Выбери Нас

Глава 36

Я здесь. Я не ушла.

Я открыл глаза.

Голова гудела. Внутри всё пересохло — язык как наждак. Я чувствовал каждый удар сердца. Он отдавался в висках тупой болью. Солнце било в окно. Жёлтое. Назойливое. Каждый луч пронзал глаза, как игла.

Я не сразу понял, где я.

Потолок. Белый. Гладкий. Дома. В своей кровати.

Рядом — что-то тёплое.

Я повернул голову. Медленно. Боясь увидеть. Или не увидеть.

Она.

Это была она.

Молли.

Она спала на моей подушке. Свернувшись калачиком. В моей футболке — той самой, серой, которую я надевал вчера. Она была ей велика. Спадала с плеча. Волосы разметались по подушке. Тёмно-русые. Влажные. Дышала ровно, спокойно. Как будто всегда здесь спала. Как будто это было её место.

Я замер. Сердце пропустило удар. Потом заколотилось где-то в горле. Громко. Бешено. Я боялся, что она услышит.

Как она здесь оказалась?

Я закрыл глаза. Попытался вспомнить вчерашний вечер.

Барни. Клуб. Итан за пультом. Музыка. Виски. Потом ещё виски. Лили с подносом. Её глаза. Барни что-то говорил про Ника, про группу. Потом пришла Анджела. Они ушли. Я остался один.

Стакан. Телефон на стойке. Я смотрел на экран. На её имя. Я взял телефон. Написал… написал что-то?

Я не помнил.

Я сел на кровати. Держась за голову. Внутри всё кипело — от стыда, от злости, от этого дурацкого похмелья. Голова гудела. Желудок сжимался. Я чувствовал, как пот выступает на спине.

Я же обещал себе. Я обещал. Не писать ей. Не звонить. Не умолять. Я дал себе слово. Я поклялся.

И что в итоге?

Она здесь. В моей футболке. В моей постели.

Я посмотрел на неё. На её лицо — спокойное, беззащитное, без этой её вечной брони. Ресницы дрожали во сне. Губы чуть приоткрыты. Она дышала тихо. Почти беззвучно.

Внутри что-то оборвалось.

— Молли, — прошептал я. — Что ты здесь делаешь?

Она не ответила. Только вздохнула во сне. Её рука потянулась к моей подушке. Она искала меня. Даже во сне. Даже не зная, что я рядом.

Я опустился на подушку. Смотрел на потолок.

Как так получилось? Что я вчера натворил?

Телефон лежал на тумбочке. Я протянул руку. Пальцы дрожали. Я взял его. Экран загорелся.

Входящие. Одиннадцать звонков. Все — ей.

Сообщения. Штук шесть. Я открыл.

«Молли, прости»

«Молли, где ты»

«Молли, мне плохо»

«Молли, пожалуйста, приезжай»

«Я не могу без тебя»

Последнее: «Я тебя люблю, чёрт возьми. Приезжай. Пожалуйста».

Я закрыл глаза. В голове гудело. Стыд заливал грудь. Горячий. Липкий. Я чувствовал, как он поднимается к горлу, к лицу, к глазам. Я хотел провалиться сквозь землю. Я хотел, чтобы она не видела меня таким. Слабым. Сломленным. Зависимым. От неё. От себя. От всего этого дерьма.

Я не помнил, как писал это. Не помнил, как звонил. Но пальцы сделали это за меня. Как тогда в рехабе. Когда я писал её имя на стене — снова и снова, пока не стёр пальцы в кровь. Пока стена не стала красной от моей крови. Пока я не понял, что она — моя единственная надежда. И моё самое большое проклятие.

Она пошевелилась.

Я замер. Спрятал телефон под подушку. Движения были резкими. Я боялся, что она заметит.

Она открыла глаза. Серые. Сонные. Влажные. Она смотрела на меня. Сначала не понимая. Потом — улыбнулась.

— Ты чего не спишь? — прошептала она. Голос был хриплым. Сонным. Тёплым.

Я не ответил. Смотрел на неё. И не верил, что она здесь.

— Как ты… — начал я и запнулся. Голос сел. Я чувствовал, как горло саднит.

Она улыбнулась. Слабо. Её рука коснулась моей щеки. Пальцы были тёплыми. Живыми. Настоящими.

— Ты звонил. Одиннадцать раз. Писал. Барни сказал, чтобы я приехала.

— И ты приехала, — сказал я.

— И я приехала, — повторила она.

Повисла тишина. Я слышал, как тикают часы на стене. Как за окном проехала машина. Как моё сердце бьётся.

— Молли, — сказал я.

— Что?

— Я ничего не помню.

Она вздохнула. Глубоко. Я видел, как её грудь поднимается и опускается.

— Знаю, — тихо сказала она. — Ты всегда ничего не помнишь.

Я сжал подушку. Пальцы впились в ткань. Я хотел сказать что-то. Что-то важное. Что-то, что объяснит всё. Но слова не шли.

— Прости, — сказал я.

— За что?

— За это. За вчера. За то, что ты здесь, хотя не должна быть. За то, что я снова сделал это. Я обещал себе не писать тебе. Я поклялся.

Она повернулась ко мне. Посмотрела в глаза. Серые. Спокойные. В них не было злости. Только усталость.

— Нейт, — сказала она. — Я здесь, потому что хочу быть здесь.

Я замер.

Она села на меня верхом. Её тело скользнуло по простыне. Она положила голову на мою грудь. Обняла. Её рука легла на мою шею. Пальцы сжали кожу. Её дыхание касалось моей ключицы. Тёплое. Ровное.

— Ты пьяный дурак, — прошептала она.

— У нас… — я сглотнул. Горло саднило. — У нас было что-то?

Она подняла голову. Бровь поползла вверх.

— Что — что-то?

— Ну… секс. Я ничего не помню.

Она усмехнулась. Сухо. Без тепла. Но глаза улыбались.

— А ты против?

Я замер.

— Нет. Нет, конечно. То есть… в таком состоянии я против.

Она усмехнулась громче. Покачала головой. Её волосы коснулись моей груди.

— Расслабься. Ничего не было.

— А как я тогда…

— Ты вырубился ещё в моей машине. Барни помог — приехал, затащил тебя в квартиру. Ты даже не проснулся, когда он тебя раздевал.

Я выдохнул. Облегчение или разочарование? Я не знал.

Мы замолчали.

Тишина давила.

Она лежала на мне. Моя рука на её спине. Её голова у меня на плече. Я чувствовал, как бьётся её сердце. Как оно сливается с моим в один ритм.

Потом она пошевелилась. Отстранилась. Слезла с меня. Села на край кровати.

Холод прорезал пустоту, куда только что касалось её тело. Будто у меня отобрали что-то важное. Будто вынули часть меня. Я хотел вернуть её. Хотел притянуть обратно. Хотел сказать: «Не уходи». Но я не мог. Я не имел права.

— Молли…

— Не надо, — перебила она. — Давай просто… я сейчас сделаю кофе. И ты позавтракаешь. Как нормальный человек.

Она встала. Пошла на кухню. Босая. В моей футболке. Она была ей до середины бедра. Я смотрел на неё. На её ноги. На её спину. На то, как её волосы падают на плечи.

Я смотрел на пустое место рядом. На вмятину на подушке. На её запах, который остался на простыне.

Я смотрел ей вслед.

Она осталась.

Потому что я попросил.

И это было страшнее, чем если бы она ушла.

Она вернулась с двумя кружками. Поставила передо мной. Села напротив. С распущенными волосами. Без косметики.

Я взял кружку. Кофе был горячим. Горьким. Я пил его и смотрел на неё.

— Нейт, — сказала она, отставив кружку. — Мне Барни всё рассказал.

Я замер. Кружка замерла у губ.

— Что рассказал?

— Всё. Ваши разговоры. О том, как ты говорил ему, что любишь меня.

Я выдохнул. Откинулся на спинку кровати. Посмотрел в потолок.

— Вот засранец. Тогда не буду его благодарить.

— За что?

— За то, что помог затащить меня домой. Хотел позвонить ему, поблагодарить.

Она не улыбнулась. Смотрела серьёзно. Её глаза были тёмными.

— Нейт.

— Что? Я не отрицаю этого, — сказал я. — Ничего из того, что я ему говорил. Я люблю тебя. Ты знаешь.

— Знаю, — тихо ответила она. — Но ты мне так и не сказал этого. Ни разу. За весь этот месяц.

Я хотел возразить. Не нашёл слов.

Тишина повисла между нами. Тяжёлая. Я слышал, как капает вода из крана на кухне.

Я смотрел на неё. Она не отводила взгляд.

А я — я признаюсь в любви только когда пьяный и Барни.

И это, наверное, хуже всего.

Она смотрела на меня. Серьёзно. Взгляд тяжёлый, будто взвешивает что-то. Её пальцы сжимали кружку. Костяшки побелели.

— Нейт.

— Что?

— Барни рассказал мне всё.

— Я в курсе. Ты уже говорила.

— Не перебивай.

Я замолчал.

— Он рассказал, как ты говорил ему обо мне. Что ты… — она запнулась, отвела глаза в сторону, потом снова посмотрела на меня. — Ну так что? Ты скажешь мне это?

— Что — это? — не понял я.

— Ты любишь меня? — прошептала она.

В комнате стало тихо. Даже часы, кажется, перестали тикать. Только моё сердце. Оно стучало в груди. Громко. Бешено. Я чувствовал, как оно бьётся о рёбра. Как хочет вырваться.

— Молли, — выдохнул я. — Конечно, я скажу тебе. Да. Я люблю тебя.

Голос сорвался. Я не стал его сдерживать.

— Я люблю тебя так, что у меня сносит крышу. Мне кажется, я от этой любви схожу с ума. Я просыпаюсь ночью и слышу твой голос. Я сажусь в машину и еду к твоему дому, сам не понимая, как оказываюсь на твоей улице. Я смотрю на других — и вижу только то, что они не ты.

Я смотрел в её глаза. Они блестели.

— Ты отняла у меня покой. Ты отняла у меня сны. Ты отняла у меня способность быть нормальным. И знаешь что? Я не жалею об этом. Потому что даже эта боль — лучше, чем жизнь без тебя.

Я протянул руку. Взял её пальцы. Сжал. Они были тёплыми. Дрожащими.

— Мне бы не помешал второй выезд в рехаб. Потому что я подсел на тебя сильнее, чем на ту дрянь, из-за которой чуть не сдох.

Она смотрела на меня. Глаза влажные. На губах улыбка. Тонкая. Дрожащая.

— Нейт…

— Я знаю, — сказал я. — Ты не можешь. Не сейчас. Но я всё равно буду любить тебя. Даже если это убьёт меня.

Она подсела ко мне ближе. Перелезла ко мне на колени. Обняла с такой силой, будто я мог исчезнуть. Её руки обхватили мою шею. Её лицо уткнулось в моё плечо.

Я усмехнулся. Горько. Тепло разливалось в груди.

— Спасибо, — прошептала она мне в шею.

— За что?

— Что сказал. Что не побоялся.

Я ничего не ответил. Просто обнял в ответ. Прижал к себе. Зарылся лицом в её волосы. Они пахли кокосом.

Мы сидели в обнимку. Её голова у меня на груди. Моя рука на её спине. Пальцы сами водили по позвонкам — вверх-вниз, вверх-вниз. Она молчала. Я тоже.

Тишина была не той, которая давит. А той, когда оба боятся её нарушить — вдруг всё рассыплется.

Я отстранился первым.

Взял её лицо в ладони. Провёл большим пальцем по скуле, по губе. Она прикрыла глаза. Её дыхание коснулось моих пальцев. Горячее. Сладкое.

— Мне нужно в душ, — сказал я.

Я чувствовал, как она смотрит на меня — тёплым, сонным взглядом. На губах играла лёгкая улыбка. Она потянулась, откинула волосы с лица, и свет утра пал на её ключицы, на плечи, на кожу, которая ещё хранила тепло сна. Я не мог отвести взгляд. Она была красивой. Она всегда была красивой.

Она открыла глаза. Усмехнулась.

— Да, ты прав. А то запах от тебя стоит… конечно, не очень.

— Ты всегда такая заботливая, — сказал я.

Она шлёпнула меня по плечу.

— Иди уже, — сказала она, слезая с моих рук. — Я пока приготовлю завтрак.

Я встал. На пороге ванной обернулся.

Она сидела на кровати. Обхватив кружку. В моей футболке. Растрёпанная. Сонная. Самая красивая девушка на свете.

— Не уходи, — сказал я.

— Я здесь, — ответила она.

Я пошёл в душ. Оставил дверь открытой.

На всякий случай.

Чтобы слышать, если она позовёт. Чтобы знать, что она здесь.

Я стоял под горячей водой. Пар поднимался к потолку. Я смотрел на свои руки. Они не дрожали.

Впервые за долгое время — не дрожали.

Я думал о том, что я ей только что сказал. О том, как она смотрела на меня. О том, как она прижалась ко мне. Я думал о том, что я не хочу, чтобы это заканчивалось. Что я хочу, чтобы она была здесь. Всегда.

Я услышал, как она поставила кружку на стол. Как подошла к двери.

— Нейт? — её голос был тихим.

— М?

— Я здесь. Я не ушла.

Я улыбнулся. Закрыл глаза. Вода стекала по лицу.

— Я знаю, — ответил я.

И улыбнулся.

Глава 37

Я люблю тебя

В душе я стоял, руками держась за стену. Смотрел на белую плитку. На свою дрожащую руку. Пальцы сжимали кафель. Я чувствовал, как холодная плитка остужает ладони.

Молли Майер у меня в квартире.

Я ей признался заново в любви.

Я думал об этом два года — и не верил, что это произойдёт.

Вода стекала по моей спине. Горячая. Пар поднимался к потолку. Я смотрел на свои руки. Я думал о том, что она сейчас сидит у меня в квартире.

Я сказал. Я сказал ей. И не умер.

Скрип двери.

Я знал — это она. Не обернулся. Замер. Я слышал её дыхание. Тихое. Ровное. Я чувствовал её присутствие за спиной. Она стояла на пороге. Я не оборачивался. Боялся. Боялся, что если обернусь — она исчезнет. Что это был сон. Что я всё ещё сплю.

Дверь закрылась.

Я почувствовал спиной её тело. Её твёрдые соски прижались к моей спине. Её руки легли на мой живот. Пальцы — прохладные, тонкие — скользнули по коже. Она провела ими вверх, к груди, к шее. Её щека прилипла к моей спине. Мокрая. Тёплая.

Моя Мол-Мол.

Я закрыл глаза. Чувствовал, как её дыхание касается моей кожи. Как её пальцы водят по моим рёбрам. Как её тело прижимается к моему.

Я повернулся.

Она стояла передо мной. Вода стекала по её лицу. По ресницам. По губам. Она вся дрожала. Мурашки на плечах, на руках, на груди. Её кожа была бледной. Губы приоткрыты. Глаза смотрят на меня — серые, влажные, большие.

— Ты вся дрожишь, — сказал я.

— Я знаю, — ответила она.

Я взял её лицо в свои ладони. Маленькое, мокрое. Притянул к себе. Я смотрел в её глаза. В них был страх. И желание. И что-то ещё. Что-то, что я не мог назвать.

Поцеловал.

Нежно. Сначала просто губами — пробуя её вкус. Она пахла утром. Кофе. Сном. Потом глубже. Язык к языку. Вода струилась между нами, смешивалась со слюной, затекала в уголки губ. Я чувствовал её язык. Горячий. Скользкий.

Она застонала мне в рот.

Её рука скользнула ниже моего живота. Пальцы нащупали член — он уже был твёрдый, напряжённый, готовый. Она медленно провела по всей длине. Сверху вниз. Сжимая. Её пальцы были прохладными. Они обхватили меня. Сжали.

Я выдохнул. Уткнулся лбом в её плечо.

— Ты меня убьёшь.

— Знаю, — тихо сказала она.

Я опустился ниже. Обхватил губами её сосок. Потянул. Укусил — не сильно, нежно. Он был твёрдый под языком. Она застонала громче. Запрокинула голову. Вода потекла по её шее, по ключицам, по впадинкам между ними.

Мои пальцы скользнули вниз. По животу. По гладкой коже между бёдер. Она была мокрая. Вдвойне — от воды и от возбуждения. Скользко, горячо, тесно.

Я вошёл в неё двумя пальцами. Медленно. До упора. Я чувствовал, как она сжимается вокруг них. Как пульсирует. Как её тело принимает меня.

Она ахнула.

— Нейт…

— Я здесь.

Я двигал пальцами в такт её дыханию. Она двигала рукой по моему члену в такт моим движениям. Пар клубился вокруг нас. Запотевшее стекло. Капли на ресницах. Вода стекала по нашим телам.

— Ну всё, — выдохнул я. — Хватит этих игр.

Я резко развернул её. Она упёрлась руками в стену. Отставила бёдра. Поддалась ко мне своей округлой попкой. Её спина была влажной. Гладкой. Я провёл рукой по её позвоночнику. От шеи до поясницы. Она выгнулась. Застонала.

Я вошёл в неё. Сразу. До конца. В один толчок.

Она вскрикнула — громко, не сдерживаясь. Её тело сжалось вокруг меня. Горячо. Туго. Я чувствовал, как она пульсирует. Как её стенки сжимаются. Как она принимает меня. Всего.

— Тише, — прошептал я, наклоняясь к её уху. — Соседи услышат.

— Мне всё равно, — выдохнула она.

Я усмехнулся и начал двигаться. Жёстко. Быстро. Она подавалась навстречу. Вжималась в меня. Стонала. Всхлипывала. Вода хлестала по нам — скользкая кожа, влажные волосы прилипли к её спине.

Я нашёл её клитор. Моя рука и мои бёдра двигались в унисон — пальцы кружили, член толкался, она дрожала, сжималась вокруг меня.

Темп нарастал. Она дышала рвано, почти задыхалась. Её пальцы скребли по кафелю. Я слышал, как ногти царапают плитку.

— Нейт, — простонала она. — Нейт, пожалуйста…

— Что, Молли? — выдохнул я. — Чего ты хочешь?

— Не останавливайся. Пожалуйста. Не останавливайся.

Я ускорился. Жёстче. Глубже. Она кричала. Не сдерживаясь. Я зажал ей рот ладонью. Она лизала мои пальцы. Её язык скользил по моей ладони. Влажный. Горячий. Она взяла мой палец в рот. Медленно. Глубоко. Принялась сосать его — ритмично, жадно, посасывая, как будто это был не палец, а мой член. Её язык обвивал его, ласкал, втягивал глубже.

Я закрыл глаза. Волна возбуждения прошла по мне. От шеи до самых пальцев ног. Я чувствовал, как тепло разливается внизу живота. Как член пульсирует внутри неё. Как она сжимается вокруг меня. Я готов был кончить прямо сейчас.

— Ты такая грязная, — прошептал я.

— Только для тебя, — выдохнула она.

Я вышел из неё. Резко. Она застонала — от пустоты. От потери.

—Повернись, — приказал я.

Она повернулась. Прислонилась спиной к мокрой плитке. Холодный кафель коснулся её кожи. Она вздрогнула. Я смотрел на неё. На её мокрое тело. На капли, которые стекали по её груди. По животу. По бёдрам.

Я подхватил её под ягодицы. Поднял. Она обвила меня ногами. Её бёдра сжали мои бока. Я чувствовал её тепло. Её влажность. Она была готова.

Я вошёл в неё снова. Медленно. Томно. Наполнил всю. Она выгнулась назад. Её голова ударилась о кафель.

— Я хочу тебя, — прошептала она. — Я хочу тебя каждый раз, когда ты рядом.

— Каждый раз?

— Каждый, — выдохнула она. — Я не могу без тебя.

Я ускорился. Жёстко. Глубоко. Она кричала. Её голос разносился по ванной. Смешивался с шумом воды.

— Да, — стонала она. — Да, Нейт. Боже, да.

Её пальцы впились в мои плечи. Ногти царапали кожу. Больно. Сладко. Я чувствовал кровь. Чувствовал её.

— Скажи, что ты моя, — прошептал я.

— Я твоя, — выдохнула она.

— Ещё.

— Я твоя, Нейт. Твоя. Только твоя.

Я входил в неё жёстче. Глубже. Каждый толчок — до предела.

Она обхватила моё лицо ладонями. Пальцы впились в щёки. Сильно. Почти больно. Она сжимала мою голову, заставляя смотреть на неё. Её глаза горели. Серые. Бешеные. В них был голод. Животный. Она хотела меня. Всего. До конца.

Я обхватил её шею рукой. Не сжимая — просто держа. Чувствуя пульс. Он бился под моими пальцами. Часто. Бешено. Я чувствовал каждое биение. Каждый удар её сердца.

Моя другая рука сжала её ягодицу. Сильно. До белого следа. Пальцы впились в мокрую кожу. Я сжимал её, притягивая к себе. Каждый толчок — глубже. Жёстче.

Она стонала мне в лицо. Её губы касались моих губ. Язык скользил по моей нижней губе. Она кусала её. Потягивала. Её зубы сжимали мою кожу. Больно. Хорошо.

Мы двигались в унисон. Мои бёдра — её бёдра. Мои руки — её тело. Мы были как одно.

— Нейт, — выдохнула она. — Нейт, я сейчас…

— Жди, — сказал я. — Жди меня.

— Я не могу…

— Можешь.

Я сжал её шею сильнее. Чуть-чуть. Достаточно, чтобы она почувствовала. Достаточно, чтобы её глаза расширились. Она застонала. Громче.

— Боже, — прошептала она. — Боже, Нейт…

— Ты моя, — сказал я. — Помни это.

— Я помню.

Её пальцы впились в мои волосы. Она потянула их. Сильно.

Я сжал её ягодицу сильнее. Мои пальцы вдавились в кожу. Я чувствовал, как она дрожит. Как её тело готово разорваться.

Она кончила. Прямо в моих руках. Её тело выгнулось. Замерло. Сжалось вокруг меня — пульсируя, дрожа, захлёбываясь. Она закричала. Я зажал ей рот поцелуем. Глубоким. Жадным. Я чувствовал её крик в своём рту. Он вибрировал. Он был внутри меня.

Я кончил следом. Толчками. Глубоко. Чувствуя, как она сжимается вокруг меня. Как её тело пульсирует. Как она вздрагивает при каждом движении.

Мы замерли. Я прижимал её к стене. Она обвивала меня ногами. Вода стекала по нам. Смешивалась с желанием. Я держал её за шею. Она держала моё лицо. Мы смотрели друг на друга. Дышали рвано. Горячо.

— Молли, — выдохнул я.

— Я люблю тебя, — прошептала она. — Я люблю тебя, Нейт.

— Ты сказала, что любишь меня, — прошептал я.

— Сказала, — ответила она.

— Это правда?

— Да, Нейт.

Она поцеловала меня. Нежно. Глубоко. Её язык скользнул в мой рот. Я чувствовал её вкус. Воду.

Я не хотел, чтобы это заканчивалось.

Но она отстранилась. Посмотрела на меня. Улыбнулась.

— Я люблю тебя, — повторила она. — Теперь ты знаешь.

Я ничего не ответил.

Я просто держал её. Прижимал к себе. Чувствовал её сердце. Оно билось в такт моему.

И вода стекала по нашим телам. Смывая всё. Оставляя только нас.

Мы стояли, вплетённые друг в друга. Я не хотел отпускать. Я хотел остаться в этом моменте навсегда.

Никто не говорил ни слова.

Я закрыл глаза.

Не верил, что это происходит.

Мы вышли из душа.

Вода стекала с нас на кафель. Пар клубился под потолком, оседал на зеркалах. Я смотрел на неё. На её мокрое тело. На капли, которые стекали по её коже. Она была прекрасна.

Она дрожала. Не от холода — от всего сразу.

Я взял большое махровое полотенце — пушистое, тёплое — и начал её укутывать. Сначала плечи. Потом спину. Как маленькую.

— Прекрати, — сказала она. — Я не маленький ребёнок.

— Ты очень маленький ребёнок, — ответил я.

Она хотела возразить, но я не дал. Провёл ладонью по её мокрым волосам, отбросил их с лица. Поцеловал в лоб. Её кожа была влажной. Горячей.

— Зачем ты так со мной? — прошептала она.

— Как?

— Нежно.

Я пожал плечами. Не знал, что ответить.

— Потому что хочу, — сказал наконец.

Вытер себя — быстро, кое-как. Повесил полотенце на крючок.

Она стояла посреди ванной — закутанная, растрёпанная, с красными щеками. Её волосы мокрыми прядями падали на лицо. Она смотрела на меня. Улыбалась.

Я подхватил её на руки. Она охнула, обвила мою шею. Её руки были мокрыми. Тёплыми.

— Ты меня сейчас уронишь, — сказала она.

— Никогда, — ответил я.

Вынес её в спальню. Опустил на кровать. Простыня была прохладной. Она вздрогнула.

Она не отпускала меня. Её руки обвивали мою шею. Её глаза смотрели в мои.

— Полежи со мной, — попросила она тихо.

Я лёг рядом. Притянул её к себе. Пальцы сами запутались в её волосах. Мокрых. Тёплых.

Она вздохнула. Уткнулась носом в мою шею.

— От тебя вкусно пахнет, — сказала она.

— Это я для тебя старался, когда покупал гель для душа, — ответил я.

Она усмехнулась и поцеловала меня в ключицу. Её губы были мягкими. Тёплыми.

Я лежал на спине, смотрел в потолок. Она прижималась ко мне, водила пальцем по моей груди, вырисовывала какие-то узоры.

— Ну что, — спросил я. — Какие планы на сегодня?

— Не знаю, — ответила она. — Для начала мне нужно распутаться из этого огромного полотенца.

— Хорошо, — усмехнулся я.

— И… — она подняла голову, посмотрела на меня. — У тебя есть фен?

Я задумался. Лили могла оставить свой в ванной — она всегда сушила волосы после душа. Я видел его пару дней назад. Розовый. С длинным шнуром. Но я решил, что лучше соврать.