Вижу вокруг себя лишь несколько шероховатых пятен, мелкие вмятины и каменную рябь. Это все, и этого недостаточно. У меня с собой есть карабины, проволока, закладки и веревки. Лишний груз. Как ведущий в паре я снаряжался для того, чтобы подниматься, ни за что не цепляясь. Спасательный круг бесполезен, когда он ни к чему не привязан.
Выживание зависит от правильного выбора точки, куда ступать, спокойного расчета, и таких же спокойных поисков неровностей в камне, на которые можно поставить ногу. Крошечные точки опоры на отвесной скале дают меньше контакта, меньше трения и меньше остановок – все это создает невероятную нагрузку на ноги. Для того, чтобы поддерживать равновесие при таком ограниченном трении, требуются сильнейшая концентрация и контроль. Об этом стоило помнить лучше.
Мой роман со скалолазанием начался давным-давно в Греции. Когда-то ветер сточил коричневые горы над приморской Глифадой, южным пригородом Афин, а солнце прожарило насквозь все остальное. По этим лысым холмам я начал подниматься без страховки в пятнадцать лет.
По выходным взбегал по склонам, обходя выбоины, в которых можно было вывихнуть лодыжку, предпочитая подъем вверх по выбранным валунам.
В воображении крутилось невероятное кино: я карабкаюсь по пугающей северной стене Эйгера[22 - Eiger – горная вершина в Бернских Альпах высотой 3970 м над уровнем моря. Вместе с вершинами Юнгфрау (4158 м) и Менх (4107 м) образует знаменитое трио, возвышающееся над окружающим ландшафтом.] или вбиваю кошки в последние ступени, ведущие на седую вершину Эвереста. Мое сердце бешено колотилось, а легкие трепетали от возбуждения и адреналина. Я переносился в мифические горы, о которых так часто читал, представлял себе, что поднимаюсь вместе с героями-альпинистами – Морисом Эрцогом[23 - Морис Эрцог (фр. Maurice Herzog; 1919–2012) – французский альпинист и политик.], Джоном Харлином[24 - Джон Харлин (John Harlin, 1934–1966) – американский альпинист.], Генрихом Харрером[25 - Генрих Харрер (нем. Heinrich Harrer; 1912–2006) – австрийский путешественник, альпинист и писатель.], Джорджем Мэллори[26 - Джордж Герберт Ли Мэллори (англ. George Herbert Leigh Mallory; 1886–1924) – альпинист, участник трех британских экспедиций на Эверест (1921, 1922, 1924).], Эндрю Ирвином[27 - Эндрю «Сэнди» Конвин Ирвин (англ. Andrew "Sandy" Conwyn Irvine (1902–1924)) – альпинист, участник 3-ей Британской экспедиции на Эверест (1924).], Эдмундом Хиллари[28 - Эдмунд Персиваль Хиллари (англ. Sir Edmund Percival Hillary, 1919–2008) – новозеландский исследователь и альпинист. Один из двух первовосходителей на Эверест (29 мая 1953) вместе с шерпом Тенцингом.], Тенцингом Норгеем[29 - Тенцинг Норгей (1914–1986) – непальский шерп, альпинист. Один из двух людей (с Эдмундом Хиллари), первыми покоривших высочайшую вершину мира – Эверест.], Крисом Бонингтоном[30 - Кристиан Джон Стори Бонингтон (англ. Christian John Storey Bonington) – британский альпинист, фотожурналист, писатель.], Райнхольдом Месснером[31 - Райнхольд Месснер (нем. Reinhold Messner) – итальянский альпинист, первым покоривший все 14 «восьмитысячников» мира, некоторые из них в одиночку.]. Прокручивая как мантру этот список в своей голове, иногда даже осмеливался добавить – «и Скоттом Паразински».
Однако в Афинах не было таинственных зияющих трещин или ледяных башен высотой с небоскреб. Только распушенный ветром дикий лук и разбросанные между глыбами и осыпями сорняки по колено.
Но, завороженный воображаемыми картинами, питаемыми литературной классикой по исследованию гор, которую я глотал в детстве в огромных количествах, я видел вокруг себя крутые обрывы и величественные пейзажи, доступные прежде лишь немногим.
Очень хотелось когда-нибудь подняться в редкий, дурманящий воздух, о котором читал… Однако мне было еще очень далеко до этих потрясающих вершин – и по годам, и по расстоянию, и по моим собственным навыкам.
Среди камней скрывалась золотая жила для подростка-мусорщика: после ужасов Второй мировой войны, полыхавшей 10-летиями ранее, когда греки сражались с захватчиками, земля была усеяна старыми пулями, ржавыми ящикам из-под боеприпасов и неразорвавшимися минометными снарядами. Однажды мы с приятелем наткнулись на одну такую мину – она была слегка помята, но почти нетронута. Хорошо, что в юности все мы «молоды и бессмертны», поскольку охота на неразорвавшиеся боеприпасы, которым уже много 10-летий, не всегда заканчивается удачно. К счастью, раскопки в древнем мусоре так и не принесли мне премию Дарвина[32 - Darwin Awards – виртуальная антинаграда, которая ежегодно присуждается лицам, наиболее глупым способом погибшим или потерявшим способность иметь детей и в результате лишившим себя возможности внести вклад в генофонд человечества, тем самым потенциально улучшив его.].
Повзрослев, я продолжил пешие походы и лазал по скалам, где мог. В конце концов я увлекся лазанием по замерзшим водопадам: вооружившись ледорубами, примотанными к рукам, и стальными кошками, надетыми на ботинки, я стал похож на зимнюю версию Человека-паука.
Моя любовь к горам в конечном итоге привела меня в программу по обучению неотложной медицинской помощи в Колорадо, где я мог еще больше времени проводить на горном воздухе, прокладывая пути по пересеченным хребтам, куда осмелились бы ступить немногие. Там я встретился с удивительной свободой, окруженной такими перспективами, которые быстро стали одной из величайших страстей моей жизни.
Кричу Джону: «Какая здесь категория сложности?»
«5.10X»
Что? Это не то, что я хотел услышать. В десятичной рейтинговой системе Йосемити[33 - Yosemite Decimal System (YDS) – наиболее популярная в США система градации маршрутов согласно их технической сложности и опасности для жизни восходителя. Первая цифра обозначает класс восхождения (от простой горной прогулки (1) до использования искусственных точек опоры (6), вторая определяет трудность. В данном случае речь идет о техническом восхождении с использованием страховки (или свободном лазании), сопряженном с максимальной опасностью для жизни.] «5.10X» означает, что если ошибешься, все кончено. Если упадешь – умрешь.
«Слезу – убью!», – кричу я Джону, но не уверен, что мне вообще представится такая возможность.
Теперь я не только напуган, но и зол. Злость буквально клокочет во мне. О чем я только думал? Этого не могло случиться даже в дурном сне! Джон, кажется, всегда знает, что делает, и никогда не показывает никаких внешних признаков страха. Обычно он ведущий, я ведомый, и восхождения проходят легко. Он излучает уверенность и опыт. Я ему доверяю потому, что никогда раньше он не вводил меня в заблуждение: считаю, что он знает мои навыки и уверен, что я могу быть ведущим на восхождении. Но это точно не укладывается в моей голове: о чем, черт возьми, он думал? Хотя, если честно, в происходящем вины Джона нет. Снизу подъем не выглядел опасным, когда я поправлял свою «беседку» и рассматривал маршрут, по которому уже поднимался несколько раз с верхней страховкой.
Поскольку поверхность скалы гладкая, и ни слева, ни справа нет ничего, что могло бы мне помочь, я могу либо попытаться сползти вниз – и, возможно, упасть и сломать несколько костей – либо подняться, используя свои навыки. Других вариантов нет.
Кажется, что я цепляюсь за скалу уже целых 10 часов, хотя на самом деле проходит всего 10 минут. Смотрю вверх, напрягая шею, и, наконец, вижу небольшой выступ несколькими футами выше. Над выступом скала имеет небольшой изгиб в сторону, а это означает, что уклон там уменьшается, и управляться будет чуть легче. Уже один этот факт помогает немного расслабиться и дышать глубже. Но я должен преодолеть судороги в ногах, если намерен выжить.
Чуть замедляю дыхание, затем еще и еще.
Ты уже совершал это восхождение раньше. Другого пути вниз нет. Ты должен пойти на это.
Снова смотрю вверх, прикидываю, куда поставить руки и ноги, и начинаю. 10 минут спустя я нахожусь на верхнем конце веревки и пристегнут к якорю. Готово.
Нет теплого, обволакивающего чувства успеха или достижения. Просто радуюсь тому, что выжил. Оглядываясь назад: это было самое страшное, что я когда-либо делал в космосе, в небе, на земле или в море. Включая ситуацию, когда я рисковал сорваться в вулкан.
Я не упал, поэтому не умер.
Сделав первые несколько шагов по скале, вхожу в очень знакомое состояние сверхсосредоточенности: в центре сознания остается только материальная головоломка, которую нужно решить, остальной мир просто исчезает. Я буквально погружаюсь в гладкую скальную стенку передо мной.
Со временем я научился переходить «в поток»[34 - Поток, потоковое состояние (англ. flow, лат. influunt). – психическое состояние, в котором человек сфокусирован на одном деле и полностью в него погружен. Главные характеристики потока – высокая работоспособность, полная сосредоточенность на своей деятельности, высокая активность в рамках текущего занятия. Кроме того, человек в потоке демонстрирует позитивный настой, уверенность в себе и в своих силах. При этом поток не является чем то уникальным, это состояние испытывают многие ученые, исследователи, успешные бизнесмены, руководители и рядовые люди. Нахождение в потоке не ограничивается какой-то одной определенной сферой, процессом – оно распространяется на все сферы деятельности, в которые вовлечен конкретный человек.], где могу отключиться от посторонних вещей, не способствующих успеху. Очнусь, когда это будет действительно важно, хотя не совсем уверен, как именно. Высокая эффективность, когда находишься на пике своих сил и не можешь ошибаться, опирается на предварительную визуализацию предстоящего события, что означает изучение и тщательную подготовку. Но при первой серьезной трудности на этом подъеме я запаниковал вместо того, чтобы войти в поток. Растерянность взяла верх над эффективностью, и это могло меня убить. Неглубокое паническое дыхание и недостаток внимания – первые шаги на пути к катастрофе.
Облегчение разливается по телу, заполненному молочной кислотой, очищая голову от запаха страха, земли и пота. Позволяю себе выругаться, осознав, что виноват именно я, а не Джон. Именно я оказался слишком самоуверен, расслабился и позволил себе попасть в рискованную ситуацию. Оказался слишком доверчив и напрасно успокоился, не задав заранее нужных вопросов. Все свелось к тому, что оставались только я и скала, и скала почти победила. Не имел представления о трудностях, действовал слишком небрежно. Слишком глупо.
В следующий раз все будет иначе. Если посчастливится пройти подготовку в астронавты, получить назначение в полет и, возможно – если действительно повезет – выйти в открытый космос, повторения не будет. Ставки слишком высоки, там второго шанса нет. И никаких трясущихся ног.
Глава 3
Ракетный мальчик
«Именно возможность осуществления мечты и делает жизнь интересной»
– Пауло Коэльо, «Алхимик»
Гора Олимп, Марс, 1979 год
Я – ребенок. Если я хочу полететь на Марс, я просто закрываю глаза и слышу: «Хьюстон, «Одиссей» совершил посадку». Через несколько минут в скафандре вылезаю из люка и спускаюсь по лестнице на Красную планету.
Смотрю вниз и вижу свои ноги, обутые в большие белые ботинки с серыми резиновыми мысками. Медленно спускаюсь по лестнице. Золотистый светофильтр защищает глаза от яркого солнечного света. Крепко сжимаю руки в космических перчатках, внутри пузыря гермошлема слышится мое шумное дыхание.
Осторожно спускаюсь на последнюю ступеньку, вспоминая о миллионах людей, которые, вероятно, сейчас смотрят телевизор. Ставки высоки: я хочу, чтобы страна гордилась мной, глядя на американский флаг на моем плече и надпись NASA у меня на груди.
Перед тем, как сойти с лестницы, я репетирую свою речь. После чего ступаю ботинками на ржавую марсианскую почву. Осматриваюсь и вижу груды камней, скалистые горы и желто-белые облака на небе.
Есть ли здесь живые существа? Если за этими горами живут марсиане, как они выглядят? Надеюсь, что они дружелюбны и знают, что мы, люди, пришли с миром. Оставляю табличку с выгравированной надписью: «Здесь люди с планеты Земля впервые ступили на планету Марс. Июль 1979 года». (Кеннеди отправил человека на Луну в 1969-м, поэтому я подсчитал: чтобы отправить кого-то (надеюсь, меня) на Марс понадобится еще около десяти лет).
Но сначала у меня есть важное послание для всех на Земле. Я прочищаю горло и глубоко вздыхаю. «Это маленький шаг для человека, но гигантский скачок для человечества и для вселенной»[35 - «Это один маленький шаг для человека и огромный скачок для человечества». – слова, которые произнес Нил Армстронг, вступая на поверхность Луны 20 июля 1969 года.]. Нил Армстронг – самый крутой человек в мире, поэтому мне не нужно слишком много добавлять к его словам.
Хотя я еще не добрался до Марса (пока), страсть к путешествиям унаследована от родителей, которые, вероятно, сразу купили бы билеты на Марс, если бы могли.
Моя мама, Линда Марш Гайард, родилась в 1937 году в Минеоле, штат Нью-Йорк, и вместе с младшей сестрой Стефани воспитывалась на Лонг-Айленде отцом-офтальмологом и матерью-медсестрой. Маленькая и белокурая, со страстью к моде, мама была капитаном школьной группы чирлидерш[36 - Чирлидинг (Cheerleading – cheer – одобрительное, призывное восклицание и lead – вести, управлять) – американский вид спорта, сочетающий элементы шоу и зрелищных видов спорта (танцы, гимнастика, акробатика).], а затем изучала французский в колледже Кеука в северной части штата Нью-Йорк. Однажды летом в середине учебного года, незадолго до неожиданной смерти своего отца, она уплыла на работу в лагерь YMCA[37 - YMCA (Young Men’s Christian Association) – «Юношеская христианская ассоциация», молодежная волонтерская организация, известная благодаря организации детских лагерей. Основана в Лондоне в 1844 году и насчитывает около 45 миллионов участников в более чем 130 странах мира.] в Австрии для детей беженцев, спасающихся от Венгерской революции[38 - Вооруженное восстание (в постсоветский период известное как «Венгерская революция 1956 года») против просоветского режима народной республики в Венгрии 23 октября – 9 ноября 1956 года, подавленное советскими войсками.]. В свободное время она поездила по Европе, и тем летом решила, что путешествия станут ее основным призванием в жизни. Когда она закончила колледж, она стала стюардессой авиакомпании Eastern Air Lines.
Мой папа, Джон «Эд» Эдвард Паразински, родился в 1935 году в Баллстон-Спа, Нью-Йорк и был единственным ребенком в семье. Он вырос в Саратога-Спрингс, где город вращался вокруг ипподрома, самого старого в стране. Долговязый, с быстрой реакцией и не совсем обычным чувством юмора, папа учился в Корнелльском университете, получая стипендии, в том числе от Учебного корпуса офицеров запаса ВВС США. Всего за 6 лет он получил диплом инженера и магистра делового администрирования. Потомок польских иммигрантов, которые прибыли в Штаты через остров Эллис, он первым в своей семье поступил в колледж, играл на саксофоне в джаз-бэнде диксиленд и всегда говорил, что «если бы тратил время и на учебу тоже, то мог бы получить еще одну степень».
Мама и папа познакомились на студенческой вечеринке в весенние каникулы в Корнелле.
Работа стюардессой оказалась недолгой – Эд сделал Линде предложение, они поженились на Лонг-Айленде и как следствие общей страсти к путешествиям разорились на трехнедельный медовый месяц в Европе.
Папа начал свою службу в Учебном корпусе офицеров запаса лейтенантом на инженерных должностях. Шаг первый: поездка через всю страну к первому месту назначению на базу ВВС Макклеллан в Сакраменто, штат Калифорния, где мама устроилась на работу учительницей французского и испанского языков в средней школе.
Шаг второй: авиабаза Литтл-Рок, штат Арканзас, где папа занимался пусковыми установками межконтинентальных баллистических ракет «Титан II» – системы оружия времен холодной войны, включающей 54 пусковых комплекса в трех штатах. «Титаны II» несли ядерные боеголовки по 9 мегатонн каждая и могли быть запущены для поражения целей, расположенных в Китае и Советском Союзе на растоянии в несколько тысяч километров от места старта.
Когда мама была на 6 месяце беременности, родители решили организовать каникулы в Рио и записались на военный самолет. Полет был отложен на неделю из-за высадки в Заливе Свиней[39 - Вторжение в бухту Кочинос (операция «Заплата»), известное также как высадка в заливе Свиней – военная операция, организованная в апреле 1961 года при участии американского правительства для свержения правительства Фиделя Кастро на Кубе.], но, несмотря на это, они прекрасно провели время в Бразилии. Семейная шутка о том, что я путешествовал еще до того, как появился на свет, унаследовав страсть к приключениям молодой пары, многое говорит о моем врожденном авантюризме.
Я родился 28 июля 1961 года в Литтл-Роке, всего через три месяца после первого космического полета русского космонавта Юрия Алексеевича Гагарина. Мама говорит, что я был самым счастливым малышом, какого только можно вообразить, высоким и худым ребенком-попрыгунчиком. Научившись вставать в кроватке, я также научился быстренько переползать по полу к окну, откуда махал рукой другим жителям нашего жилого комплекса, идущим на работу. Каждый день. Не мог дождаться, чтобы выйти из квартиры и тоже отправиться куда-нибудь.
Когда мне исполнился год, мы переехали в Новый Орлеан. Папа перешел из ВВС в Boeing для участия в лунной программе Apollo. Эта компания получила контракт NASA на разработку и постройку первой ступени могучего «Сатурна» – ракеты-носителя корабля «Аполлон». Работа была долгой и захватывающей. Вскоре после этого, в середине первого класса, мы в конечном итоге переехали на восток, и папа продолжил работать на Boeing из Вашингтона, округ Колумбия, в штаб-квартире NASA.
Мне нравится папина мастерская в подвале в Арлингтоне, и впридачу папа позволяет возиться с его инструментами. Я учусь угадывать, что он делает, и подбегаю, чтобы помочь, когда смогу. Мне нравится процесс созидания – проектирование, планирование и покупка материалов, затем резка, сверление, ковка и крепление болтами. Папа помогает мне делать модели ракет, в том числе «Большую Берту».
Начни с огромной простой картонной трубки, как будто вынутой из гигантского рулона туалетной бумаги. Добавь носовой обтекатель из бальзового дерева, соединенный с трубкой «амортизирующим шнуром» (так причудливо называется резиновая лента). Затем вырежи 4 хвостовых стабилизатора из листовой бальзы и приклей на место. Наконец, заверши сборку, добавив твердотопливный ракетный двигатель и парашют, и получишь пиротехнику, обладающую большой убойной мощью. В экипаж моих кораблей обычно входят муравьи и пауки, но, клянусь, – все до единого возвращаются в целости и сохранности.