Выбери Нас

Глава 12

Предложение

Я проснулся от звонка в дверь.

Резко. Словно кто-то дёрнул за нитку, привязанную к моему позвоночнику. Я сел на диване, сердце колотилось где-то в горле, в висках пульсировала кровь. Я не заметил, как заснул. Просто провалился — и всё. Время вытекло, как вода сквозь пальцы. Я не помнил, когда закрыл глаза. Не помнил, о чём думал в последний раз.

В комнате было темно. Только свет уличных фонарей пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы, оставляя на стенах жёлтые полосы. Я смотрел на них и не понимал, где я. Не понимал, который час. Не понимал, что происходит.

Звонок повторился. Настойчивый. Короткий.

Я встал. Всё ещё был в той же рубашке, что и вчера. Светло-голубой, помятой. Она прилипла к телу. Джинсы — те же. На руках — засохшая кровь. Тёмные пятна на коже, под ногтями. Я смотрел на свои руки и не мог вспомнить, чья это кровь.

Чёрт.

Должно быть, это Лили.

Я позвал её сегодня на ужин. Совсем забыл. Совсем вылетело из головы. Я стоял в центре комнаты, смотрел на дверь и чувствовал, как внутри разрастается что-то липкое, тягучее — стыд. Или страх.

Я подошёл к двери. Взялся за ручку. Кожа на пальцах была сухой, шершавой. Я открыл.

Она стояла передо мной.

В длинном белом пальто. Почти в цвет её волос — светлых, чистых, словно она только что вышла из салона или из другого мира. Она держала сумочку обеими руками — как школьница на первом свидании. И улыбалась. Той самой улыбкой, которая ничего не требовала. Которая просто была. Которая говорила: «Я здесь. Я пришла. Ты не один».

Я смотрел на неё и чувствовал, что пачкаю её своим взглядом. Что я — грязь, которая прилипла к этому белому пальто.

— Привет, — сказала она тихо. Её голос был тёплым.

— Привет, Лили, — сказал я.

Голос сел. Я прокашлялся.

— Я забыл. Извини.

Она выдохнула.

Не обиженно. Не зло. Просто — выдохнула. Как будто она уже привыкла. Как будто она знала, что я забуду. Как будто она ждала этого.

— Ничего, — сказала она. — Мне можно пройти?

— Да, конечно.

Я посторонился. Она вошла. Я смотрел, как она снимает пальто. Движения были плавными, спокойными. Она не смотрела по сторонам с любопытством. Не разглядывала мои вещи. Просто повесила пальто на крючок, повернулась ко мне.

Я стоял в грязной рубашке, с запёкшейся кровью. Она не спросила. Только посмотрела. Её взгляд задержался на моих руках на секунду дольше, чем нужно, но она ничего не сказала. Она вообще не сказала ни слова о том, что видела. Только улыбнулась — мягко, почти грустно.

— Слушай, — сказал я. — Ты подождёшь? Я приму душ.

— Да, конечно, — сказала она.

Я пошёл в ванную. Не оглядываясь. Слышал, как она садится на диван. Как включает телевизор. Как где-то вдалеке шумит город.

Я вошёл в ванную. Включил воду. Горячую. Почти обжигающую.

Пар заполнил маленькое помещение, осел на зеркале, на плитке, на моей коже. Я стоял под струями воды, прижавшись лбом к холодной кафельной стене. Смотрел, как вода стекает по моим рукам, смывая кровь. Красная вода уходила в слив, кружилась воронкой и исчезала.

Я не помнил, чья это была кровь. Не помнил, где я был. Не помнил, что делал.

Я помнил только гнев. И пустоту.

Я стоял, закрыв глаза, и чувствовал, как горячая вода обжигает спину. Как пар заполняет лёгкие. Как сердце стучит — ровно, глухо.

А она ждала там. В моей квартире. Она ждала меня. И я не знал, что ей сказать.

Вода стекала по лицу. Я выключил душ.

Тишина.

Только капли падали с моего тела на кафель.

Я вытерся. Надел чистую футболку и джинсы. Посмотрел в зеркало. Оно всё ещё было запотевшим. Я провёл по нему ладонью. Моё отражение смотрело на меня — бледное, мокрое, с тёмными кругами под глазами.

Я вышел.

Лили сидела на диване. Крутила в руках пульт от телевизора, переключала каналы, но смотрела не на экран. Она смотрела в окно, на вечерний город. Она ждала меня.

— Прости, — сказал я. — Я совсем…

— Всё хорошо, — перебила она.

Она повернулась ко мне. Улыбнулась.

— Ты выглядишь уставшим.

— Я уставший, — честно сказал я.

— Что случилось?

Я помедлил.

Смотрел на неё. На её голубые глаза. На её светлые волосы, которые падали на плечи. Она была красивой. Доброй. Нежной. Она была всем тем, чего я не заслуживал.

— Не хочу об этом говорить, — сказал я.

Она кивнула. Не стала спрашивать. Просто приняла. Как всегда.

— Я заказала пиццу, — сказала она. — Ты не против?

Я улыбнулся. Невольно.

— Нет, — сказал я. — Не против.

— Всё равно, извини, — сказал я позже. — Я обещал тебе ужин. Романтику, наверное…

Я пожал плечами.

— А я заснул. Не заметил, как заснул.

— Всё хорошо, Нейт, — сказала она.

Она постучала по дивану рядом с собой.

— Иди сюда.

Я подошёл медленно. Не знал, чего ожидать от неё. Не знал, что чувствую к ней. Она была тёплой, заботливой, нежной. Но она была не той. И я не знал, смогу ли когда-нибудь принять это. Смогу ли когда-нибудь перестать сравнивать.

Я сел.

Она опустила голову мне на плечо. Я приобнял её. Начал гладить по спине. Она поджала ноги, устроилась поудобнее. Включила какой-то фильм.

Я расслабился.

Впервые за эти несколько дней — я расслабился. Не потому что она была той, кого я хотел. А потому что она не задавала вопросов. Не требовала ответов. Просто была рядом. И этого было достаточно.

Почти.

Мы сидели молча. Смотрели фильм. Я не смотрел на экран. Я смотрел на неё. На её профиль, на её ресницы, на её губы, которые иногда трогала улыбка.

Потом привезли пиццу. Мы ели. Она смеялась над чем-то в фильме. Я улыбался — не потому что смешно, а потому что она была рядом. Просто рядом. Тихо. Без вопросов.

Меня начало клонить в сон. Я не заметил, как прикрыл глаза.

— Ты хочешь спать? — спросила она.

Я открыл глаза.

— Нет, — соврал я.

— Врёшь, — сказала она.

— Вру, — признался я.

Она улыбнулась.

— Ложись, — сказала она. — Я посижу.

— Нет, Лили…

— Ложись, Нейт.

Я посмотрел на неё. В её голубые глаза. Я хотел сказать ей, что она не должна меня жалеть. Что она не должна быть здесь. Что я не тот, кто ей нужен. Что я сломан. Что я опасен. Что я — не человек.

Но я не мог. Я был слишком уставшим, чтобы говорить правду.

— Ты хорошая, — сказал я.

— Ты тоже, — ответила она.

Я лёг на диван. Она накрыла меня пледом, легла рядом и прижалась ко мне. Её дыхание было тёплым, спокойным. Она не спрашивала, о чём я думаю. Она просто была рядом.

Но моё тело не спало.

Она была близко. Тёплая. Её дыхание касалось моей шеи. Её рука лежала на моей груди — лёгкая, почти невесомая. Я чувствовал её пальцы через ткань футболки. Чувствовал её тепло. Чувствовал её.

У меня давно не было женщины.

Не считая вчера. Вчера я не помнил, как это делал. Я был там, но не чувствовал ничего. Только злость, пустоту и её слёзы. Я не помнил, как касался её. Не помнил, почему я это сделал.

Сейчас всё было по-другому.

Я чувствовал её дыхание на своей коже. Её пальцы, которые скользили по моей груди. Её тепло, которое проникало под кожу, разливалось по венам, согревало то, что было холодным внутри.

Я повернулся к ней. Она смотрела на меня. Её глаза были голубыми, прозрачными. В них не было ни страха, ни требований. Только ожидание. И что-то ещё — доверие.

— Нейт… — прошептала она.

Я поцеловал её.

Нежно. Медленно. Её губы были мягкими, тёплыми, пахли помадой — сладкой, как ваниль. Она ответила. Её пальцы провели по моей щеке, по шее, зарылись в волосы.

Я провёл рукой по её спине, по талии, по бедру. Кожа была гладкой, тёплой. Она выдохнула, когда я коснулся её живота.

Мы занимались любовью.

Не как в прошлый раз.

Не грубо.

Медленно. Почти беззвучно.

Я целовал её плечи, шею, ключицы. Она шептала моё имя — тихо, с закрытыми глазами.

— Прости меня за вчера, — прошептал я ей в плечо.

— Всё хорошо, — сказала она. — Всё хорошо.

Я прижал её к себе. Чувствовал её дыхание, её тепло, её доверие. Чувствовал, как она растворяется в моих руках.

Я не хотел думать ни о чём.

Не сейчас. Не здесь.

Я открыл глаза. Посмотрел на Лили. Она уже почти спала. Её дыхание стало ровным, тихим. Я смотрел на её лицо — спокойное, безмятежное.

— Лили, — сказал я тихо.

— М? — она приоткрыла глаза.

— Ты не хочешь переехать ко мне?

Она изумлённо посмотрела на меня. Её глаза округлились. Она приподнялась, опершись на локоть, посмотрела на меня сверху вниз.

— Что?

— Переезжай ко мне, — сказал я. — Живи здесь.

Она улыбнулась. В темноте я видел, как загорелись её глаза. Как будто я сказал что-то, что она ждала. Как будто она боялась спросить сама. Её улыбка была тёплой, как её дыхание. И в ней было что-то детское, беззащитное.

— Ты серьёзно?

— Да, — сказал я. — Я серьёзно.

Она обняла меня. Прижалась крепко. Её руки обвили мою шею, она уткнулась лицом в мою грудь.

— Хорошо, — прошептала она. — Я перееду.

— Да?

— Да, — она улыбнулась, подняла на меня глаза. — Я согласна.

Я прижал её к себе.

Что я делаю?

Я не знаю.

Я закрыл глаза и почувствовал, как её дыхание становится ровным, как оно сливается с моим, как мы дышим в одном ритме. Она уснула, её пальцы разжались на моей руке, и я почувствовал, как тяжесть дня понемногу отступает, как тело перестаёт быть напряжённым.

Я тоже провалился в темноту.

Но даже в темноте я видел её.

Молли.

Я закрыл глаза крепче. Сжал зубы.

Не сейчас.

Пожалуйста.

Просто дай мне уснуть.

Глава 13

Она там, где ты оставил её два года назад

Семь дней.

Семь дней прошло с того момента, как Лили переехала ко мне.

Со всеми вещами. С плюшевыми одеялами и розовыми подушками, которые сразу заняли половину дивана. С белым пушистым котом, который смотрел на меня с подозрением, будто я занял его место и теперь должен был доказывать, что достоин находиться здесь. Он спал на моей подушке по ночам, смотрел на меня жёлтыми глазами и не отводил взгляда, пока я не отворачивался. Мне казалось, он знает обо мне всё.

Каждый вечер Лили общалась со своей бабушкой по видеосвязи из Хорватии. Она говорила что-то на хорватском, чего я не понимал. Её голос был тёплым и мягким, я слышал его из соседней комнаты. Потом Лили переводила мне: бабушка говорит, что я красивый, что я должен беречь её. Бабушка спрашивает, когда свадьба. Бабушка хочет внуков.

Я улыбался, кивал и делал вид, что мне это приятно.

Но внутри я чувствовал только пустоту.

Дни тянулись один за другим. Одинаковые. Пустые. Я просыпался, ехал на работу, возвращался. Разговаривал с Лили о том, что приготовить на ужин. Смотрел с ней фильмы, которые не запоминал.

Каждый раз, когда я закрывал глаза, я видел её. Другую. Её лицо. Её глаза. Её голос, который звучал в моей голове громче, чем всё, что говорила Лили.

Я не знал, как долго это будет продолжаться. Я не знал, смогу ли когда-нибудь чувствовать то, что должен чувствовать.

Сегодня я сидел в спортзале.

Мне хотелось побыть одному. Чтобы слышать только своё дыхание и стук железа. Чтобы заглушить голоса в голове.

Штанги, гантели, тренажёры. Я поднимал их, чувствуя, как мышцы напрягаются, как боль стирает всё лишнее.

Я сжимал гриф, чувствовал, как сталь впивается в ладони, и думал о том, что это единственное, что я контролирую.

Раз, два, три.

Я не считал.

Я просто двигал железо. Чувствовал, как оно выжигает мысли. Как пот стекает по лицу, по спине, по рукам. Как сердце колотится где-то в груди.

Я уже поднимал штангу в сотый раз, когда услышал знакомый голос за спиной.

— Чувак, ты живой?

Я не обернулся. Закончил подход. Опустил штангу на стойку. Звук металла о металл разнёсся по залу — громкий, резкий.

Потом я повернулся.

Ник стоял позади меня. В спортивных штанах, без футболки. Полотенце на плече. Вечная его ухмылка на лице. Он смотрел на меня так, будто я был привидением.

Я не знал, сколько он стоял и наблюдал за мной.

— Почти, — ответил я. Голос был хриплым от напряжения.

— Сильно переусердствуешь, — сказал он. — Ты уже час здесь. Без остановки. Я смотрю на тебя, и мне кажется, что ты пытаешься либо убить себя, либо забыть что-то.

Я вытер лицо полотенцем. Вздохнул.

— Мне нужно отвлечься.

— От чего?

Ник сел на соседний тренажёр. Сложил руки на груди. Его ухмылка стала мягче — почти серьёзной.

— Давай, рассказывай. Я вижу, что у тебя что-то случилось.

Я замялся. Слова давались с трудом. Я смотрел на свои руки, на бинты, которые перематывал уже третий раз за час, и думал о том, что он не отстанет.

— Я съехался с девушкой, — сказал я наконец. — Неделю назад.

Ник присвистнул. Свист пронзил воздух, как пуля.

— Ничего себе, — сказал он, выпрямляясь. — Ну и новости. А фотка есть?

— Нет.

— Да ладно, — он ухмыльнулся. — Покажи. Я хочу посмотреть, кто смог покорить твоё холодное сердце.

Я нехотя достал телефон. Нашёл фото, которое Лили прислала на днях. Она стояла с котом на руках. Белый, пушистый, с жёлтыми глазами. И она. Светлые волосы падали на плечи. Голубые глаза — прозрачные. Улыбка — тёплая, открытая.

Ник взял телефон. Посмотрел на фото. Секунду молчал.

— Как зовут это прекрасное создание? — спросил он, рассматривая фото.

— Лили.

— Лили, — он будто пробовал это имя на вкус. — Красивое имя. И она действительно красивая.

— Эй, хватит пускать слюни, — сказал я.

Ник засмеялся. Вернул мне телефон.

— Ну и как она? — спросил он. — В постели?

— Ник, — предупредил я.

— Ладно-ладно, — он поднял руки, будто сдаваясь. — Просто интересно. Я же друг, я должен знать, счастлив ли ты.

— Она хорошая, — сказал я. — Слишком хорошая.

— Но? — Ник прищурился. — Я чувствую, что есть какое-то "но".

— Нет никакого "но".

— Нейт, — он покачал головой. — Я знаю тебя слишком долго. Ты не умеешь врать. Ну, по крайней мере, мне.

Я отвёл взгляд. Начал снова перематывать бинты на руках. Пальцы дрожали.

— Ладно, — сказал я. — Есть одно "но".

— Какое?

— Она не она.

Ник посмотрел на меня. Ухмылка исчезла полностью.

— Оу, — сказал он. — Вот оно что.

— Что?

— Ты всё ещё думаешь о ней.

Я не ответил. Опустил глаза вниз.

— Ник, — сказал я, поднимая на него глаза. — Ты когда-нибудь жил с девушкой?

Ник удивлённо посмотрел на меня. Потом засмеялся. Коротко, как лай.

— Я серьёзно, — сказал я.

Он покачал головой, всё ещё улыбаясь.

— Пока все девушки этого города от восемнадцати до двадцати лет не прокатятся на этом… — он выразительно посмотрел вниз и обратно на меня, — никаких серьёзных отношений.

— Ты идиот, — сказал я.

— Я серьёзно, — он поднял руки. — Зачем тебе одна, если вокруг столько?

— Я понял, — перебил я.

Ник замолчал. Посмотрел на меня. Его ухмылка исчезла окончательно. Взгляд стал серьёзным — таким, каким я видел его редко.

— Чувак, я не сужу, — сказал он тише. — Но если через неделю совместной жизни тебе хочется сбежать в спортзал, — он помолчал, — может, стоит задуматься?

Я не ответил. Смотрел на свои руки. На капли пота, падающие на резиновый пол.

— Ты знаешь, в чём твоя проблема? — спросил он после паузы.

— В чём?

— Ты ищешь её в других. А она не там. Она там, где ты оставил её два года назад.

Сердце пропустило удар.

Я сжал рукоятку тренажёра. Костяшки побелели. На секунду я перестал дышать. Воздух застыл в лёгких, как лёд.

— Не говори о ней, — сказал я.

Голос был тихим. Твёрдым.

— Я не говорю, — сказал Ник. — Я просто вижу. Как ты пытаешься забыть её, но не можешь.

— Я не пытаюсь забыть.

— Тогда что ты делаешь?

Я открыл рот, чтобы ответить. Закрыл.

Я не знал, что сказать.

Мы замолчали. Тишина была тяжёлой. Я слышал, как где-то в соседнем зале падает штанга. Как работает вентиляция. Как бьётся моё сердце — глухо, тяжело.

— Ты не сможешь жить с Лили, пока не забудешь Молли, — сказал Ник. — Ты это знаешь?

— Спасибо, я знаю, — сказал я.

— Тогда зачем ты это делаешь?

— Не знаю.

— Нет, — Ник покачал головой. — Знаешь. Ты просто не хочешь говорить.

Я повернулся к нему. Посмотрел в глаза.

— Ты прав, — сказал я. — Я знаю. Я делаю это, потому что не могу один. Потому что тишина убивает меня. Потому что когда я один, я слышу её голос. Каждую ночь. Каждую минуту. Она везде. В стенах. В воздухе. В моей голове.

Ник смотрел на меня. Молчал.

— Я надеялся, — продолжил я, — что если кто-то будет рядом, это пройдёт. Что Лили заполнит пустоту. Что я перестану видеть её лицо каждый раз, когда закрываю глаза.

— И что? — спросил Ник. — Заполнила?

Я покачал головой.

— Нет. Она не заполнила. Она просто сделала её больше. Потому что теперь я вижу пустоту ещё отчётливее. Я смотрю на Лили и вижу, что она — не она. Я слышу её смех и слышу не тот смех. Я чувствую её тепло и знаю, что это не то тепло.

Я замолчал.

Ник выдохнул. Долго, тяжело. Потом встал со своего тренажёра, подошёл ко мне и сел рядом.

— Нейт, — сказал он. — Я друг тебе. Ты знаешь.

— Знаю.

— Я скажу тебе как друг.

— Говори.

— Ты врёшь ей. Ты врёшь Лили. Ты врёшь себе. Ты не даёшь ей шанса, потому что ты не даёшь себе шанса отпустить прошлое. Ты не можешь построить новое, пока держишься за старое.

— Я знаю.

Я поднял на него глаза. Хотел сказать что-то резкое. Что-то, что отгородит меня от правды.

Но не сказал.

— Ты прав, — сказал я.

Ник кивнул. Хлопнул меня по плечу.

— Я пойду, — сказал он. — Если захочешь поговорить — я всегда рядом.

Он посмотрел на меня. Я кивнул. Не сказал ни слова.

Ник встал. Пошёл к выходу.

Я остался один в пустом зале.

Вентиляция гудела ровно, монотонно. Где-то капала вода. И в этой тишине я слышал только его слова.

Она там, где ты оставил её два года назад.

Я думал о Молли. О её лице. О её серых глазах. О том, как она смеялась — запрокидывая голову, сбрасывая волосы с лица. О том, как она ушла. О том, как я стоял на пирсе и смотрел ей вслед, пока она не превратилась в точку на горизонте.

Я не знал, почему не пошёл за ней в тот день. Почему позволил ей уйти. Почему не сказал тех слов, которые могли бы всё изменить.

Я знал только одно.

Я не могу её забыть.

Как будто все это видят. Как будто все вокруг замечают это. Все, кроме меня.

Или я просто не хочу этого замечать. Потому что если я замечу, мне придётся признать, что я живу не своей жизнью. Что я пытаюсь заменить её кем-то другим. Что я обманываю Лили. И себя.

Глава 14

Он умер

Я стоял у зеркала в рубашке. Застегнул все пуговицы — до самого верха. Воротник сдавил шею, воздуха не хватало. Я расстегнул воротник. Рванул. Пуговицы отлетели, звякнули о кафель. К чёрту эту рубашку.

Я снял её. Надел футболку. Чёрную. Обычную. Мятую.

Лили стояла рядом, наливала кофе.

— Ты сегодня рано, — сказала она.

Голос — тёплый, сонный. Она зевнула, прикрыв рот ладонью.

— Встреча в десять, — сказал я.

Не обернулся. Смотрел на себя в зеркало. На чёрную футболку. На своё отражение.

— Будешь дома к ужину?

— Не знаю. Посмотрим.

Я взял чашку. Горячую. Обжигающую пальцы. Кофе был горьким. Я сделал глоток — язык обожгло. Я чувствовал это. Хотя бы это.

Телефон завибрировал в кармане джинсов.

Мать.

Я сбросил.

Снова. Я сбросил.

Третий раз. Я сжал телефон — металл впился в пальцы. Знал: она не отстанет. Она никогда не отставала. Она будет звонить, пока я не возьму. Будет говорить, что отцу плохо. Что он просит меня приехать. Что он умирает. Что я должен простить его. Что я должен быть рядом.

Я не хотел. Я не мог. Я не хотел видеть его лицо. Слышать его голос.

Четвёртый звонок.

Я поднял трубку.

— Нейт, — сказала она.

Голос матери был сломанным. Тонким. Как старая струна, готовая лопнуть.

— Его больше нет.

Я замер. Чашка застыла у губ.