Которая гремела громко, но никакого следа не оставила.
Это был дом хрупкий, висящий в воздухе изменчивом,
Ненадолго подвешенный на дерево вселенной
На тонкой и искусной паучьей нити, вокруг которой он вращается,
85. Которую он после втягивает внутрь себя. Дом этот – разум наш -
Был лишь ловушкой, чтобы поймать еду для насекомых жизни -
Крылатых мыслей, которые едва порхают при недолгом свете,
Но умирают, если попадутся во фразы жесткие ума
Иль станут целью слабой, но принимающей огромные размеры
90. По человеческим масштабам, мерцаниями яркой дымки воображения
И убеждениями нежизненными, опутанными нитью той.
Магическая хижина уверенностей, собранных до кучи
И созданных из болтовни пустой и пыли яркой,
В которой разум наш хранит свой образ существующей Реальности,
95. Обрушилась в Незнание, откуда родилась.
Остался только отблеск фактов знаковых,
Накинувший покров на тайну, спрятанную в свете их,
И ложь, основанная на реалиях сокрытых,
Которыми они живут, пока им не настанет Время.
100. Наш разум – это дом, терзаемый сраженным прошлым,
Идеями мумифицированными, призраками старых истин,
Бога спонтанными движениями, формальностей цепями связанными
И упакованными в долгий ящик нарядного стола рассудка,
Или могила для великих и упущенных возможностей,
105. Или контора для обращения дурного с душой и жизнью,
И всеми небесными дарами, что люди превращают в мусор,
И с тем, что они разбазаривают из кладовых Природы.
Иль разум – это театральные подмостки комедии Невежества.
Мир представлялся сценой долгих бесконечных неудач:
110. Бесплодным стало всё, основы безопасной не осталось.
И атакованный стрелою осуждающего света,
Строитель-Разум потерял свою уверенность
В удачной ловкости и верном повороте мысли,
Что превращает душу в пленницу словесной фразы.
115. Ведь мудрость высшая её сверкала лишь предположениями,
Её организованная мощная наука о мирах была
Лишь мимолетным светом, пролитым на поверхность существа.
И не было там ничего – была лишь схема, нарисованная чувством,
Был суррогат мистерий вечных,
120. Небрежный внешний вид реальности,
План и высотная отметка, наложенная Словом-архитектором
На внешнее обличье Времени.
Само существование было омрачено сомнением;
Оно всем представлялось неким листом лотоса,
125. На голой заводи вселенского Небытия.
А тот великий наблюдатель и созидатель Разума
Нам представлялся лишь посланником чего-то наполовину видимого,
Покровом, что висит между душой и Светом,
Каким-то идолом, а не живущим телом Бога.
130. И даже дух безмолвный, глядящий на свои дела,