Выбери Нас

Глава 32

Прощай, Нейт

Утром я проснулся с ожиданием, что её уже нет.

Я открыл глаза. Солнце пробивалось сквозь шторы. Тёплое. Жёлтое. За окном уже стояла жара — я чувствовал её через стекло. Слышал, как где-то кричат птицы. Город просыпался.

Я повернул голову. Её не было рядом.

Пусто.

Я закрыл глаза. Выдохнул.

Конечно. Она ушла. Она всегда уходит.

Я снова был один.

Но запах.

Я почувствовал запах, который ударил в нос. Он заполнил всю квартиру.

Она готовит мне завтрак?

Я сел на кровати. Посмотрел на дверь. За ней — звуки. Шаги. Босые ноги по паркету. Звяканье посуды. Она напевала что-то тихо. Я не узнавал мелодию. Но я узнавал голос. Она была здесь. Она не ушла.

Я встал. Ноги коснулись холодного пола. Плитка. Холодная. Гладкая. Я прошёл на кухню.

Она стояла у плиты. В моей майке — она была ей до середины бедра. Белая. Тонкая. Я видел, как просвечивает её тело. Волосы собраны в небрежный пучок. Несколько прядей выбились, падали на шею. Босая. Её ступни на холодном кафеле.

Она помешивала яичницу. Медленно. Лопатка скользила по сковороде. Шипение масла. Запах.

Я подошёл и обнял её сзади.

Она вздрогнула. Тело напряглось на секунду, потом расслабилось.

— Нейт, ты меня испугал, — сказала тихо. Голос был сонным. Тёплым.

— Я что, в раю? — сказал я. Мой голос был хриплым. С утра.

— Что?

— Мол-Мол готовит мне завтрак.

Она не ответила. Только повела плечом — то ли от неловкости, то ли пытаясь сбросить мою руку. Но не сбросила.

Я не убрал. Прижал сильнее. Уткнулся носом в её макушку. Запах её шампуня. Её волосы. Я закрыл глаза. Вдохнул глубоко. Я хотел запомнить этот момент. Запомнить навсегда.

Она выключила плиту. Шипение стихло. Тишина. Только наше дыхание. Она начала раскладывать по тарелкам еду. Движения были медленными. Спокойными. Как будто она делала это сотни раз.

Я не отпускал её. Мои руки на её талии. Моя грудь к её спине. Я чувствовал, как бьётся её сердце. Быстрее, чем она хотела показать.

— Молли.

— М?

— Повернись ко мне. Посмотри на меня.

— Я готовлю.

— Всё готово, Молли. Посмотри на меня.

Она выдохнула. Глубоко. Я чувствовал, как её плечи поднимаются и опускаются. Она повернулась ко мне. Её большие глаза смотрели в мои. Серые. Сонные.

Я поднял её. Усадил на кухонную столешницу. Мрамор был холодным. Я чувствовал, как она вздрогнула. От неожиданности. От холода. Её бёдра коснулись холодной поверхности. Она охнула. Тихо.

— Нейт… — её голос дрогнул.

Я встал между её ног. Мои руки легли на её талию. Пальцы скользнули под майку. Кожа была горячей. Я провёл по животу — медленно, едва касаясь. Она вздрогнула. Её руки легли на мои плечи. Пальцы сжали мою кожу.

— Нейт…

— Тшш, — прошептал я.

Я притянул её к себе. Наши лица в сантиметре. Она дышала тяжело. Её губы приоткрылись. Я смотрел в её глаза — не отводил взгляд. Её зрачки расширились, стали чёрными, бездонными. Я видел в них отражение своих глаз. И что-то ещё. Голод. Желание.

Я наклонился. Коснулся губами её шеи — не поцеловал, просто провёл. От ключицы до уха. Медленно. Она выгнулась, пальцы вцепились в мои плечи. Я чувствовал, как её тело напрягается. Как дыхание становится чаще.

Я отстранился. Она замерла. Ждала.

— Не торопись, — сказал я.

Я снова наклонился. Поцеловал её шею — теперь по-настоящему. Влажно. Томно. С языком. Я чувствовал вкус её кожи. Солёный. Сладкий. Она откинула голову назад, дыхание сбилось. Её пальцы запутались в моих волосах. Тянули. Сжимали.

Я сжал её бёдра. Сильно. Ткань майки задралась. Мои пальцы впились в кожу — останутся следы. Красные. Болезненные. Я хотел, чтобы она помнила.

Она потянулась к моим губам. Я не дал. Отстранился.

— Нейт…

— Не спеши, — повторил я.

Я провёл языком по её нижней губе. Медленно. Она вздрогнула. Её губы дрожали. Я укусил. Потянул.

Она застонала. Тихо. Почти беззвучно.

Я отстранился снова.

Она смотрела на меня. Глаза влажные. Губы приоткрыты. Дышала тяжело. Грудь поднималась и опускалась. Часто. Глубоко.

— Поцелуй меня, — прошептала она. Голос дрожал. — Пожалуйста.

— Не так, — сказал я.

— А как?

— Скажи, что ты моя.

— Я твоя, — сказала она. — Твоя.

— Ещё раз.

— Я твоя, Нейт.

— Возьми меня, — прошептала она. — Возьми меня, Нейт.

Я поцеловал.

Нежно. Медленно. Её язык скользнул в мой рот. Я обнял её крепче. Она обвила мою шею руками. Её пальцы сжимали мои волосы. Тянули. Дёргали.

Мои пальцы скользнули под майку. По животу — медленно, едва касаясь. Она вздрогнула. Выдохнула. Её кожа горела под моими пальцами.

Пальцы спускались ниже. К пупку. К резинке трусиков.

Я целовал её шею. Не спеша. Пальцы дошли до кружева. Я провёл по нему — медленно, едва касаясь. Я чувствовал, как она замерла. Как её дыхание остановилось.

Я продолжал. Пальцами чувствовал — она мокрая. Даже сквозь ткань. Горячая. Влажная.

Я спустил трусики вниз. Не снимал — просто отодвинул. Провёл пальцем по клитору — один раз. Медленно.

Она застонала. Громко.

— Тише, — прошептал я.

Она расставила ноги шире. Её бёдра сжали мои бока.

Я кружил вокруг клитора. Медленно. Давил. Отпускал. Снова кружил. Я чувствовал, как она вздрагивает при каждом касании. Как её дыхание сбивается.

— Пожалуйста, — прошептала она. — Нейт…

— Что — пожалуйста?

— Не останавливайся.

Я не останавливался.

Она потянулась к моим боксерам. Пальцы дрожали. Она освободила меня. Взяла в руку. Провела от основания до головки. Медленно. Член дёрнулся. Я выдохнул. Глубоко.

Она улыбнулась. Обвела пальцем головку. Сжала. Её пальцы были тёплыми. Влажными.

— Молли… — выдохнул я.

Она направила сама. Я понял без слов.

Я вошёл в неё. Медленно. Томно. Наполнил всю.

Она замерла. Выдохнула. Я чувствовал, как она сжимается вокруг меня — туго, горячо, пульсирует. Её бёдра сжали мои бока. Пальцы впились в мои плечи.

— Двигайся, — прошептала она.

Я двигался. Медленно. Плавно. Она обвила ногами мою талию. Каждый толчок — до предела. Я чувствовал, как она принимает меня. Как её тело раскрывается.

— Быстрее, — прошептала она.

Я ускорился. Она застонала — громче, не сдерживаясь. Её голос разносился по кухне. Я зажал ей рот ладонью.

— Тише, — прошептал я.

Она кивнула. Её глаза горели.

Она дышала чаще. Пальцы впились в мои плечи. Она приближалась. Я чувствовал это по её дыханию, по тому, как её бёдра двигались навстречу, по тому, как её пульс бился под моими пальцами.

Я замедлился.

Она выдохнула. Непонимающе. Растерянно.

— Чего ты хочешь, Молли? — спросил я. Голос низкий. Хриплый.

— Я не знаю… Нейт…

— Неправильно.

Я начал замедляться. Почти остановился.

— Пожалуйста, Нейт, — прошептала она. Голос дрожал. — Не останавливайся.

Я снова набрал темп. Быстрее. Глубже. Её руки впились мне в спину. Ногти царапали кожу. Я чувствовал жжение. Оно было приятным.

— Чего ты хочешь, Молли?

— Я…

— Давай, Молли. Скажи это.

Я снова убавил темп. Замер. Чувствовал, что сейчас почти кончу. Отстранился. Замер с членом внутри неё.

Она застонала — от нетерпения, от пустоты, от того, что я остановился.

— Нейт…

— Тшш, — прошептал я.

Нашёл её клитор. Начал гладить пальцем. Кружить. Давить. Снова кружить. Медленно. Томно. Я чувствовал, как она дрожит. Как её тело сжимается вокруг моего пальца.

Она начала притягивать меня. Тёрлась бёдрами об меня. Её дыхание сбилось. Я чувствовал, как она близко.

— Я не продолжу, пока ты не скажешь, — сказал я.

— Я хочу кончить, — выдохнула она. Губы дрожали. Глаза закрыты.

— Неправильно.

Я убрал пальцы. Медленно вышел из неё.

Она сжалась — будто потеряла что-то.

— Нет, Нейт, пожалуйста… — простонала она.

Я смотрел на неё. На влажные губы. На растрёпанные волосы. На грудь, которая тяжело поднималась и опускалась. На расширенные зрачки. Она прекрасна. Самая прекрасная женщина в мире. И сейчас она умоляет меня.

— Скажи, — приказал я. — Скажи это, Молли.

— Я хочу тебя, — её голос дрожал. — Я хочу быть с тобой.

Я вошёл в неё резко. До конца. Одним движением.

Она вскрикнула. Я зажал ей рот ладонью.

Её дыхание сбилось. Наши лбы соединились.

— Не останавливайся, — прошептала она.

Я не останавливался.

Быстро. Резко. Жёстко.

Она стонала мне в губы. Её пальцы запутались в моих волосах. Тянули. Больно. Сладко.

Я входил в неё — глубоко, до предела. Чувствовал, как она пульсируетвокруг меня, как сжимается, как дрожит. Её тело горело. Она была мокрая. Её влага стекала по моему члену.

— Я сейчас, — прошептала она. Голос прерывистый.

— Жди, — сказал я.

— Не могу…

— Можешь.

Я замедлился. Она застонала — от нетерпения.

— Нейт…

Я поцеловал её. Глубоко. Язык к языку. Я чувствовал её вкус. Сладкий. Горячий.

Она кончила. Прямо во время поцелуя. Замерла, выгнулась, застонала мне в рот. Её тело сжалось вокруг меня. Я чувствовал, как оно пульсирует. Как дрожит.

Я не выдержал. Кончил следом. Толчками. Глубоко.

Мы замерли. Её лоб на моём плече. Мои руки на её спине. Её дыхание — горячее. Мы сидели так. Не двигались. Я чувствовал, как она дышит — тяжело, громко. Как её грудь прижимается к моей. Как сердце бьётся — быстрее моего. Я гладил её спину.

Я не мог отдышаться. Грудная клетка ходила ходуном. Член всё ещё был внутри неё. Пульсировал. Медленно затихал. Я чувствовал, как она сжимается вокруг меня. Туго. Горячо. Не отпускает.

Я уткнулся носом в её волосы. Вдохнул.

— Завтрак остыл, — тихо сказала она.

— Не важно, — ответил я.

---

Мы завтракали молча.

Я сидел напротив неё. Смотрел, как она ест. Как её пальцы сжимают вилку. Как она подносит кусочек ко рту. Как жуёт медленно. Я боялся спугнуть этот момент. Боялся сказать что-то не то. Просто сидел и смотрел на неё — заспанную, растрёпанную, самую красивую.

— Я сегодня работаю во вторую смену, — сказала она, убирая тарелки. Её голос был ровным. Спокойным. Как будто ничего не случилось. — Мне нужно к трём.

— Ты можешь остаться, — ответил я.

Она опустила глаза. Я видел, как её плечи опустились.

— Нет, меня заберёт Йен.

Внутри что-то оборвалось. Я чувствовал, как воздух выходит из лёгких. Как сердце сжимается. Я смотрел на неё и не мог дышать. Она снова уходит. Она снова уходит к нему.

— Хорошо, — сказал я. Мой голос был ровным. Слишком ровным.

Она переоделась в ванной. Я слышал, как шумит вода. Как она ходит по плитке. Как открывает и закрывает шкафчики.

Она вышла — в том же платье, что вчера. Чёрном. Коротком. Конверсы. Волосы распущены. Они падали на плечи. Красивая. Чужая.

— Ты попрощаешься со мной? — спросила она.

Я встал. Подошёл. Заглянул в глаза. Серые. Влажные. Она не плакала. Но её глаза были мокрыми.

— Я не знаю, как мне нужно с тобой прощаться, — сказал я. — И нужно ли.

Она прижалась ко мне. Я обнял в ответ. Поцеловал в макушку. Её руки обхватили мою спину. Она была тёплой.

— Прости меня, Нейт, — прошептала она.

— Тшш, — я гладил её по спине. — Всё будет хорошо. Ты всегда можешь позвонить мне. В любое время. Я заберу тебя.

Она подняла голову. Улыбнулась. Вытерла единственную слезу.

И ушла.

Обернулась в дверях:

— Прощай, Нейт.

— Прощай, Молли.

Дверь закрылась.

Я остался сидеть на кухне.

Смотрел на пустую тарелку напротив. На её кружку с недопитым кофе.

Она ушла. К нему.

Я слышал, как в доме тихо. Как где-то за окном проезжают машины. Как птицы поют. Как моё сердце бьётся. Ровно. Спокойно. Как будто ничего не случилось.

Я снова позволил ей уйти. Я снова позволил ей уйти к нему. И ничего не мог с эти

Глава 33

Ужин

Я ходил по дому, пока Римма накрывала на стол.

Было непривычно здесь быть без него. Без его голоса, который всегда звучал где-то в глубине дома — требовательный, резкий, не терпящий возражений. Без его шагов, которые я узнавал с закрытыми глазами. Без запаха его сигар, который пропитал стены, шторы, даже мою одежду, когда я заходил сюда. Тишина давила. Она была другой — не той, которая успокаивает, а той, которая напоминает, что чего-то больше нет. Что он больше никогда не скажет моё имя. Что я больше никогда не вздрогну, услышав его.

Я зашёл в его кабинет. Мама ничего не убирала. Всё так и осталось. Стол, кресло, пепельница с окурками.

Я стоял, не дыша.

Потом вышел.

Прошёл в свою комнату. Детские игрушки. Старые книги. Всё на своих местах. Она так и не убрала их. И не уберёт. От этого в груди сдавливало и становилось больно. От осознания, что меня больше нет. Что я не жил здесь — а выживал. Что я был здесь, но меня не было.

— Нейт, всё готово, — донёсся с кухни голос матери.

Я вышел. Мы сели за стол. Ужинали молча. Я слышал, как тикают часы на стене. Как звякает вилка о тарелку. Как она дышит — прерывисто, нервно. Я не знал, что сказать. Не знал, что говорить. Прошёл месяц с похорон. Она вроде как держалась. Вроде как. Но я видел, как дрожат её руки, когда она подносила вилку ко рту. Как она смотрела в пустоту. Как она не смотрела на меня. Как будто боялась, что если увидит меня — увидит его.

— Как с Молли? — спросила она. — Вы встретились?

Я не ожидал такого вопроса. Посмотрел на неё.

— Почему мы должны встретиться?

— Я видела, как на кладбище вы разговаривали, — сказала она. — Ты смотрел на неё так, как никогда не смотрел ни на кого.

Я молчал. Смотрел в тарелку. Воспоминания нахлынули — кладбище, серое небо, её глаза. Молли. Она стояла там, в чёрном платье, и я не мог отвести взгляд.

— Да, — сказал я. — Мы виделись пару раз.

— Ты любишь её?

Я поднял голову. Она смотрела на меня. В её глазах была боль. И надежда. И что-то ещё.

— Мам, давай не будем об этом.

— Почему? — её голос дрогнул. — Я хочу знать. Ты никогда не рассказываешь мне ничего. Ты всегда закрываешься. Как тогда.

— Как тогда? — я поднял голову. — Ты про что?

— Как в детстве, — сказала она. — Ты всегда был закрытым. Ты никогда не говорил мне, что чувствуешь.

— А ты спрашивала? — мой голос стал громче. — Ты когда-нибудь спрашивала меня, что я чувствую?

Она замерла. Её глаза наполнились слезами.

— Нейт…

— Почему ты не заступалась за меня? — я почти кричал. — Ты слышала, как я кричу. Ты видела синяки. Ты знала всё. И ты молчала.

— Я боялась, — прошептала она. — Я так боялась. Он бы… он бы меня тоже…

— Ты выбрала себя, — сказал я. — Ты выбрала его. А меня оставила.

Она закрыла лицо руками. Плечи тряслись. Я смотрел на неё и не знал, что делать. Я хотел уйти. Хотел хлопнуть дверью. Хотел забыть этот дом, эту кухню, этот разговор. Но я не мог. Я смотрел на неё — маленькую, сломленную, одинокую. И я понимал, что она тоже была жертвой. Что она тоже не знала, как выжить.

Я подошёл к ней. Обнял. Прижал к себе. Она была лёгкой. Слишком лёгкой. Она плакала у меня в груди. Я гладил её по спине.

— Мама, — сказал я.

— Не бросай меня, — прошептала она. — Пожалуйста. Не бросай меня, Нейт.

Я закрыл глаза. Я думал о том, что она уже бросила меня. Когда я был ребёнком. Когда я нуждался в ней. Она выбрала его. Она оставила меня на растерзание. Но я не мог сказать ей этого. Не мог сделать ей больно. Не сейчас.

— Не брошу, — сказал я. — Я не брошу тебя.

Я держал её в руках и чувствовал, как она дрожит. Как она цепляется за меня. Как она боится, что я уйду.

Мы стояли так долго. Тишина. Только её всхлипы. Только моё дыхание. Потом она отстранилась. Вытерла слёзы.

— Прости, — сказала она. — Прости меня, Нейт.

— За что? — спросил я. — За что ты просишь прощения?

Она покачала головой. Слёзы снова потекли по её щекам.

— За всё. За то, что не уберегла тебя. За то, что позволила ему… За то, что не сказала «нет» тогда, когда нужно было. Я знала, что он делал. Я знала, что он с тобой делал. Но я молчала. Потому что боялась. Боялась остаться одна.

— Мама…

— Я хотела уйти от него, — сказала она. — Столько раз. Я собирала вещи, стояла у двери. Но я возвращалась. Каждый раз возвращалась. Потому что он говорил, что без него я никто. Что я не смогу. И я верила. Я верила ему, Нейт. Я предала тебя.

Она закрыла лицо руками. Её плечи тряслись. Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри что-то обрывается. Злость. Боль. Жалость. Всё смешалось в одно.

— Ты не предала меня, — сказал я. — Ты боялась. Это другое.

— Это одно и то же, — прошептала она.

Я шагнул к ней. Взял её руки в свои. Опустил их.

— Посмотри на меня, — сказал я.

Она подняла голову. Глаза красные, опухшие. Я смотрел на неё и видел ту женщину, которая когда-то была моей матерью. Которая пела мне колыбельные. Которая прятала меня от отца. Которая пыталась спасти. Даже если не всегда получалось.

— Я не злюсь на тебя, — сказал я. — Я злюсь на него. И я прощаю тебя. За всё.

— Нейт…

— Ты моя мать. Ты единственная, кто у меня остался.

Она всхлипнула. Снова прижалась ко мне. Я обнял её. Крепко. Чувствовал, как она дрожит. Как её руки сжимают мою спину. Как она дышит. Как она жива.

— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо, что ты есть.

— Я всегда буду рядом, — сказал я. — Обещаю.

Она отстранилась. Вытерла слёзы. Улыбнулась. Тонко. Грустно.