Коммунизм не предусмотрен

— Они ночью почти не двигались. Сейчас два и четыре километра, так что либо где-то остановились, либо система считает маршрут с учётом привала. Если идут сюда напрямую, часа через два-три должны быть здесь.

Виктор Сергеевич уже успел умыться и теперь стоял у костра с глиняной кружкой горячей воды. Чаем она от этого, к сожалению, не становилась, хотя организм за пять дней начал понемногу снижать требования к качеству утреннего напитка.

— Значит, ждать осталось недолго.

Он кивнул и больше расспрашивать не стал. Людям всё равно нужно было завтракать, проверять мясо над дымом, поддерживать огонь и продолжать строительство. Превращать весь Брод в одну большую очередь у дороги только потому, что кто-то к ним приближается, Виктор Сергеевич не собирался.

Максим некоторое время молча наблюдал за людьми, но тревога всё-таки пересилила.

— Может, хотя бы детей и женщин собрать ближе к укрытиям? Я понимаю, что нельзя всех посадить и ждать, но если они окажутся не нейтральными, потом будет поздно думать, куда бежать.

Виктор Сергеевич посмотрел на него внимательнее. В голосе Максима не было привычного игрового азарта, и сам он не смотрел на дорогу как на место будущего события. Сейчас это был просто семнадцатилетний парень, который прекрасно понимал, что среди тех, кто может оказаться под ударом, есть дети.

— Хорошо, — согласился Виктор Сергеевич. — Только без паники. Детей держим ближе к центру, женщины далеко не расходятся, воду сегодня носим по двое. Остальные продолжают работать, потому что испуганный человек без крыши и еды от испуганного человека с крышей и едой отличается довольно существенно.

Максим заметно расслабился и даже улыбнулся.

— Вот. Так уже лучше.

— Не привыкайте командовать.

— Я вообще-то предложил.

— А я предупредил на будущее.

Максим усмехнулся и пошёл к Алине, которая поняла всё почти сразу. Никакой тревоги она не устроила: просто придумала младшим занятие возле навесов, а женщинам спокойно объяснила, что сегодня лучше не расходиться по одной. Через несколько минут дети уже сидели на траве и разбирали ветки по толщине, совершенно не подозревая, что их только что незаметно отвели подальше от дороги.

Примерно через полтора часа Невен, стоявший ближе всех к лесу, вдруг поднял руку.

Сначала между стволами мелькнуло что-то светлое. Егор, до этого лениво опиравшийся на копьё, сразу выпрямился, перехватил древко двумя руками и сместился так, чтобы не заслонять дорогу Гарту. Виктор Сергеевич отметил это краем глаза с неожиданным удовлетворением: ещё несколько дней назад парень, скорее всего, первым полез бы смотреть, что там происходит, а теперь хотя бы вспомнил, что рядом есть люди, которые в отличие от него действительно ходили на охоту с оружием.

Только потом из-за деревьев вышел первый человек.

За ним ещё трое.

Первым шёл мужчина лет сорока в длинной бурой куртке до колен, поверх которой был затянут широкий кожаный ремень. На боку у него висел короткий меч. За ним двигались двое с копьями, а последним — совсем молодой парень с небольшим мешком через плечо и деревянной дощечкой в руках.

Виктор Сергеевич невольно задержал взгляд именно на дощечке.

Записи.

Значит, это не просто четверо вооружённых людей, которые случайно шли мимо.

Максим подошёл ближе, но остановился рядом и не стал выдвигаться вперёд.

— У вас что-нибудь показывает?

— Пока ничего.

— У меня тоже.

Четверо остановились примерно в двадцати шагах. Мужчина впереди медленно оглядел навесы, недостроенное жильё, дым от костров и людей. Лицо у него было знакомое до смешного: так смотрит человек, который заранее уверен, что нарушение существует, осталось только понять, где именно его нашли.

Перед глазами у игроков появилось:

ВНЕШНЕЕ СОБЫТИЕ

ПАТРУЛЬ ВЛАДЕНИЙ

ОТНОШЕНИЕ: НЕЙТРАЛЬНОЕ

Максим едва заметно выдохнул.

— Уже неплохо.

Мужчина положил ладонь на ремень рядом с мечом, но оружия не касался.

— Кто здесь старший?

За спиной Виктора Сергеевича сразу стало непривычно тихо. Он даже не обернулся, но почти физически почувствовал, как несколько человек одновременно посмотрели на него.

Коллективная организация, похоже, совершенно не мешала коллективно определить того, кто будет отвечать на неприятные вопросы.

Виктор Сергеевич сделал несколько шагов вперёд.

— Говорить буду я.

Мужчина чуть приподнял бровь.

— Старший?

— Представитель.

Система перевела слово. Патрульный задумался, словно услышал понятное определение в совершенно неподходящем месте.

— Представитель кого?

Виктор Сергеевич показал рукой на Брод.

— Людей, которые здесь живут.

Мужчина ещё раз обвёл взглядом поселение, задержался на недостроенной крыше и ответил без всякого сомнения:

— Здесь никто не живёт.

За спиной что-то тихо звякнуло: Марта так резко переставила миску, что ложка ударилась о край. Алина положила ладонь на плечо ближайшего ребёнка, Хольм выпрямился, а Егор крепче сжал древко копья.

Виктор Сергеевич почувствовал, как люди напряглись, и только после этого спокойно произнёс:

— Теперь живёт.

Мужчина посмотрел на него внимательнее.

— Эта земля принадлежит дому Ортена.

Ну конечно.

Ни удивления, ни даже особенного разочарования Виктор Сергеевич не почувствовал. Скорее раздражающее подтверждение того, чего все и так ждали.

— Элиас говорил.

При имени старика патрульный перевёл взгляд за плечо Виктора Сергеевича и почти сразу нашёл его среди переселенцев.

— Значит, вы знаете, кого приютили.

Элиас заметно побледнел.

— Знаю, что это люди, которые ушли от господина Ортена, — спокойно ответил Виктор Сергеевич.

— Они должники.

— Это я тоже слышал.

Мужчина явно ждал продолжения, но его не последовало. Терпения ему хватило ненадолго:

— И?

Виктор Сергеевич чуть приподнял брови.

— Что именно «и»?

— Если знаете, что они должники, почему они здесь?

Даша за спиной издала очень тихий звук, больше всего похожий на попытку подавить смех.

Виктор Сергеевич сохранил серьёзное лицо.

— Потому что пришли. Вы спросили, почему они здесь. Они пришли, а мы их не выгнали.

Патрульный уставился на него, словно пытался решить, издеваются над ним или действительно не понимают очевидного.

— Вы издеваетесь?

— Пока нет.

Максим опустил голову, пряча улыбку.

Человек Ортена резко выдохнул, но вместо того чтобы втянуться в перепалку, ткнул рукой в землю между ними.

— Пришли они не на пустое место. Вы можете сколько угодно называть это поселением, но налог с этой земли уже платит другой человек.

Элиас едва заметно дёрнулся.

Виктор Сергеевич это увидел и впервые почувствовал, что для местных слова патрульного звучат куда весомее, чем для него. Здесь право на землю, похоже, доказывали не тем, кто на ней живёт и работает, а тем, кто кому за неё платит.

И вот на это готового ответа у него действительно не было.

Элиас говорил о земле Ортена, но кто именно здесь платил налог, кому, на каком основании, были ли эти люди арендаторами, должниками, зависимыми крестьянами или чем-то ещё — Виктор Сергеевич не знал.

Максим тихо заговорил рядом, почти не двигая губами:

— Лучше сейчас не спорить про право собственности. Если событие пока нейтральное, конфликт в диалоге может ухудшить отношение.

Судя по выражению лица, собственный совет ему не нравился ничуть не меньше, чем Виктору Сергеевичу.

— Уверены?

Максим помедлил.

— Для обычной игры — да. Здесь… процентов на шестьдесят.

Виктор Сергеевичу пришлось буквально проглотить первый ответ, который просился наружу. Он ещё раз посмотрел на Максима, увидел, насколько тот сам нервничает из-за возможности ошибиться, и всё-таки решил принять его знание как ещё один фактор, а не как истину.

— Хорошо, — сказал он патрульному уже спокойнее. — Тогда дождёмся вашего управляющего и обсудим, на каком основании кто здесь кому что платит. Но до тех пор люди остаются здесь.

Патрульный явно ожидал большего сопротивления и на секунду растерялся, однако быстро взял себя в руки.

— Они не имеют права селиться на земле господина без разрешения.

— Мы вчера зарегистрировали здесь поселение.

Мужчина моргнул.

— Что сделали?

Максим тихо пробормотал:

— Вот и проверим, работает ли дипломатический статус.

Перед глазами Виктора Сергеевича всплыло:

ВРЕМЕННОЕ ПОСЕЛЕНИЕ «БРОД»

ТЕРРИТОРИАЛЬНЫЕ ПРАВА: ВРЕМЕННЫЕ

ЗАЩИТА ОТ ВНЕШНИХ ПРЕТЕНЗИЙ: ОТСУТСТВУЕТ

Очень своевременное напоминание.

Он мысленно убрал окно.

— Основали поселение. Брод.

Молодой человек с дощечкой сразу оживился, быстро что-то записал и показал старшему. Тот нахмурился ещё сильнее.

— Я не знаю такого поселения.

— Вчера ещё не было.

Максим тихо закашлялся.

Даша отвернулась.

Патрульный посмотрел на Виктора Сергеевича так, будто всё сильнее подозревал, что имеет дело либо с сумасшедшим, либо с человеком, которому совершенно неизвестны правила приличного феодального общения.

Второй вариант был значительно ближе к истине.

— Я передам управляющему. Он решит, что делать с вами. До его прихода не расширяйте поселение и не рубите лес за ручьём.

Виктор Сергеевич сразу зацепился за формулировку.

— За ручьём — это где именно?

Мужчина заметно раздражился.

— От старого каменного знака до развилки. Знак стоит там уже сорок лет.

— Я здесь четыре дня.

Патрульный на секунду прикрыл глаза, будто только сейчас начал понимать масштаб проблемы.

Даша отвернулась, прикрыв рот ладонью, а Максим опустил голову, явно уже понимая, что Виктор Сергеевич сейчас заставит местный феодализм объяснять границу участка по-человечески.

— Покажите ему, — бросил патрульный одному из копейщиков.

Тот нехотя прошёл к ручью и указал на почти скрытый травой камень, которого раньше действительно никто не заметил. На нём был выбит знак, похожий на переплетённые буквы.

Патрульный показал направление от камня к дороге и дальше, до сухого дуба. Виктор Сергеевич внимательно посмотрел, запомнил ориентиры и только после этого кивнул.

— Хорошо. За обозначенную границу пока не полезем.

Максим резко повернул голову, Даша тоже, а человек Ортена заметно расслабился, решив, что наконец добился своего.

— Управляющий придёт через несколько дней.

— Пусть приходит.

Мужчина уже собирался уходить, но задержался и посмотрел на Элиаса, Марту и Хольма.

— Должники не могут покидать владение без расчёта. Если управляющий потребует вернуть их, сопротивление будет считаться нарушением права господина.

Виктор Сергеевич почувствовал, как раздражение внутри поднимается медленно и холодно, не вспышкой, а той гораздо более неприятной злостью, после которой особенно хотелось говорить спокойно.

Он посмотрел патрульному прямо в глаза.

— Когда управляющий придёт, тогда и поговорим.

Тот, кажется, хотел добавить ещё что-то, но передумал. Через несколько минут все четверо ушли обратно к дороге.

Только когда они скрылись между деревьями, Егор шумно выдохнул и наконец опустил копьё.

— Я думал, вы всё-таки скажете ему что-нибудь про людей, которые не имущество. У вас лицо в тот момент было такое, что я уже приготовился.

Виктор Сергеевич повернулся к нему и чуть поморщился.

— Очень хотелось, но он не управляющий, не Ортен и, судя по всему, вообще ничего не решает. Ругаться с посыльным ради собственного морального удовлетворения можно, только пользы от этого немного.

Даша, всё это время следившая за ним, чуть приподняла брови.

— А когда придёт управляющий, моральное удовлетворение уже разрешается?

— Будет зависеть от того, что он предложит.

Максим усмехнулся.

— Очень дипломатично.

— Не привыкать.

Элиас всё это время стоял молча, явно переживая разговор куда тяжелее остальных. Когда патруль ушёл достаточно далеко, он подошёл ближе.

— Вы согласились не рубить лес.

В голосе звучало почти обвинение, но скорее от страха, чем от злости.

— За их знаком. Пока.

— Но там хорошие деревья.

— Я видел.

Элиас растерянно посмотрел на него, будто не понимал, как можно так спокойно отказаться от полезного леса просто потому, что чужой человек сказал «нельзя».

Виктор Сергеевич показал на деревья с их стороны ручья.

— Здесь тоже лес. Сначала разберёмся, сколько нам вообще нужно, где рубить удобнее и сколько времени люди теряют на переноску. Если через три дня выяснится, что без их участка мы погибнем от отсутствия дров, вернёмся к вопросу. Я не собираюсь начинать войну за дерево, которое мы ещё даже не выбрали.

Элиас медленно кивнул, хотя тревога с лица никуда не исчезла.

Максим ещё несколько секунд смотрел на Виктора Сергеевича, потом признался:

— Я правда думал, что вы специально полезете туда, потому что вам запретили.

Виктор Сергеевич усмехнулся.

— Это называется не принципиальность, а дурь. Я стараюсь их не путать.

Максим сперва улыбнулся, а потом неожиданно серьёзно кивнул. Похоже, это различие ему понравилось гораздо сильнее, чем он хотел показать.