлично, поскольку капитан ранен, принимаю командование на себя. Первым делом – уборка. Выключаем освещение, выбрасываем тела наружу, чтоб нам настроение не портили, и чтоб другим неповадно было. Завал полностью расчистить. Капитана отнести в тоннели, девчонки им займутся. Всем остальным вооружаться, готовимся к началу второго акта!
«А ведь Михайловичу все происходящее просто-таки нравится!» – осенила меня неожиданная мысль. Правда, так и есть, ему сражение в радость! Странная он личность, многоликая. С одной стороны романтик, которого пленяет мерцающий свет далекого маяка, с другой – воин, которому без хорошей битвы жизнь не мила…
Снова включили свет. Забаррикадировали входную дверь, лужи крови засыпали песком. Шеф с довольным видом осмотрел отбитую территорию, заглянул под импровизированный стол – щит из досок, стоявший на камнях, вытащил из-под него картонный ящик, достал бутылку с яркой этикеткой. Скривился, пожал плечами, вытащил пробку, отхлебнул чуть не треть содержимого, медленно выдохнул. Постоял несколько секунд не двигаясь, передал бутылку мне.
– Держи, Серега, подкрепись! Вот кто бы мог подумать, ром хлещут просто как пираты из детской книжки! Не могу сказать, что напиток высшего качества, так ведь пираты они, с них и спрос соответствующий…
Дот, ставший новым штабом, потихоньку обживался. Скоро вернулись матросы. Трое, будто поленья на вытянутых руках, несли карабины из Димкиного тайника, четвертый сгибался под тяжестью двух страшных на вид, зато вполне работоспособных пулеметов. Кое-как очистили лафеты от ржавчины, укрепили на них кровожадные стволы, все еще блестящие смазкой, не прошло и часу, как бойницы обрели своеобразные украшения, стали именно такими, какими их видели военные инженеры прошлого.
Почти сразу, мы еще толком не успели освоиться, пришлось пострелять. Из дота, расположенного на противоположной стороне бухты, то ли спросонья, то ли от бессильной злобы начали палить пираты. Ни одна пуля не влетела в узкие бойницы, но шефа такое неуважительное поведение изрядно расстроило. Он оттолкнул матроса, который уже несколько минут безрезультатно пытался зарядить пулемет, справился сам и выпустил длинную очередь в сторону пиратского логова. В доте сильно запахло порохом, уши моментально заложило. Как только стих грохот выстрелов мне удалось расслышать громкие крики бандитов, наверняка недовольных подобным положением вещей.
– Вот это мощь! – шеф почти ласково погладил приклад, улыбнулся и повернулся к нам. – Что ж, господа-товарищи. Пока счет в нашу пользу. Оружия у нас достаточно?
– Боле чем, – кивнул один из матросов. – Арсенал как в хорошей войсковой части.
– Отлично. Оружие есть, стены крепкие. Жаль, бойницы большей частью выходят на море, а оттуда нам ничего не угрожает, стрелять по берегу неудобно, но ничего не поделать.
– С припасами, Михалыч, у нас туговато, – подключился к разговору хозяйственный Витька. – Даже с учетом «трофейных». Сами видите, у них в основном выпивка, зато в большом количестве.
– Недостаток провизии это не так уж и плохо, – Михалыч забрал бутылку у толстяка и сделал большой глоток. – Это значит, что долго отсиживаться мы не сможем. Появляется больше причин для того, чтобы переходить от обороны к наступлению…
Погас свет. Собственно, этого и стоило ожидать. Электричество в дот провели сами пираты, взяли один из кабелей, перебросили его через джунгли по кратчайшему пути. Теперь вот вспомнили, одумались, перерезали.
Тускло замерцал огонек, кто-то из матросов нашел керосинку, конечно, это решение, вот только топлива в ней на пару часов никак не больше. Глядя на слабенький коптящий светильник, Михалыч смачно выругался и пригрозил кулаком туда, где на другом краю лагуны ярко горел свет в бойницах.
– Думаю, это можно обойти, – пожал плечами я. – Надо просто провод подходящий найти. Подключимся в радиорубке, протянем линию внутри тоннеля, только и всего.
– Дельное предложение… – шеф громко зевнул. – Займешься, Серега? Я же пару часиков посплю, утро скоро…
Пока я бродил по бесконечным тоннелям в поисках подходящего кабеля, незаметно подкрался рассвет. Яркий солнечный луч влетел в узкую щель амбразуры. Он коснулся покатого бока пустой бутылки, лежавшей средь стола, разбился на множество ярких бликов. Озарил он помещение, превратив его из унылого бетонного укрепления в просто-таки сказочную избушку.
– Идут! – прошептал один из матросов.
Я бросил кабель, который пытался зачистить тупым ножом. Михалыч резво соскочил со своего импровизированного стула, будто и не спал вовсе. Он оттолкнул меня и матроса, подбежал к двери, прихватив автомат, приоткрыл смотровую щель, выглянул наружу, я посмотрел ему через плечо.
С другой стороны двери, медленно двигаясь по тропинке, шли трое. Первый, низенький и очень худой, нес палку, на которой красовалась почти белая тряпка. За ним шли двое, каждый из них толкал перед собой тачку, явно позаимствованную на нашей стройке.
Тот, который низкий и худой остановился, несколько раз взмахнул своим флагом, не иначе как в стремлении привлечь внимание. Что-то громко прокричал.
Мы дружно переглянулись. Все-таки никто кроме Димки местные диалекты толком не понимал.
Не получив ответа, а возможно и не надеясь на таковой, те, которые толкали тачки, обогнув знаменосца, приблизились к двери. Остановились. Погрузили на тележку одно тело, на него бросили другое, точно такое же действо произвели с еще двумя. Подозрительно замялись, один присел, на несколько секунд оказавшись вне поля зрения. Поднялся, кивнул напарнику, оба синхронно взялись за ручки тачек…
– Нутром чую, что-то они задумали, – прошептал Михалыч.
– Так может это, очередью их, для профилактики? – также шепотом ответил один из матросов.
– Хотелось бы, но нет, так не годится, – шеф покачал головой, – неважно, что они замышляют, стрелять в людей с белым флагом мы не станем. Да и что они могут нам сделать? Я тоже не знаю, но давай отойдем от дверей на всякий случай…
Похоронная процессия удалялась от дота. С каждым шагом пираты шли быстрее, казалось, еще немного и вовсе побегут. Но вот они вышли на берег, дружно оглянулись, бросили тачки, упали на песок, закрывая головы руками.
Заметив их маневр, Михалыч отскочил в сторону и вжался в стену, ожидая взрыва, но ничего не произошло. Тогда матрос, тот, который стоял ближе всех к выходу, ступил несколько шагов, приоткрыл смотровую щель, осторожно выглянул. Старался он, прижимался к двери, заглядывал и так и этак, но ничего не увидел. Повернулся. Медленно пожал плечами. Я схватил керосинку, оторвал отражатель, блестящую полированную железку, бросил ему. Тот быстро сообразил. Выставил импровизированное зеркало наружу, довольно хмыкнул.
– Брусок там какой-то. Светло-коричневый. Думаю, взрывчатка. К нему шнур тянется. Не иначе как взорвать хотели!
– Точно, хотя таким зарядом можно разве что ржавчину смести, – Михалыч приоткрыл дверь и мгновенно втащил опасную игрушку внутрь. – Не повезло им, или шнур бракованный попался, или взрывник…
Глава 30. В осаде
Обстановка за пределами дота менялась. Медленно, неспешно, со стороны казалось, что те, кто пытается ее изменить, не очень стараются. Вряд ли это только видимость. Я давно заметил, да и знающие люди об этом писали – пираты не те товарищи, которые любят труд. Им бы грабить, пить, снова грабить, а в перерывах просто бездельничать. Нашим же явно не повезло, не позволяли им главари ни того, ни другого, ни третьего, вот и бродили «соседи» по пляжу, поглядывали в нашу сторону, изредка, нехотя камни таскали, сооружая нечто, что отдаленно напоминало пулеметные гнезда.
Ближе к полудню процесс заметно ускорился. Способствовал тому Отто. С видом хозяина прогуливающегося по своим владениям (во всяком случае, так показалось Михалычу) он прошелся вдоль кромки воды, попутно прикрикивая на бандитов, пытавшихся сдвинуть с места огромный валун.
– Неужели в нашем арсенале нет ничего с оптикой? Винтовку бы снайперскую, да хоть сто лет тому назад изготовленную! – в голосе Михалыча слышалась легкая грусть. – Что же вы ребятки не подумали? Почему не припасли? Уж я бы этого фазана, что топчет мой песок, да безо всякого, что называется, сожаления…
Будто почувствовав, что о нем говорят, Отто остановился, взглянул в сторону нашего дота, отошел от моря, приблизился к кромке леса. Решив, что там его точно не достанут, подозвал одного из своих подчиненных, тот куда-то убежал и быстро вернулся с огромным мегафоном.