Выбери Нас

Глава 28

Может тебе нужна помощь?

Уже был рассвет.

Серый свет пробивался сквозь шторы. Тонкий. Холодный. Я смотрел на него и не чувствовал ничего. Только пустоту. Она заполняла всё. Грудную клетку. Желудок. Голову.

Звон будильника.

Я слышал его, но не реагировал. Он звонил и звонил. Пронзительный. Назойливый. Как голос совести. Я лежал на спине. Смотрел в потолок. Белый. Гладкий. Как в рехабе.

Что я наделал?

Что я, чёрт возьми, наделал?

В голове — она. Её глаза, когда я вошёл в неё.

Её губы, когда она шептала: «Я не могу». Её дыхание на моей коже. Горячее. Сладкое. Я чувствовал её запах на своей рубашке.

Я не снял рубашку. Не хотел терять этот запах.

Но он уходил.

Я вдыхал глубоко. Пытался удержать его. Но он таял. Как всё. Как она.

Она ушла.

Я стоял у той стены. Смотрел, как она уходит. Она не обернулась. Даже на секунду. Я смотрел на её спину. На её волосы. На её плечи. И думал: «Она не вернётся».

Я доехал до дома. Не помню, как. Просто — оказался здесь. Ключи в руке. Дверь открылась. Я зашёл. Разделся. Лёг. И не вставал.

Я не спал.

Я просто лежал. Смотрел в потолок. И думал о ней.

— Нейт, выключи будильник, — услышал я голос Лили.

Он был сонным. Тёплым. Она потянулась ко мне через кровать. Её рука коснулась моей груди. Я не шевельнулся.

— Нейт?

Я не ответил.

Она села на кровать. Я чувствовал, как матрас прогнулся под её весом. Она смотрела на меня. Я не смотрел на неё.

— Что с тобой? — спросила она.

Я молчал.

Она потянулась через меня. Отключила будильник. Тишина. Только моё дыхание. Тяжёлое. Глубокое.

— Что-то случилось? — спросила она ещё раз. Голос был мягким. Осторожным. Как будто она боялась спугнуть меня.

Я покачал головой.

— Ты заболел?

Она приложила руку к моему лбу. Пальцы были тёплыми. Я чувствовал её прикосновение. Оно было чужим. Она не понимала. Она не знала.

Я убрал её руку. Слишком резко.

— Всё нормально, — сказал я. Голос сел. Хриплый. Чужой.

— Нейт, ты не выглядишь нормально.

— Я сказал, нормально.

Она замолчала. Я слышал её дыхание. Она ждала. Она всегда ждала. Она была терпеливой. Слишком терпеливой. Я не заслуживал её терпения.

— Ты пойдёшь на работу? — спросила она.

— Лили, хватит, — сказал я громче, чем хотел.

Голос сорвался. Я слышал в нём злость. Или нет. Ярость. Но не на неё. На себя.

— Хватит чего? — спросила она. Голос дрогнул. Я слышал, как она пытается сдержать слёзы.

— Хватит допытывать меня.

Я повернулся на бок. Отвернулся от неё.

Тишина.

Я слышал, как она встала с кровати. Как её ноги коснулись пола. Как она пошла к двери.

— Нейт, — сказала она. — Я не знаю, что происходит. Но я здесь. Если ты захочешь поговорить.

Я не ответил.

Дверь закрылась.

Я остался один.

В комнате было тихо. Только моё дыхание. И сердце. Оно стучало слишком громко. Слишком быстро. Я чувствовал его в груди. В горле. В висках.

Я взял телефон. Экран загорелся. Я посмотрел уведомления. Ничего. Пусто. Молчание.

Я открыл её номер. Начал печатать: «Молли…»

Удалил.

Снова: «Молли, я…»

Удалил.

Снова. Снова. Снова.

Я сжал телефон. Костяшки побелели. Я чувствовал, как пластик хрустит под пальцами. Я хотел разбить его. Разбить всё. Я хотел закричать. Но не мог.

Я закрыл глаза.

Пустота.

Я не знаю, сколько я так лежал. Может, час. Может, два. Время потеряло смысл. Комната была серой. Как мои мысли.

Я слышал шаги Лили. Она ходила по квартире. Тихо. Старалась не шуметь. Я слышал, как она грела чайник. Как открывала холодильник. Как ставила тарелки на стол.

Она готовила завтрак. Для меня.

Я не встал.

Прошло ещё время. Я не знаю, сколько. Дверь открылась.

Она вошла. Села на край кровати. Я чувствовал, как матрас прогнулся. Её рука коснулась моего плеча.

— Нейт, — сказала она тихо. — Я приготовила завтрак. Ты поешь?

Я не ответил.

— Пожалуйста. Хотя бы кофе выпей.

Я не пошевелился.

Я слышал, как она вздохнула. Глубоко. Как будто собиралась с силами.

— Нейт, — её голос дрогнул. — Я не знаю, что с тобой происходит. Ты не говоришь мне ничего. Ты отворачиваешься. Ты не ешь. Ты не спишь. Я боюсь за тебя.

Я молчал.

— Может, тебе нужна помощь? — спросила она. — Медицинская? Я могу позвонить врачу. Я могу отвезти тебя в больницу. Что угодно. Просто скажи.

Я замер.

Слова ударили меня. Как пощёчина. Как холодный душ.

Она думала, что я болен. Она думала, что это можно вылечить таблетками. Она не знала. Она не могла знать.

Она не знала, что я сделал. Что я был у неё.

Она не знала.

И это делало всё хуже.

Я повернулся. Посмотрел на неё.

Она стояла у двери. В старой футболке. Волосы растрёпаны. Глаза красные. Она плакала. Тихо. Я не слышал. Но я видел.

— Нет, — сказал я. Голос был твёрдым. Слишком твёрдым. Как будто я пытался убедить не её, а себя. — Мне не нужна никакая помощь.

— Нейт…

— Мне не нужна помощь, Лили. Я просто устал.

— Устал?

— Да. Просто устал. Хочу побыть один.

Она смотрела на меня. Её глаза искали правду. Я не дал ей её.

— Хорошо, — сказала она. Голос был тихим. Сломленным. — Хорошо. Я пойду на работу.

Она повернулась. Сделала шаг. Остановилась.

— Я приду, — сказала она. — И мы можем посмотреть какой-нибудь фильм. Я приготовлю ужин.

Я смотрел на её спину. На её плечи. На то, как она пытается держаться. Как она старается быть сильной.

— Да, — сказал я. Автоматически. Как робот. Как будто кто-то нажал кнопку. — Конечно.

Она повернулась. Наклонилась ко мне. Поцеловала меня в щёку. Губы были тёплыми. Влажными от слёз.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

Я не ответил.

Она вышла из комнаты.

Дверь закрылась.

Я слышал, как она ходит по квартире. Как собирается. Как одевается. Как ключи звенят в её руках. Как дверь открывается. Как закрывается.

Тишина.

Я остался один.

Я лежал на спине. Смотрел в потолок. Белый. Гладкий. Без единой трещины.

Я повторил про себя: «Фильм. Ужин. Да. Конечно».

Я не хотел фильм. Я не хотел ужин. Я не хотел ничего.

Я хотел только одно.

Я хотел, чтобы она была здесь. Чтобы она сидела рядом. Чтобы я мог смотреть в её глаза.

Я закрыл глаза.

Она была там. В моей голове. В моей груди. В каждой клетке моего тела.

Я открыл глаза.

Пустота.

Я лежал и смотрел в потолок.

День тянулся медленно. Как будто время остановилось. Я слышал, как тикают часы.

Я не вставал. Не ел. Не пил.

Я просто лежал. И думал о ней.

О её губах. О её дыхании. О том, как она смотрела на меня. Как её пальцы впивались в мои плечи. Как она шептала моё имя.

Я хотел её. Снова.

Тело горело.

Я сжимал простыни. Ногти впивались в ладони. Я пытался не думать о ней. Но не мог.

Где-то в глубине всплыла мысль. Тёмная. Липкая.

«Может, если я приму что-то…»

Я зажмурился.

— Нет, — прошептал я. — Нет. Не сейчас.

Но мысль не уходила. Она сидела где-то в затылке. Как заноза. Как обещание забыться.

Глава 29

Ты не здесь

На следующий день я кое-как взял себя в руки и заставил себя пойти на работу. На работе всё происходило автоматически.

Я заполнял бумаги, расписывался, отдавал, подписывал новые. Моя рука двигалась сама. Буквы выходили ровными, но я не узнавал свой почерк. Он был чужим — как будто кто-то другой водил моей рукой.

Я смотрел на документы и не видел их. Только буквы — чёрные на белом. Они складывались в слова, но я не читал их. Они не имели смысла. Как и всё остальное.

Время тянулось бесконечно.

За окнами уже виднелся закат. Небо стало оранжевым, потом розовым, потом фиолетовым. Я смотрел на него и не видел. Краски смешивались, перетекали одна в другую — как мои мысли, как моя жизнь.

Я ушёл на два часа раньше.

Элис спросила, куда я. Я не ответил. Просто взял куртку и вышел. Не хотел ни с кем говорить, не хотел никого слушать. Я хотел лишь видеть её — только её. Все мои мысли были заняты ею.

Я ехал домой, смотрел на дорогу, на светофоры, на машины. Всё было как в тумане. Я не чувствовал руля, не чувствовал педалей. Только пустоту.

Я вошёл в квартиру, закрыл дверь и прислонился к ней лбом. Холодное дерево. Я стоял и дышал — глубоко, ровно.

Я услышал шаги. Лили бежала ко мне. Её руки обхватили мою шею — тёплые, живые.

— Нейт! — её голос звенел. — Ты пришёл!

Я приобнял её, сделал вид, что рад. Мои руки легли на её спину. Я чувствовал тепло её тела — оно не доходило до меня, оно оставалось снаружи.

Она начала болтать, рассказывать о сегодняшнем дне — о работе, о клиентах, о чём-то смешном, что случилось в обед.

— …а она сказала, что это не её заказ, и я…

Я смотрел на её губы. Они двигались, произносили слова. Я не слышал их — только звук, монотонный, белый шум.

— Нейт?

Я моргнул.

— М?

— Ты слушаешь?

— Да, — соврал я.

Она улыбнулась и продолжила. Её голос был тёплым, уютным — но он не доходил до меня. Как будто она говорила из другой комнаты, из другой жизни.

— Прости, — сказал я.

— Что?

— Я устал. Просто устал.

Я побрёл в спальню. Шаги были тяжёлыми, как будто я нёс на себе весь мир.

— Нейт? — крикнула она мне вслед.

Я не обернулся.

— Я устал, — повторил я. — Просто… устал.

Я лёг на кровать и закрыл глаза. Тишина. Её голос доносился из другой комнаты — что-то про ужин, что-то про завтра. Я не слышал.

Я думал о ней. О Молли. О её лице. Я чувствовал её запах — он был везде, в моей голове, в моих лёгких, в каждой клетке моего тела.

Лили вошла в спальню. Я слышал её шаги — мягкие, осторожные. Она села на край кровати, матрас прогнулся под её весом. Её рука коснулась моей — пальцы были тёплыми.

— Нейт… — её голос был тихим. — Ты в порядке?

— Да, — сказал я.

— Ты уверен?

— Да.

Она помолчала. Я чувствовал, как она смотрит на меня, как пытается понять, как хочет помочь.

— Что с тобой происходит? — спросила она.

— Ничего.

— Нейт…

— Лили, пожалуйста. Я не хочу говорить.

Она вздохнула глубоко, как будто собиралась с силами.

— Хорошо, — сказала она. — Хорошо.

Она легла рядом и не задавала вопросов. Просто лежала. Я чувствовал её дыхание — тёплое, ровное. Я лежал на спине и смотрел в потолок. Она — только она. Где бы я ни был — я с ней. А здесь — только тело.

Лили села на меня сверху. Я почувствовал её вес — её колени сжимали мои бёдра, её руки легли на мою грудь. Она пыталась целовать меня в шею — её губы касались моей кожи, мягкие, влажные. Она запустила руки мне в волосы, пальцы перебирали пряди. Она хотела, чтобы я ответил, чтобы я проснулся.

Мои руки были прикованы к кровати по бокам. Я не мог шевелить ими. Я не мог ничего делать. Я ничего не чувствовал.

Её губы скользили по моей шее. Я чувствовал её дыхание, но не тепло, не желание — только касание, механическое, пустое.

— Нейт, — прошептала она мне в ухо. Её голос был низким, хриплым.

— Угу, — сказал я.

Она замерла. Я чувствовал, как её тело напряглось, как она перестала дышать.

— Ты не здесь, — сказала она.

Она слезла с меня и села рядом на кровать. Я слышал, как она дышит — тяжело, сбивчиво.

— Что-то случилось, — сказала она. — Что-то точно случилось.

— Лили, я не хочу говорить.

— У тебя кто-то появился? — спросила она.

Я замер.

— Что?

— У тебя кто-то есть, — сказала она. — Ты ведёшь себя странно. Ты не здесь. Ты смотришь сквозь меня. Как будто меня нет.

— Лили…

— Я знаю, что есть, — сказала она. — Я чувствую.

Я повернулся на бок и отвернулся к стене. Я не мог смотреть на неё, не мог видеть её слёзы.

— Нет, — сказал я.

— Я знаю, что есть.

— Лили, хватит.

— Ты не смотришь на меня, — её голос дрогнул. — Ты не слышишь меня. Ты не здесь.

Я закрыл глаза.

— Не надо, — сказал я.

— Я не знаю, что делать, — её голос сорвался. — Я не знаю, как тебе помочь. Ты уходишь. Ты уходишь от меня, Нейт. Я чувствую это.

Я молчал.

Она заплакала — тихо. Я слышал её всхлипы, она пыталась сдерживаться, но не могла.

— Я люблю тебя, — сказала она. — Я люблю тебя, а ты меня не видишь.

Я смотрел в стену, пальцы сжали край подушки.

— Скажи мне лучше правду, — сказала она. — Лучше сейчас. Не разбивай мне сердце потом.

— Лили, давай поговорим в другой раз.

Она всхлипнула. Я слышал, как она вытирает слёзы.

— В другой раз, — повторила она. — Ты всегда говоришь «в другой раз». А потом другой раз не наступает.

Я не ответил.

Она встала. Я слышал, как она идёт к двери, как останавливается на пороге.

— Я люблю тебя, Нейт, — повторила она. — Я всегда буду любить тебя.

Я молчал.

Дверь закрылась.

Я лежал в темноте и смотрел в стену — белую, гладкую. Я слышал её тихие всхлипы из другой комнаты, слышал, как она пытается успокоиться, как она дышит, как она плачет.

Я хотел подойти к ней, обнять, сказать, что всё хорошо. Я не мог. Потому что это было бы ложью.

Глава 30

Она заслуживает правды

Я чувствовал, как пустота съедает меня. Как накрывает с головой. Как будто я тону в чёрной воде. Я захлёбываюсь ею. Она в лёгких, в горле, в каждой клетке. Я пытаюсь выплыть, но она тянет меня вниз.

Я не хотел проваливаться в эту бездну.

Но мысли накрывали. Воспоминания. Они приходили сами. Без спроса. Без предупреждения.

Старый город. Грязный матрас на полу. Запах плесени и чужого пота. Шприц в руке. Тяжёлый. Я смотрю на него, и моя рука дрожит. Я знаю, что нельзя. Я знаю, что это убьёт меня. Но я не могу остановиться.

Моё тело не шевелилось. Оно только следило за тем, как кто-то другой управляет им. Как кто-то другой вводит иглу в вену. Как кто-то другой чувствует тепло, разливающееся по телу.

Я чувствовал это. Прямо сейчас. Зуд под кожей. Желание. Голос в голове, который шептал: «Один раз. Просто один раз. Ты заслужил. Ты устал. Ты не выдержишь. Один раз — и станет легче».

Я боялся, что это повторится. Я боялся, что не выдержу. Что я сдамся. Что я снова стану тем, кем был. Мне нужно было отвлечься. Нужно было заглушить этот голос. Нужно было устать так, чтобы не думать. Чтобы тело болело сильнее, чем душа.

После работы я не поехал домой. Я поехал в спортзал.

Зал был почти пустым. Только несколько человек. Я слышал звук железа. Грохот штанг. Шум вентиляции. Всё это смешивалось в один монотонный гул.

Я подошёл к штанге. Взял вес. Больше, чем мог поднять. Я хотел, чтобы было больно. Чтобы мышцы кричали. Чтобы тело страдало. Чтобы я не думал.

Я начал жать.

Раз. Два. Три.

Мышцы заныли. Я чувствовал, как они растягиваются. Как волокна рвутся. Я продолжал.

Четыре. Пять. Шесть.

Руки дрожали. Пот стекал по лицу. Я чувствовал его вкус — солёный, горький. Я продолжал.

Семь. Восемь. Девять.

Я не считал. Я просто делал. Подход за подходом. Штанга, гантели, блоки. Я хватал всё, что попадалось под руку. Тягал до боли. До хруста в суставах. До того, что мышцы начали кричать.

Я хотел чувствовать хоть что-то. Хоть какую-то боль. Чтобы она заглушила ту, что была внутри. Ту, что разъедала меня изнутри.

Я взял гантели. Каждую по тридцать килограммов. Я поднял их. Жим лёжа. Снова. И снова. Руки тряслись. Я чувствовал, как они начинают слабеть. Но я не останавливался.

Пока тело не перестало слушаться.

Пока мышцы не заныли так, что я не мог поднять руки.

Я уронил гантели. Они грохнули об пол. Звук разнёсся по залу. Кто-то обернулся. Я не смотрел.

Я пошёл в раздевалку.

Я смотрел на себя в зеркало. На свои глаза. На тени под ними. На бледное лицо, которое смотрело на меня. Чужое. Я не узнавал его. Я не знал, кто я. Я знал только, что я боюсь. Боюсь, что не выдержу. Боюсь, что сорвусь.

Я смотрел на свои руки. Они всё ещё дрожали. Я сжал их в кулаки. Разжал. Снова сжал. Не помогало. Я разделся. Снял футболку. Она прилипла к телу. Я снял её, и она упала на пол. Я снял шорты. Они тоже упали. Я стоял голый перед зеркалом. Смотрел на своё отражение. На шрамы на руках. На вены, которые я помнил. Я смотрел на них, и внутри всё сжималось. Я не хотел смотреть. Но я не мог отвести взгляд.

Я прошёл в душ. Пар поднимался к потолку. Я стоял под струями, прижавшись лбом к холодной плитке. Плитка была гладкой. Холодной. Я чувствовал, как она остужает мой лоб. Как вода стекает по спине. По груди. Я смотрел на капли, которые падали на кафель. Они смешивались с потом. С грязью. С болью.

Не помогает. Ничего не помогает.

Я выключил воду. Вытерся. Надел чистую футболку. Закинул сумку с вещами через плечо. Провёл рукой по влажным волосам — они ещё были мокрыми, тяжёлыми. Вышел в коридор.

Навстречу мне шла девушка. Невысокая. Светлые волосы собраны в хвост. Спортивная форма обтягивает её тело. Она улыбнулась мне. Губы красные. Глаза зелёные.

— Привет! — сказала она.

Я кивнул. Прошёл мимо.

Она догнала меня. Коснулась моей руки. Не случайно — медленно, чуть задержавшись. Её пальцы скользнули по моей коже.

— Не хочешь… — начала она.

— Не хочу, — сказал я.

Прошёл мимо. Не обернулся.

Она была красивая. Могла бы быть кем-то. Могла бы отвлечь меня. Могла бы заставить меня чувствовать.

Но мне не нужна была она.

Мне нужна была только одна.

Я сел в машину. Завёл мотор. Двигатель зарычал. Я смотрел на дорогу. На фонари, которые зажигались один за другим. На тёмное небо. На людей, которые шли по своим делам.

Я не знал, куда ехать.

Я не хотел домой.

Я хотел только одно.

Я хотел забыться.

Но я не мог.

Я сидел под своим домом уже час.

Двигатель остыл. В салоне было прохладно. Я дышал на стёкла, и они запотевали. Я смотрел на свои руки. Они всё ещё дрожали. Я сжимал их в кулаки, разжимал, сжимал снова. Я пытался успокоиться. Не получалось.

Я смотрел на освещённые окна своей квартиры. Свет горел. Она ждала. Я знал. Она всегда ждала. Она была терпеливой. Слишком терпеливой.

И я не мог зайти.

Я не мог смотреть на неё. На её страдальческое лицо. На её слёзы. Я не мог снова причинять ей боль. Но и сказать правду я не мог.

Почему?

Я не знаю. Ответа не было. Только пустота.

Я сидел. Сжимал руль. Смотрел на окна.

Она ждёт. Я знаю. Она всегда ждёт.

Я не мог войти.

Но и уехать не мог.

Я выдохнул. Глубоко. Собрался с мыслями. Я знал, что это будет трудно. Что она заплачет. Что она возненавидит меня. Но я должен был сказать. Я должен был перестать делать ей больно.

Я вышел из машины. Захлопнул дверь. Звук разнёсся по пустой улице. Я пошёл в подъезд. Шаги отдавались эхом. Лифт. Дверь. Ключи в руке.

Я открыл дверь.

Квартира была тихой.

Чисто. Убрано. Слишком чисто. Слишком убрано. Свет горел. Запаха ужина не было — того, который встречал меня обычно. Белого кота не было. Он не выбежал из-за дивана, не вцепился в мою ногу, не требовал еды.

Тишина.

Я прошёл дальше.

И увидел записку.

Сердце пропустило удар.

Лист бумаги на столе. Аккуратный почерк. Её почерк. Я узнал его. Я видел его каждый день. В записках на холодильнике. В открытках. В книгах, которые она читала.

Я подошёл ближе. Взял бумагу в руки.

«Нейт, я уехала. Если ты передумаешь — ты знаешь мой номер».

Я смотрел на строчки. На буквы. На каждое слово.

Она не написала «прощай». Не написала «я тебя ненавижу». Не написала «ты разбил мне сердце». Просто — «если ты передумаешь».

Она оставила дверь открытой.

Но я знал, что не войду в неё.

Я сел на диван. Сжал записку в руке. Бумага хрустела под пальцами. Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри что-то ломается.

Тишина. Пустота.

Она ушла. Сама. Без скандала. Без слёз. Без вопросов. Она поняла. Раньше, чем я.

Я положил записку на стол. Разгладил её. Посмотрел на её почерк. На буквы, которые складывались в слова. В слова, которые она не сказала вслух.

Она ушла. И я не остановил её.

Потому что не мог обещать, что изменюсь.

Потому что внутри всё равно — она. Молли.

Я закрыл глаза. Прислонился головой к спинке дивана. Дышал. Глубоко. Ровно. Я слышал, как бьётся моё сердце. Оно стучало ровно. Спокойно. Как будто ничего не случилось. Как будто я не потерял ещё одного человека.

Я открыл глаза.

В комнате было тихо. Слишком тихо.

Я был один.

Снова.

Я сам выбрал это. Сам.

Я остался один.

Глава 31

Обними меня

Лили.

Я видел её лицо. Её слёзы. Её глаза. Я слышал её голос, когда она плакала в другой комнате. Я чувствовал, как она прикасалась ко мне, а я не мог ответить.

Я оставил её. Я позволил ей уйти.

И я даже не побежал за ней.

Я сидел на диване. Сжимал её записку в руке. И ничего не чувствовал.

Не боль. Не сожаление. Просто пустоту.

Молли.

Она была внутри меня. В каждой клетке. В каждом вдохе. Она не уходила. Она была там, даже когда я пытался её забыть. Даже когда я пытался быть с Лили. Даже когда я лежал в рехабе и молился, чтобы она исчезла.

Она не исчезала.

Я должен был чувствовать вину. Я должен был разрываться от боли. Я должен был бежать за Лили. Умолять. Просить прощения. Обещать, что всё изменится. Я должен был ненавидеть себя за то, что снова еду к ней. За то, что я не могу остановиться.

Но я ехал.

Я уже ехал к ней.

К Молли.

Я сидел в машине. Смотрел на её окна. И ненавидел себя.

Но я не мог уехать.

Я не мог.

И вот она идёт.

Моя Мол-Мол.

Но не одна.

С ним. С этим рыжим ублюдком. Йен. Я вспомнил, как он смеялся тогда на вечеринке. Как хлопал меня по плечу. Называл «дружище». Говорил о своей жене гадости. Говорил о ней так.

А теперь его рука сжимает её запястье. Сильно. Я вижу, как она пытается вырваться. Как ей больно.

Они кричат. Она рвётся. Он не отпускает.

Я выхожу из машины. Не помню, как открыл дверь. Не помню, как ноги понесли меня через дорогу. Я слышал только свой пульс. Он стучал в ушах. Громко. Ритмично.

Он замахивается. Перехватывает её руку. Она кричит:

— Отпусти, мне больно!

Внутри меня что-то щёлкает.

Я не думал. Я не мог думать. Моё тело решило быстрее, чем мозг.

Один шаг.

Второй.

Мой кулак врезается ему в лицо.

Хруст.

Кость? Нос? Я не знаю. Не смотрю. Я чувствую только удар. Как он отдаётся в моей руке. Как костяшки вминаются в плоть. Он падает. Выпускает её. Я вижу в его глазах узнавание. Он смотрит на меня.

— Ты охренел? — орёт он. — Нейт!

Я не слышу.

Я снова бью. В скулу. В челюсть. В нос — ещё раз. Кровь брызжет на мои пальцы. Тёплая. Липкая. Пахнет железом. Этот запах. Я помню его. С детства. Когда отец бил меня. Когда я падал на пол и чувствовал вкус крови во рту.

Он пытается встать — я толкаю его обратно. Схватываю за руку, выкручиваю. Ещё хруст. Он визжит. Как животное. Как я когда-то.

— Нейт! — её голос доносится откуда-то издалека. — Нейт, остановись! Пожалуйста!

Я не останавливаюсь.

Я бью. Бью. Бью.

«Она моя, — крутится в голове. — Она моя, слышишь? Почему ты её трогаешь? Не трогай её».

— Какой же ты кусок дерьма, — выдыхаю я и снова замахиваюсь.

Она хватает меня за плечо. Тянет назад.

— Нейт! Хватит!

Я замираю.

Тяжело дышу. В груди жжёт. Мир плывёт, потом снова встаёт на место. Я смотрю на свои руки. Они в крови. Его кровь. Моя кровь. Я не знаю.

Он лежит на асфальте. Лицо в крови. Смотрит на меня мутным взглядом.

— Ты… с ума сошёл, — цедит он сквозь разбитые губы.

Я смотрю на Молли.

Она плачет. Закрывает лицо руками. Её плечи трясутся.

Я хотел успокоить её. Сказать, что всё будет хорошо. Что я защищу её. Но понял, что это будет лишним.

Я развернулся и пошёл к машине.