Выбери Нас

Глава 7

Кино

Мы встретились у входа в кинотеатр.

Здание было старым, с вывеской из неоновых трубок, которые мигали неровным светом. Лили стояла у дверей — в длинном белом пальто, почти в цвет её волос. Она держала сумочку обеими руками и улыбалась. Свет от вывески падал на её лицо, делая его ещё более светлым, почти прозрачным.

Она была чистая. Невинная.

— Привет, — сказал я. Мой голос звучал тихо, почти неуверенно.

— Привет, — ответила она.

Встала на цыпочки. Поцеловала меня в щёку. Отстранилась. Её щёки покраснели — даже в полумраке я это видел.

Я улыбнулся. Не потому что хотел. Потому что надо было.

— На какой фильм пойдём? Ты уже выбрала?

— Да, — сказала она. — «Не тот парень».

Я видел афишу ещё утром. Эротический триллер. Про одержимость и запретную связь. Про человека, который не может отпустить. Про того, кто жертвует всем ради одной ночи. Мы смотрели друг на друга. Я не сказал ни слова. Внутри что-то дрогнуло, но я не подал виду.

— О чём он? — спросил я, хотя уже знал.

— Там парень влюбляется в девушку, которая замужем, — сказала Лили, поправляя прядь волос. — Он не может её забыть. Она тоже. Но она не уходит от мужа. А он… он становится одержимым. Следит за ней. Ждёт под её окнами. Делает всё, чтобы быть рядом.

— Звучит как-то… тревожно, — сказал я.

— Говорят, очень атмосферно, — она улыбнулась. — Я люблю такие фильмы. Где всё не просто «они встретились и полюбили». Где есть смысл.

Я кивнул. Слова застряли в горле. Я боялся, что если открою рот, скажу что-то лишнее.

— Отлично, — сказал я. — Я пойду куплю билеты.

Я развернулся, уже готовый уйти к кассе, но она остановила меня.

— Нейт, подожди.

— Да?

Она протянула мне купюру. Скомканную, тёплую от её ладони. В темноте я не разглядел, сколько там — но чувствовал, что это немного.

— Ты серьёзно? — я приподнял бровь.

— Ну… да, — она отвела взгляд. — Я не привыкла, чтобы за меня платили.

— Привыкай, — сказал я.

Подмигнул. И побежал к кассе.

До сеанса оставалось меньше пятнадцати минут. Я стоял в очереди, смотрел на афиши, на людей, которые покупали попкорн и газировку.

Я купил два билета, большую пачку попкорна и две бутылки воды. Когда я вернулся, Лили стояла у входа в зал, ждала меня с той же светлой улыбкой. От неё пахло духами и чем-то чистым, свежим, как утренний снег. Я почувствовал, что должен быть здесь. Что это правильно.

Мы сидели на задних рядах. Зал был почти полон. Пахло попкорном — сладким, приторным, и чужими духами, которые смешивались в тёплом, душном воздухе. Перед началом фильма крутили рекламу местного автосалона и какой-то новой марки кофе. Гул голосов, шелест пакетов, смех в первом ряду. Всё это было слишком громко. Слишком по-настоящему.

Кресла были старыми, с продавленными сиденьями и подлокотниками, на которых были выцарапаны имена и даты.

Лили сидела рядом. Жевала попкорн. Смотрела на экран, не отрываясь. Белое пальто лежало у неё на коленях. Она была вся в этом белом — в пальто, в светлых волосах, в своей чистоте.

— Можно? — я указал на попкорн.

— Да, конечно, — она замялась. — Боже, я даже не поделилась. Как некрасиво.

— Всё хорошо.

Я закинул горсть в рот. Сладкий. Очень сладко. Слишком сладко. Я не любил сладкое. Но я жевал, чтобы не молчать. Чтобы она не спросила, о чём я думаю.

Фильм пошёл. Титры плыли по экрану, музыка была тёмной, почти угрожающей. Первые кадры — он стоит под её окнами, смотрит на свет в комнате.

На экране — он и она. Встреча. Одержимость. Запрет. Она не может уйти. Он не может отпустить. Сюжет был простым, почти банальным. Но я смотрел на экран и не видел его. Я видел другое.

Другой зал. Два года назад. Мы с Молли сидели на задних рядах — как всегда, с опозданием. Запыханные, со смехом, вваливались, когда свет уже погас. Садились на самые последние места, чтобы никто не видел. Сырный попкорн летел в стороны — она кидала в меня, я в неё. Иногда попадали в соседей. Однажды нас чуть не выгнали. Потом мы держались за руки и бежали по коридору, смеясь, задыхаясь, а ночной воздух ударял в лицо.

Я смотрел на экран, но видел её. Её лицо в темноте. Её глаза, которые смеялись. Её руки, которые держали мои.

Помню как в конце фильма, — мы целовались. Долго. Не обращая внимания на экран, на людей вокруг. Мои пальцы скользнули под её джинсы. Она выгнулась, прикусила губу, чтобы не закричать. Шептала моё имя — тихо, чтобы никто не слышал. Но когда она кончила — выкрикнула. Громко.

— Нейт!

В зале на секунду стало тихо. Люди обернулись. Кто-то засмеялся. Кто-то шикнул. Она сползла ниже на сиденье, закрыла лицо руками. Щёки горели. Я обнял её за плечи, притянул к себе.

— Всё в порядке, — прошептал я.

— Это не в порядке! — прошептала она в ответ.

Я засмеялся. Она ударила меня ладонью по груди. Потом поцеловала. И мы убежали, когда зажёгся свет. Держась за руки. Смеясь. Её волосы развевались, она оглядывалась на меня, и я не мог дышать.

Как давно это было.

— Как тебе фильм? — голос Лили вырвал меня из воспоминаний.

— Хороший, — соврал я.

Я даже не смотрел на экран. Не помнил ни одного кадра. Я видел только её. Ту, другую. Ту, которая была в моей голове каждую секунду.

Лили положила свою руку на мою. Маленькую, тонкую. Её пальцы были длинными, с аккуратными ногтями — без лака, без блеска. Всё в ней было простым. Тихим. Её рука была прохладной и мягкой. Она переплела наши пальцы. Не отрываясь от экрана.

Я смотрел на её профиль. На светлые волосы, на которых отсвечивал экран. На бледную кожу, на голубые глаза — даже в темноте они будто светились. Не как у Молли. У Молли глаза были серыми, глубокими, как омут. Они могли утащить тебя на дно, и ты бы не заметил, когда перестал дышать.

Она обернулась. Посмотрела на меня.

— Нейт, — прошептала она.

— Что?

— Ты здесь?

Я замер. Она чувствовала. Она знала. Я смотрел на неё и не мог сказать правду. Я хотел сказать «да». Хотел быть здесь. Но я был там — в том зале, с той, с которой я смотрел другие фильмы. С той, которую я целовал, когда она выкрикивала моё имя на весь зал.

— Здесь, — соврал я. — Я здесь.

Я решил сделать шаг. Для себя. Прямо сейчас. Для новой жизни. Для второго шанса. Я притянул её лицо. Мои пальцы коснулись её щеки — она была прохладной, гладкой. Я поцеловал её. Нежно. Осторожно. Словно боялся разбить. Она замерла на секунду. Потом ответила. Мягко. Тихо. Почти стеснительно.

Её губы были сладкими — от попкорна. Я поцеловал Лили. Я не закрыл глаза. Боялся, что если закрою — представлю другую. И тогда это будет предательством. Не только ей. Себе.

Она отстранилась. Улыбнулась. Опустила голову мне на плечо. Мы сидели, держась за руки. А я думал весь оставшийся фильм. О том, что я делаю. О том, что чувствую к Лили. И не находил ответа. Я пытался. Правда. Я хотел быть здесь. Хотел, чтобы это сработало. Но внутри всё кричало: не здесь. Не с ней. Не сейчас.

Всё ли я делаю правильно?

Я не знал.

Я сжал её руку чуть сильнее. Не для неё. Для себя. Чтобы почувствовать, что я здесь. Чтобы не провалиться обратно в воспоминания.

Но я уже был в них.

И я знал — она чувствовала это. И просто молчала.

Глава 8

Вечеринка с десертом

Отец уговаривал меня пойти сюда. Выполнить последнюю его просьбу. Я стоял перед дверями с мыслями в голове, что я не должен здесь находиться. Это не для меня.

«Ты должен общаться с людьми, а в особенности с теми, у кого больше денег, чем у тебя», — сказал он. Я усмехался этим мыслям. Я буду общаться с этими людьми только по одной причине — чтобы найти потенциального покупателя для этого чёртова бизнеса. Чтобы смыть с себя эту грязь. Чтобы никогда больше не видеть этих лиц.

— О, Нейт, чего стоишь, проходи!

Микки, кажется его так звали, с усами и в очках, протянул мне руку. Я протянул в ответ и натянул улыбку. Он был с девушкой — лет на двадцать моложе его. Худая, хрупкая. Она улыбалась мне, но глаза опускала вниз. Он даже не представил нас. Как будто она была не человеком, а аксессуаром. Я сжал челюсть, но ничего не сказал.

Я зашёл в дом.

Внутри — огромный зал, похожий на бальный. Высокие потолки, колонны, люстры. В центре — мини-сцена с живой музыкой, играла тихо, непринуждённо. И посреди всего этого — шест. Вокруг него крутилась девушка. Полностью голая.

На неё мало кто обращал внимание. Как будто это было нормально. Как будто это не вызывало вопросов. Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри поднимается что-то тёмное.

Официанты разносили закуски и напитки. Я остановил одну — рыжую девушку, невысокую, в короткой юбке. Взял у неё бокал с подноса, поблагодарил. Она кивнула, опустила глаза в пол и скрылась в толпе. Я смотрел ей вслед и чувствовал, что она боится.

Я заметил Люка и Йена. Подошёл к ним.

— Нейт, спасибо, что пришёл, — сказал Люк и похлопал меня по плечу. Я кивнул.

— Как тебе вечеринка? — спросил Йен.

— Я не бывал раньше на таких мероприятиях, — ответил я.

— Да ладно? — удивлённо спросил он.

— Да.

Он усмехнулся. Махнул рукой.

— А на каких ты бывал?

— Поскромнее.

Люк и Йен засмеялись в полный голос. Смех был громким, пустым, липким. Я хотел уйти. Сказать, что мне всё это не нужно. Но я стоял. Улыбался. Кивал.

— Значит, наслаждайся, — сказал Люк.

— Чуть позже тебя будет ждать десерт, — подмигнул Йен.

Я кивнул и натянуто улыбнулся. В голове была лишь мысль о том, как этим уродам всё легко даётся в жизни.

Йен полез в карман пиджака. Достал небольшую металлическую коробочку. Серебряную, с гравировкой. Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри всё сжимается.

— А вот и то, что делает вечер настоящим, — сказал он, открывая коробочку. Внутри — белый порошок. Он блестел в тусклом свете, как обещание. Как проклятие.

Йен усмехнулся, глядя на меня. Я замер. Пальцы сжались в кулаки. Моё тело реагировало раньше, чем я успел подумать. Я чувствовал, как пот выступает на лбу, как сердце начинает биться быстрее. Я знал что это. Я знал, как это дерьмо входит в кровь. Я знал, как оно забирает всё. Я знал, что если я сейчас скажу «да», я потеряю себя. Потеряю всё, что построил.

— Держи, — Йен протянул мне коробочку. — Отличный товар. Чистый. Расслабляет, убирает всё лишнее.

Я смотрел на белый порошок. На его руку. На его улыбку. Я видел своё отражение в его глазах — искажённое, бледное. Я видел себя два года назад. В том же тумане. В том же страхе.

— Нет, — сказал я. Голос был твёрже, чем я думал.

— Что? — Йен удивился.

— Я пас, — сказал я.

— Ты серьёзно? — он усмехнулся. — Это же просто порошок. Расслабляет. Не бойся, не привыкаешь.

— Я не боюсь, — сказал я. — Я не хочу.

— Ну как хочешь, — Йен пожал плечами и занюхал. Быстро, привычно. Как будто делал это каждый день. Как будто это было нормально.

Я смотрел на него и чувствовал, как внутри поднимается злость. Он не знал. Он не знал, что значит быть на дне. Что значит просыпаться в холодном поту, в блевотине, в своей же крови. Я смотрел на его лицо, на его спокойствие, на его уверенность в том, что он контролирует всё. Я знал, что он не контролирует ничего. Он просто ещё не упал. Но он упадёт. Они все упадут.

Я вышел на улицу. Дверь хлопнула за мной. Громко. Слишком громко. Я стоял на крыльце. Смотрел на дорогу.

Во рту пересохло. Язык — как наждак. Я облизнул губы. Сухие.

Сердце колотилось. В висках. В горле. В пальцах. Я слышал его. Глухие удары. Как чей-то шаг за спиной. Я обернулся. Никого.

Руки тряслись.

Я смотрел на них. На свои пальцы. Они дрожали. Мелкая дрожь. Как будто внутри меня что-то билось.

Я прикурил сигарету. Руки тряслись. Зажигалка щёлкала. Раз. Два. Три. Огонь. Я затянулся. Глубоко. До кашля. Дым обжёг горло. Я кашлянул. Достал телефон.

Лили — пропущенный. Я перезвонил. Пальцы дрожали. Я сжимал телефон. Крепко. Чтобы не выпал.

Голос в трубке был тёплым.

— Привет, как дела? — спросил я, выпуская дым в ночное небо.

— Привет, всё хорошо. А ты как? Почему у тебя так шумно? — спросила она.

— Я на вечеринке. По работе.

— Мм, ладно.

— Ты что-то хотела?

— Ну… я не знаю, может, ты бы хотел приехать ко мне? Мои родители уехали.

Я замер. Чёрт. Я боялся этого. Я не был готов.

Воздух застрял в груди. Она приглашает меня к себе. Приглашает переступить черту. Ту черту, которую я сам нарисовал. Ту, за которой начинается что-то настоящее. Что-то, что требует быть целым. А я был сломан. Я всегда был сломан.

— Да, — сказал я. — Я постараюсь пораньше отсюда уйти.

— Хорошо, я буду ждать. До встречи.

Я нажал кнопку отбоя. Докурил сигарету. Затушил. Вернулся в дом.

В доме было темно. Основной свет выключили. Включили подсветку — красный, переходящий в фиолетовый. Как в клубе. Живая музыка сменилась басами. За шестом уже стояло двое обнажённых девушек. Они целовались, их разделял шест.

Ко мне подошёл Микки.

— Нравится? — он проследил за моим взглядом.

— Нет, — сказал я. — Просто неожиданно.

— Это ещё что. Тебя ждёт ещё десерт.

— О каком десерте идёт речь? Почему все про него говорят?

— Увидишь, — он хитро улыбнулся. — А пока хочу познакомить тебя кое с кем.

К нам подошёл мужчина лет сорока в костюме. Невысокий, но крупного телосложения. Лысый, с усами. Он смотрел на меня так, будто оценивал товар.

— Вы сын Колина Келлера?

— Я Нейт. Нейт Келлер.

— Вы похожи.

— Надеюсь, только внешне.

Он посмотрел на меня с ног до головы. Медленно, как будто раздевал взглядом.

— Да, Келлер-старший более любезный.

— С трудом верю.

— Мы с ним не приятели, — добавил он. — Я Райн.

Он протянул мне руку. Я секунду смотрел на неё, потом нехотя пожал. Рука была влажной. Липкой.

— Я знаком с вашим отцом давно. И я давно слежу за его бизнесом. Я хотел бы выкупить его. Может, вы обдумаете моё предложение?

— Я подумаю, — ответил я.

— Конечно. Как будете готовы — сообщите. Обсудим в более неформальной обстановке.

Он сунул руку в пиджак, достал визитку, протянул мне. Я взял её, не глядя, положил в карман. Не хотел смотреть на его имя. Не хотел запоминать.

Я хотел продать этот бизнес. Был готов отдать его первому встречному. Но сейчас я почему-то не был уверен в этом. Я не доверял им.

Свет в зале потух совсем. Лишь на центр сцены был направлен свет от прожектора.

На сцену вышел Люк. Взял микрофон. Его голос был пьяным, но уверенным.

— Хочу поблагодарить вас всех за то, что посетили эту вечеринку. За ваши взносы. Хочу поблагодарить наших спонсоров. Всех, кто участвовал в нашей «благотворительности».

Он усмехнулся и изобразил пальцами кавычки. Из зала раздался смех.

— А сейчас, по традиции, десерт.

Музыка заиграла громче. Девушки, которые танцевали у шеста, стояли по обе стороны от Люка. Он поцеловал одну. Вторая начала расстёгивать ему брюки и опускаться на колени.

В зал начали входить девушки. Полностью обнажённые. Им едва было по восемнадцать лет.

Вокруг стояли полураздетые директора и боссы.

Один из них — с огромным, обвисшим животом, выпирающим из расстёгнутой рубашки — держал девушку за волосы. Она стояла на коленях, плакала, размазывая тушь по щекам. Он смеялся, запрокинув голову, и его жирные пальцы сжимали её волосы так, что она вскрикивала. Он не отпускал. Её плечи тряслись. А рядом стояли двое мужчин и просто смотрели. Улыбались.

Другой — лысый, в дорогом костюме, с красным лицом — лежал на диване, а девушка, почти девочка, сидела на нём сверху. Она не двигалась. Её глаза были пустыми, как у куклы. Он дёргал её за бёдра, как будто она была вещью. А она просто сидела и смотрела в одну точку.

Кто-то уже сношался прямо на ковре, не стесняясь. Кто-то гладил голых девушек по спинам, как домашних животных. Микки пытался засунуть пальцы в какую-то девушку, а она стояла, отвернувшись, сжав кулаки, и молчала. Девушка, с которой он пришёл, просто стояла рядом и смотрела. Её глаза были пустыми, как у других.

Что, блядь, здесь происходит?

В голове всё плыло. Я не мог понять. Не хотел понимать. Я сжимал кулаки и чувствовал, как ногти впиваются в ладони.

Я отошёл к барной стойке. Опрокинул два бокала виски, которые стояли на подносе. Жидкость обожгла горло, но не помогла.

Нужно отсюда валить. Валить, пока я не начал убивать этих уродов.

Ко мне направилась голая брюнетка. На ней были лишь туфли. Она шла медленно, смотрела мне в глаза. Я смотрел по сторонам. Она шла сквозь толпу и не отводила от меня глаз.

Она подошла ко мне. Её руки начали расстёгивать мою рубашку. Я чувствовал её пальцы на своей груди. Я хотел оттолкнуть её. Хотел уйти. Но я не мог. Стоял, как прибитый к полу.

— Нет, не нужно, — сказал я.

Она отступила. Опустила голову. Её руки дрожали.

— А чего вы хотите, господин? — спросила она. Голос был почти не слышен.

— Что? — я смотрел на неё. — Я? Ничего.

Она стояла, дрожала. Я видел, как её плечи тряслись. Как она боялась. Как она привыкла, что её не спрашивают.

— Пойдём отсюда, — сказал я.

Я снял пиджак и накинул на неё. Она вздрогнула. Я услышал её всхлипы.

— Ты плачешь? — спросил я. — Почему ты плачешь?

— Мне нельзя… — прошептала она.

— Что нельзя?