Выбери Нас

Глава 4

Номер

Я специально дождался семи часов.

Чтобы не пересекаться в коридоре с Элис. Она ушла час назад — я слышал, как хлопнула дверь, как её каблуки затихли в лифте. Я выждал ещё немного. На всякий случай. Не потому что боялся — просто не хотел говорить. Не хотел видеть её улыбку, которая ничего не значила.

Потом вышел. Закрыл кабинет на ключ. Металлический щелчок прозвучал глухо и окончательно, будто я запирал не дверь, а себя самого. Вызвал лифт. Спустился.

Вестибюль был пустым. Только охранник у входа кивнул мне — я кивнул в ответ. Без слов. Без улыбки.

Сел в машину. В голове крутилась одна мысль: слава богу, этот день закончился. Я завёл мотор, выехал на пустую вечернюю улицу. Город был серым, как и офис. Дождь прошёл недавно — асфальт блестел под фонарями, и свет в лужах дрожал, расплывался, как моё отражение в этом городе. Я смотрел на дорогу и думал, что никогда не привыкну к этому месту. Никогда не перестану чувствовать себя здесь чужим.

Я проехал мимо старого парка, мимо школы, мимо кафе, где мы когда-то пили кофе с Молли. Я отвернулся. Не хотел смотреть. Не хотел вспоминать. Но я вспоминал. Всегда.

Я приехал домой. Зашёл в квартиру. Включил свет — жёлтый, тёплый, но он не согревал. Кинул папку с документами на стол — она упала с глухим звуком, будто закрывая этот день. Бумаги разлетелись по столешнице, но я не стал их собирать. Оставлю до завтра. До следующего дня, который будет таким же пустым.

Открыл холодильник, взял пиво. Щелчок — открыл. Сделал глоток. Пиво было холодным, горьким, с лёгкой кислинкой. Оно обожгло горло, растеклось по груди, немного притупило гул в голове. Я выдохнул. Второй глоток. Третий.

Я стоял у окна, смотрел на город. Огни, машины, люди, которые куда-то шли. У них были свои жизни, свои заботы. Я не знал, сколько времени прошло с тех пор, как я чувствовал себя настолько вымотанным. Не физически — тело было в порядке. А внутри — пустота и напряжение, смешанные в липкую усталость, которая не проходила.

Я отошёл от окна. Подключил телефон к колонкам. Включил музыку. Не случайно — пальцы сами нашли её. «Ever», Team Sleep. Та самая, где голос звучит так, будто он поёт не для зала, а для одного человека. Для того, кто ушёл.

Просто фоном. Чтобы не слышать своих мыслей. Но музыка не заглушала их — она поднимала их на поверхность. Как вода, которая выносит на берег всё, что ты пытался утопить.

По телевизору шёл футбольный матч — я смотрел, но не видел. Просто наблюдал за движущимися фигурами, не понимая, кто против кого играет. Звук был выключен.

Я расстегнул рубашку, снял её. Бросил на спинку стула. Сел на диван. Откинулся на спинку, закрыл глаза.

Перед глазами — офис. Элис. Её красные губы, расстёгнутая пуговица, её голос: «Я не против задержаться». Я помнил, как она смотрела на меня — уверенно, почти нагло. Она знала, что делала. Она привыкла, что мужчины говорят «да». Я не сказал. Я не хотел.

Чёрт. Два года. Два года у меня не было девушки. Ни одной. Даже случайной. Даже на одну ночь. А возможностей было много. В бизнес-колледже девчонки сами подходили, оставляли номера, приглашали на вечеринки. Я не ходил. Не звонил. Не мог. Не потому что не хотел. Потому что в голове была она. Одна. Всегда.

Я открыл глаза, посмотрел на потолок. Белый, гладкий — как в рехабе. Перевёл взгляд на лампу, на тени, которые она отбрасывала на стены.

А сейчас? Сейчас — секретарша, которая сама расстёгивает блузку и предлагает задержаться после шести. Наверное, многие на моём месте не стали бы отказываться. Но я — не он. Я — не отец.

Я сделал ещё глоток. Пиво уже не было холодным. Оно нагрелось в моей руке, стало горьким и тёплым, как этот вечер.

Перед глазами мелькнуло другое лицо. Светлые волосы, голубые глаза. Форма официантки. Она стояла у стойки, смотрела на меня и улыбалась. Лили.

Молодая. Слишком молодая.

Чёрт, нет. Я не буду это делать.

Но мысль уже зацепилась. Я вспомнил, как она смотрела на меня. Как её щёки покраснели, когда она подошла к столику. Как её голос дрогнул, когда она спросила: «Что будете заказывать?» Она не была похожа на других. В ней не было вызова, игры, желания что-то доказать. Она просто была — и улыбалась.

Молодая. Слишком. Но почему я о ней думаю? Потому что она не она. Потому что она другая. Потому что с ней не будет больно.

Я зажмурился, открыл глаза. Допил пиво. Поставил пустую банку на стол. Встал. Взял телефон. Набрал номер Барни.

Гудки. Три. Четыре. Я уже хотел сбросить.

— Нейт? — голос Барни был удивлённым. — Привет, дружище! Ты передумал?

— О чём? — не понял я.

— Я знаю, почему ты звонишь. Номерок Лили нужен.

Я усмехнулся. Барни всегда знал. Даже когда я сам не знал.

— Откуда ты узнал?

— Я знаю тебя лучше, чем ты себя, — он хмыкнул. — Ты сидишь дома, пьёшь пиво, думаешь о ней. И колеблешься. Как всегда.

— Я не знаю, поступаю ли правильно, — замялся я.

— А что тут знать? — его голос стал мягче. — Ты не на войну идёшь. Ты просто хочешь выпить кофе с девушкой, которая тебе симпатична. Не больше.

— Она слишком молодая.

— Ей восемнадцать, Нейт. Она совершеннолетняя. И она работает у меня. Я бы не предложил, если бы сомневался.

Я молчал. В голове гудело. Барни вздохнул.

— Слушай. Ты два года был один. Не считая той, о которой мы оба знаем. Ты заслуживаешь нормальной жизни. Даже если она не твоя навсегда. Просто попробуй.

Я закрыл глаза. Представил её лицо — Лили. Светлые волосы, голубые глаза. Простую, тёплую улыбку.

— Ладно, — сказал я. — Давай номер.

— Запомни: 386 31 123 456. И не облажайся.

— Я не облажаюсь.

— Я знаю, — усмехнулся Барни. — Поэтому и даю.

Он сбросил звонок.

Я смотрел на экран. Номер Лили. Чёрные цифры. Всего десять знаков, которые могли изменить что-то. Я не нажал «позвонить». Не написал смс. Просто смотрел. Потом положил телефон на стол.

Завтра, — подумал я. — Завтра позвоню.

Я лёг на диван. Закрыл глаза. Светлые волосы. Голубые глаза. Улыбка, которая ничего не требовала.

Завтра.

Я уснул. Впервые за долгое время — без снов. Только темнота. Только тишина. И её лицо, которое уже не было лицом Лили.

Оно снова стало её. Молли.

Я не проснулся. Я просто провалился глубже. И там, в темноте, она ждала меня. Как всегда.

Глава 5

Почему ты не уходишь из моей головы?

Вечерело.

За окном догорал закат — оранжевый, розовый, лиловый на самом краю. Он почти остыл, как этот день. Я прожил его на автомате — встал, поел, поехал на работу, отвечал на письма, смотрел в монитор, не видя слов. Я даже не помнил, что ел на обед. Может, не ел вообще.

Телефон лежал в моей руке. Тёплый. Я крутил его весь вечер.

Писал сообщение. Стирал.

Снова писал.

Снова стирал.

Зачем? Она же не видит. Она не знает, что я колеблюсь. Что я боюсь нажать на кнопку «отправить» так же сильно, как боюсь не нажать.

Лили.

Новая глава. Новая жизнь. Новый шанс.

Я повторял это про себя, как мантру, как заклинание. Новая жизнь. Новая жизнь. Новая жизнь. Если сказать это достаточно громко, может, станет правдой.

Почему так сложно? Почему я стою здесь, с телефоном в руке, будто я мальчишка, который в первый раз зовёт одноклассницу на зимний бал?

Будто я не знаю, что слова — это просто слова. Набор звуков. Ничего больше.

Будто я боюсь услышать в ответ «нет».

Или, что ещё хуже — «да».

Я стоял у окна. Смотрел, как зажигаются огни города. Машины текли по мокрому асфальту, оставляя за собой красные хвосты. Люди куда-то спешили. У них были дела, встречи, ужины.

Ветер качал голые ветки деревьев за стеклом. Стекло было холодным. Я прижался к нему лбом на секунду — и отшатнулся.

Где-то вдалеке гудел город. Ровно, монотонно, как моё дыхание. Я слышал его сквозь стекло, сквозь стены, сквозь собственное тело.

Я выдохнул. Набрал номер.

Один гудок.

Сердце колотилось где-то в горле. Я чувствовал, как пульс отдаётся в висках, в пальцах, в кончиках ушей. Может, сбросить? Сейчас. Пока она не ответила. Пока я ещё могу сделать вид, что этого не было.

Второй гудок.

Тишина в трубке. И внутри меня. Будто всё замерло. Даже ветер за окном перестал дуть. Даже город умолк.

Третий гудок.

Всё. Я сбрасываю. Сейчас. Секунда. Ещё секунда. Я уже почти нажал на красную кнопку, когда в трубке раздался голос.

— Да.

Тонкий. Нежный. Тёплый. Словно она сидела и улыбалась, когда брала трубку.

Просто — «да».

Будто она знала, что я позвоню. Будто ждала.

— Привет, — сказал я. Голос сел. Словно я не говорил несколько дней. Словно я забыл, как звучат слова.

— Привет, это кто?

— Это Нейт. Нейт Келлер.

Чёрт.

Зачем я назвал фамилию?

Будто она знает. Будто ей важно. Будто фамилия что-то меняет. Я сжал трубку сильнее. Пальцы побелели. Я закрыл глаза и прикусил губу.

— Я друг Барни. Пару дней назад я с ним сидел в баре.

Глупо. Я говорю глупо. Как идиот. Как школьник. Я слышу свой голос, и он кажется мне чужим.

— Да, Нейт, я помню тебя.

Она помнила.

Я не ожидал. Я думал, она скажет «кого?», «прости, не помню», «мы виделись?» Она помнила. Меня. В том баре. Среди десятков людей. Она помнила моё имя.

Я почувствовал, как внутри ослабло что-то. Как узел, который я затягивал весь день, начал распускаться. Я не знал, хорошо это или плохо.

— Слушай, не хочешь сходить выпить кофе?

— Да, можно.

— Да?

Я переспросил, как дурак. Голос дрогнул. Я не ожидал, что будет легко. Я готовился к отказу. К «извини, я занята». К «давай в другой раз». Но не к этому.

— Да, — она засмеялась. — Я же согласилась.

Её смех звучал легко. Без напряжения. Без надрыва. Будто ничего не было. Будто двух лет одиночества не существовало. Будто я не пытался забыть ту, другую, каждую ночь, каждый день, каждую минуту.

Я невольно улыбнулся. Впервые за день. Мышцы лица напряглись от непривычного движения.

— А что, если сегодня?

— Можно.

— Через сколько?

— Сейчас я свободна.

Я замер.

Сегодня.

Сейчас.

Она сказала «да» без паузы. Без «я подумаю». Без «давай завтра». Без «может быть». Просто — «да».

Я смотрел в окно, на угасающий закат, и не верил.

— Да? Отлично. Сбрось адрес, я заеду.

— Хорошо. До встречи, Нейт Келлер.

Она положила трубку.

Я стоял у окна. Телефон всё ещё был тёплым в моей руке. Я смотрел на экран, на её номер. На цифры.

Внутри поднималось что-то тёплое. Или пустое?

Я не разбирал.

Я иду на свидание? С девушкой?

Живот скрутило. Я закусил кулак. Почувствовал вкус кожи. Мне нужны цветы? Или что-то такое? Мне не нужны цветы. Я не знаю, что ей нравится. Я вообще ничего о ней не знаю.

Я не был на свиданиях. Даже с Молли.

Мы никогда не ходили на свидания. Мы пили вино на пирсе. Или у меня. Мы не играли в эти игры. Мы просто были.

Я понятия не имел, как вести себя с Лили. Что говорить. Куда смотреть. Куда деть руки.

А что, если она ждёт от меня чего-то большего? Что-то, чего я не могу дать? Не умею. Не знаю как.

Я не готов.

Я даже не знаю, чего хочу сам.

Я вышел из офиса.

Мартовский ветер и дождь хлестнули по лицу. Я остановился на ступеньках, вдохнул. Холодный воздух обжёг лёгкие. Вкус железа и сырости. Мокрый асфальт блестел под фонарями, отражая жёлтый свет. Я чувствовал, как капли стекают по шее, забираются под воротник, холодят спину.

Я стоял и думал о том, что новая жизнь начинается не с планов. Не с обещаний. Не с надежд.

С этого шага.

С этого свидания.

С этого «да».

Я сел в машину. Завёл мотор. Дворники размазывали воду по стеклу. Я смотрел на капли, на свет фар, на мокрую дорогу. Я ехал к ней.

Кафе было маленьким. Уютным. Почти игрушечным.

Я стоял у входа и чувствовал себя чужим. Розовые тона. Плюшевые кресла. Диваны с подушками в цветах. Свет был мягким, тёплым, обволакивающим.

Пахло кофе и ванилью. Сладко, приторно. Слишком сладко. Слишком тепло. Слишком похоже на то, что мне не принадлежит.

Я посмотрел на свою одежду. Мокрую. Помятую. Рубашка прилипла к телу. Ботинки были в грязи. Волосы мокрые, слипшиеся.

Я посмотрел на свои руки. Они дрожали.

Я не знал, почему.

Может, от холода. Может, от страха.

Я увидел её.

Она сидела за столиком у окна. Свет падал на её волосы, и они казались золотыми, мягкими, как шёлк. Волной лежали на плечах. Светлые, чистые. Она улыбнулась мне, когда я вошёл. Её глаза смотрели на меня, и я невольно отвернулся.

Слишком светло. Слишком чисто.

Она не была похожа на Молли.

И это было самое страшное.

Я подошёл к её столику. Дерево было тёплым под моими пальцами. Я чувствовал, как грязь с моих рук оставляет следы на светлой поверхности. Я убрал руки.

— Привет, — сказал я. Мой голос звучал тише, чем я хотел. Почти шёпот.

— Привет, — она улыбнулась. — Ты промок.

— Да, март всегда дождливый.

Я смотрел на её сухие волосы, на чистое пальто, на улыбку. Она не промокла. Вообще.

— А как ты не промокла?

— Я здесь живу. Этажом выше. Над кафе.

Она махнула рукой вверх, и я проследил взглядом за её движением. Она жила здесь. Над этим кафе. В этом розовом, сладком, тёплом мире.

— Одна?

Боже.

Зачем я это спросил?

Это выглядит как намёк. Она подумает, что я... что я хочу... Я почувствовал, как кровь приливает к лицу. Я не краснел. Но сейчас — краснел.

— Нет, с родителями. Но я планирую переехать.

Она улыбнулась. Я выдохнул.

Облегчение.

К нам подошла официантка. Молодая, с рыжими волосами, собранными в пучок. Она улыбнулась нам одинаково — профессионально, пусто.

— Что-то будете заказывать?

— Мне двойной эспрессо, — сказал я.

— Мне капучино с двумя ложками сахара.

Официантка ушла. Я сел напротив Лили. Кресло было мягким, слишком мягким. Я проваливался в него.

— Ты серьёзно пьёшь эту горькую жижу? — спросила она.

Я усмехнулся.

— Да.

— Фу. Как можно пить кофе без сахара?

— А я не могу представить, как можно пить кофе с двумя ложками сахара.

Молли.

Это она отучила меня от сахара.

Я не добавлял его ни в чай, ни в кофе уже года три. Она всегда ругалась, что сахар — это смерть.

Я смотрел на Лили и видел другую.

— А ты далеко живёшь? — спросила Лили.

— Пятнадцать минут отсюда. Я снимаю квартиру.

— Она красивая?

— Кто?

Я испуганно посмотрел на неё. Подумал, что она читает мои мысли. Что она видит меня насквозь, видит Молли в моей голове.

— Квартира, — она засмеялась.

— Могу показать.

Вырвалось у меня. Я не планировал это говорить. Я вообще не планировал ничего. Но слова вылетели сами.

Она покраснела. Румянец залил её щёки.

— Как-нибудь, — сказала она, опустив глаза.

— То есть... ты не подумай ничего такого. Я не на что не намекаю.

— Всё хорошо, — она улыбнулась, подняла взгляд. — Я думаю, ты привык, что девушки на тебя вешаются.

— Что? Нет. У меня... у меня два года не было девушки.

— Да?

— Да. Было как-то не до этого.

Её улыбка стала шире. Я чувствовал себя неловко, но вместе с тем легко. Рядом с ней было спокойно. Не как с Молли — там всегда было что-то на грани. Огонь, который мог сжечь. Вода, которая могла утопить. Одержимость, которая не давала дышать.

Здесь — просто.

Без надрыва.

Без ожидания, что сейчас случится что-то плохое.

— Тогда я не против посмотреть твою квартиру. Как-нибудь.

Весь оставшийся вечер мы болтали.

О работе — я рассказывал про офис, про проект, про Барни. Она слушала, кивала, задавала вопросы. О фильмах — она любила драмы, я — триллеры. Мы спорили, смеялись. О её планах — она хотела переехать в центр, найти квартиру, свою жизнь.

О пустяках, которые не имели значения.

И в этом была странная свобода.

Впервые за долгое время я расслабился. Мои мысли не путались. Не возвращались к Молли. Не искали её в каждом слове, в каждом взгляде, в каждом смехе.

Может, это и был мой шанс? Может, я не должен был его упускать?

— Ну что, проводишь меня? — она засмеялась.

— Да, — сказал я. — Я поднимусь с тобой на этаж выше. Чтобы убедиться, что ты в безопасности.

Она взяла меня за руку. Её пальцы были мягкими, тёплыми. Я почувствовал, как по руке пробегает тепло — от ладони к плечу, от плеча к груди. Уютно. Как в этом кафе.

Мы пошли по лестнице. Деревянные ступени скрипели под ногами. Где-то сверху играла музыка — тихо, почти не слышно. Я слышал своё дыхание. И её дыхание.

— Ну вот, — сказала она, остановившись у двери. — Это моя дверь. Спасибо тебе за вечер.

— И тебе спасибо, — сказал я. — Как насчёт второго свидания?

— А куда мы пойдём?

— Кино?

— Я подумаю.

Она улыбалась мне. Я улыбался ей.

Она встала на цыпочки и поцеловала меня в щёку.

Нежно. Быстро.

Я чувствовал тепло её губ на своей коже, даже когда она уже отошла. Там, где она коснулась меня, остался след — как отпечаток пальца на стекле.

Она пошла к двери.

— Я надеюсь, твой отец не смотрел в этот момент в глазок, — сказал я.

Она засмеялась, открыла дверь.

— Спокойной ночи, Нейт.

— Спокойной ночи, Лили.

Дверь закрылась.

Я постоял секунду. Смотрел на дверь. На ручку. На номер квартиры — 17. Семнадцать. Я запомнил.

Потом пошёл вниз.

Ступени скрипели под ногами. Музыка всё ещё играла — теперь я слышал её отчётливо. Что-то грустное. Что-то про любовь.

Я сел в машину. Завёл мотор. Руки на руле.

Мысли.

Молли.

Её лицо. Её глаза. Её голос.

— Чёрт, — прошептал я. — Чёрт, чёрт, чёрт.

Я нажал на газ и выехал в ночь.

Светлые волосы Лили уже не стояли перед глазами. Только серые глаза Молли. И её голос, который я слышал даже в тишине. И её отсутствие, которое заполняло всё внутри.

Почему ты не уходишь из моей головы?

Я ехал домой. Один. Ночной город мелькал за окном — огни, вывески, пустые улицы. Дождь кончился, но асфальт всё ещё блестел, отражая свет фонарей.

И её лицо перед глазами.

Снова.

Как всегда.

Глава 6

Офисные уроды

Я стоял перед дверью в кабинет. Смотрел на табличку с надписью «Конференц-зал». Золотые буквы на матовом стекле.

Желания туда идти не было.

Я не хотел идти. Вообще не хотел. Мне было плевать на этих людей, на их бумаги, на их улыбки, на то, что они думают обо мне. Я стоял и чувствовал, как под рёбрами разрастается что-то тяжёлое, свинцовое. Отвращение.

Но я пошёл. Потому что надо.

Я толкнул дверь.

Большое помещение. Третий этаж. Окна от пола до потолка, но свет был искусственным — люминесцентным, белым, режущим глаза. В центре — длинный круглый стол из тёмного дерева. Его поверхность блестела, как зеркало. На стене — плазменный телевизор, выключенный. В углу — кофемашина, заварные чайники, бутылки с водой.

Все уже сидели.

Я был последним.

Четыре пары глаз уставились на меня.

Я чувствовал их взгляды — оценивающие, изучающие, привыкшие смотреть на людей как на ресурс. Как на мясо. Они сканировали меня — одежду, часы, осанку. Проверяли, можно ли мной управлять. Можно ли меня сломать.

За столом сидели четверо.

Мужчина лет пятидесяти. В очках, с усами. Лысеющий, но с аккуратно зачёсанными волосами. Он улыбался — широко, по-деловому. Слишком широко. Я видел его зубы — белые, ровные, хищные.

Рядом с ним — рыжий. Рыжие волосы, рыжая борода. Он улыбался всё время. Даже когда молчал. Я не знал, что это значит — он рад меня видеть или просто привык так выглядеть. Его улыбка была приклеенной, как маска. Я запомнил его имя сразу — Йен.