Мне повезло – 3 марта 1969 года мы с семьей были на запуске «Аполлона-9» в Космическом центре имени Кеннеди во Флориде, наслаждаясь зрелищем оглушительного старта с ближайшего пляжа примерно в 10 милях от ракеты. Я чувствовал мощь, сотрясающую мою грудную клетку, когда командир корабля Джим МакДивитт, пилот командного модуля Дэйв Скотт и пилот лунного модуля Расти Швайкарт выходили на низкую околоземную орбиту, чтобы провести 10 дней, проверяя ряд аспектов, важных для посадки на Луну.
Экипаж выполнял первый пилотируемый полет лунного экскурсионного модуля LEM[40 - Lunar Excursion Module – первоначальное название лунного модуля LM (Lunar Module), космического корабля, предназначенного для доставки двух астронавтов с окололунной орбиты на лунную поверхность и обратно во время проведения американской программы Apollo.], включая стыковку и отделение от ракеты-носителя, а также первый выход в открытый космос в аполлоновском скафандре, всего через два месяца после того, как Советы осуществили переход экипажа из корабля «Союз-5» в «Союз-4» через открытый космос. Космическая гонка между Америкой и Советским Союзом была на пике.
Миссия «Аполлона-9» доказала, что LEM пригоден к пилотируемому полету и проложит путь к конечной цели, высадив американцев на Луну.
Я в восторге и решаю: вот чем я хочу заниматься в будущем. С этого момента все, что делаю на земле, в небе или в море, становится частью моей программы, направленной на то, чтобы когда-нибудь выйти в космос. Это в моей ДНК – работая в фирме Boeing, мой папа помогает спроектировать и испытать ракетный корабль, который первым доставит людей на Луну.
«Сатурн-5» – это трехступенчатая ракета на жидком топливе, в конце 1960-х и начале 1970-х годов 13 раз стартовавшая из Космического центра имени Кеннеди во Флориде. Она не только доставила 27 астронавтов на Луну, но и позже вывела на орбиту первую американскую космическую станцию «Скайлэб». «Сатурн-5» – самая высокая, тяжелая и мощная ракета в мире, доведенная до стадии эксплуатации. Также она надежна, из-за ее сбоев или поломок никогда не гибли экипажи и не терялись грузы.[41 - Экипаж Apollo 1 трагически погиб на земле во время генеральной репетиции первого полета из-за короткого замыкания. Поскольку атмосфера в кабине на 100 % состояла из кислорода, а входной люк открывался внутрь, экипаж не имел возможности выйти. – Прим. авт.] Она была спроектирована под руководством Вернера фон Брауна[42 - Вернер Магнус Максимилиан Фрайхерр фон Браун (Wernher Magnus Maximilian Freiherr von Braun; 23 марта 1912 года – 16 июня 1977 года) – немецкий, а с 1955 года – американский конструктор ракетно-космической техники, один из основоположников современного ракетостроения, создатель первых баллистических ракет. В США он считается отцом американской космической программы, в том числе ее лунного направления.] и Артура Рудольфа[43 - Артур Рудольф (Arthur Rudolph; 9 ноября 1906 года – 1 января 1996 года) – немецкий инженер в области ракетной техники, после Второй мировой войны работавший в Соединенных Штатах и ставший одним из ведущих специалистов при разработке американской космической программы.] в Центре космических полетов имени Маршалла в Хантсвилле, штат Алабама, вместе с несколькими авиакосмическими подрядчиками, включая компанию Boeing, в которой работает мой папа.
В один из вечеров папа приглашает поужинать к нам домой Германа Ланге, блестящего заместителя Вернера фон Брауна. Бывший немецкий инженер-ракетчик говорит с сильным акцентом. Мама ставит на стол наш лучший фарфор и хрусталь, и присутствие гостя оказывает на меня сильное впечатление. Разговоры об отправке астронавтов на Луну и Марс ошеломляют.
Я так и не перерос эту детскую мечту о Красной планете. Глубокое врожденное любопытство к окружающему миру не дает мне усидеть на месте.
Ходить в ресторан с родителями – настоящая пытка. Я учусь убегать («простите, хочу в туалет»), иногда через несколько минут после того, как усаживаюсь за стол. Выскакиваю через заднюю дверь, мне все равно, пирс это или автостоянка – на заднем дворе всегда есть что-то интересное.
Исследую русло пересыхающего ручья, текущего за нашим домом через близлежащие леса и окрестности. Однажды нахожу змею и гордо несу ее в наш аквариум, наслаждаясь маминым ужасом. Но иногда застреваю в скучном классе или в утомительной поездке на машине, не имея возможность выбраться и осмотреться. Вот когда замыкаюсь в своих мыслях и снова спускаюсь по лестнице на Марс. Все, что мне нужно – это скафандр и космический корабль, а умение заглядывать далеко вперед уже есть.
Поскольку свертывание программы Apollo начинается в 1972 году не смотря на 6 успешных высадок на лунную поверхность и другие технологические достижения, которых и не счесть, похоже, по какой-то причине Америка потеряла интерес к изучению Луны. Мои предки видят, что происходит, и начинают планировать новое приключение. Одно из мест, где Boeing действительно нуждается в помощи – Дакар, Сенегал, самая западная точка африканского континента. Они хотят открыть офис в точке, где на песчаном побережье Атлантического океана к югу от Дакара строится крупный туристический курортный комплекс. Идея состоит в том, чтобы европейские туристы, желающие поджарить на солнышке свои бледные телеса в середине зимы, могли купить билет на «Боинг 747» и отправиться на новый прекрасный курорт в Дакаре. Новые места отдыха означают, что понадобится больше самолетов компании Boeing.
Столица Сенегала Дакар расположена на полуострове Кап-Верт между устьями рек Гамбии и Сенегала. Расположение на западном краю Африки сделало город выгодной отправной точкой для трансатлантической и европейской торговли, превратив его в крупный региональный порт. Мама счастлива, что сенегальцы говорят по-французски (город когда-то был одним из главных форпостов колониальной империи Франции), я собираюсь поступить в среднюю школу, и хотя ничего не знаю о Дакаре, мое сердце буквально рвется к невероятным приключениям. Благие намерения… Бабуля Паразински находит такую географию слишком запутанной и гораздо менее восторжена. Пытаясь отговорить нас от переезда в Африку, она присылает по почте газетную вырезку: «Большая белая акула замечена в Пуэрто-Рико».
Мы собираем вещи, прощаемся с друзьями и родственниками и в приподнятом настроении отправляемся до промежуточной остановки в Париже, где теряем большую часть нашего багажа (кража со взломом автомобиля прямо в центре Монмартра). Ситуацию усугубляет то, что остатки багажа теряются при перелете компании Air Afrique в Дакар. Обойдя полмира, мы прибываем на место даже без смены белья.
Не останавливаясь перед трудностями, с присущим мне оптимизмом я немедленно влюбляюсь в дружелюбных сенегальцев, теплый воздух и чистую воду, в которую так и хочется нырнуть. Мои родители записывают меня в единственную англоязычную школу Dacar Academy. Это частная баптистская школа для детей, чьи родители-миссионеры уезжают в Мавританию, Мали и дальше в африканские дебри. Среди моих одноклассников дети из разных стран, включая Южную Корею, Нигерию, Вьетнам, Кубу, Сенегал, Испанию и Америку. Я воспитан в сдержанном римско-католическом обществе, поэтому немного шокирован высоким градусом их религиозности. Фанатичные баптисты тратят час или два в день на штудирование Библии и пение псалмов, плюс обычные академические предметы, в том числе физкультура и французский. Начинаю довольно бегло говорить по-французски и на местном наречии языка волоф[44 - Один из официальных языков Республики Сенегал, наряду с французским, который активно потеснил с конца XX века. Также распространен в Гамбии и сопредельных странах Западной Африки.]. Nanga Def?[45 - Приветствие на языке волоф, аналог англоязычной фразы How do you do? («как дела?»).]
Мой любимый учитель – он же мой тренер по баскетболу, энергичный добродушный парень – погибает: в сумасшедшем потоке транспорта на улице Дакара он старается увернуться от затормозившего грузовика, разворачивает мопед и оказывается на встречной полосе. Я тяжело переживаю потерю – это первая смерть близкого мне человека. Похороны усугубляют мою печаль: оказывается, на них никто не плачет! Кажется, я единственный, кто шокирован и удивлен тем, что он умер.
Вокруг меня радостные разговоры о том, какую чудесную жизнь прожил Тренер и что теперь он на небесах, поэтому мы должны ликовать по этому поводу и радоваться за него. Я уверен, что рай изумителен, но просто не могу соотнести его со смертью. По своей сути знаю, что жизнь на Земле – это тоже чудо, праздник, которым следует наслаждаться как можно дольше.
Жизнь меняется в лучшую сторону, когда после школы я выхожу на улицу, чтобы изучать окружающий мир. Чтобы помочь нам по дому родители нанимают 20-летнего англоговорящего гамбийца по имени Дембо, и мы сходимся. Вместе с ним мы моем нашу большую овчарку мраморного (черно-серо-белого) окраса по имени Арашид («арахис» по-французски), и я учусь играть в футбол (точнее в то, что называет футболом весь мир за пределами Америки). Дембо также учит меня водить праворульный «форд-универсал», принадлежащий родителям, на заброшенной французской авиабазе неподалеку от дома. Домашняя прислуга легко доступна (многие люди нуждаются в работе), в результате мы нанимаем еще и приветливого Диало в качестве повара (правда, несколько неуклюжего) и сонного мистера Сану в качестве ночного сторожа.
Я не уверен, что нам действительно нужна вся эта прислуга, но мои родители говорят, что если ты в состоянии помочь, то следует это сделать.
За несколько западноафриканских франков наша семья по выходным часто отправляется на пароме на красивый остров Горе, в прошлом мрачное место, главный центр работорговли на африканском побережье. Мои родители также снимают небольшой домик на соседнем острове Нгор, прямо на небольшом утесе в нескольких футах от кромки воды. Большую часть выходных мы проводим в яркой пироге с подвесным мотором, отдыхаем, плаваем и ныряем с друзьями. Я люблю прыгать с шаткого трехметрового трамплина в заливчик прямо перед домом. Несмотря на то, что залив небольшой, он достаточно глубок; здесь я плаваю между подводными камнями, кишащими морскими ежами, иглобрюхами и муренами. Я узнаю, как добраться до скал, тщательно выбирая время между волнами, и как ловить морских ежей. Мы нарезаем их пополам и едим сырыми обычной ложкой. На вкус они соленые и склизкие, но я быстро привыкаю.
Вскоре я уже могу нырнуть на 25 или 30 футов в глубину (7–9 метров), затаив дыхание и скользя между скальных выступов. Местные жители всегда так поступают при подводной охоте и сборе морских ежей, поэтому мне это кажется несложной задачей. Учусь рыбачить с острогой, и ныряю с трубкой к крючку с наживкой на леске, чтобы понять, что клюнуло. К счастью, сам никогда не становлюсь добычей.
По мере совершенствования во фридайвинге[46 - Фридайвинг (free – свободно и dive – нырять) – ныряние под воду с задержкой дыхания, самая ранняя форма подводного плавания, до сих пор практикуется спортивных и в коммерческих целях.] я начинаю поднимать со дна сокровища – старый хлам с рыболовных лодок: утонувшие шкивы, снасти и якоря. Открываю свой собственный маленький музей в сарае, пристроенном к пляжному домику, и храню там свои находки.
Чувствую себя под водой как дома, спокойным и умиротворенным хозяином этой непривычной среды.
Весь океан, кажется, открывается подо мной и зовет погрузиться еще глубже.
У фридайвинга есть свои ограничения, поэтому, когда старшие французские ребята предлагают научить меня погружению с аквалангом, для меня это уже не игра: читаю все, что могу, о подвигах капитана Жака Ива Кусто и его «Калипсо», и смотрю его документальные фильмы.
Все инструкции по нырянию с аквалангом сводятся к тому, что мне пристегивают к спине два 80-футовых[47 - Алюминиевые баллоны емкостью по 80 фунтов сжатого воздуха каждый. – Прим. авт.] баллона и просто говорят: «Возвращайся, когда у тебя кончится воздух».
Резиновый загубник регулятора[48 - Устройство для снижения давления газа, поступающего из баллона акваланга до величин, позволяющих осуществлять дыхание без каких-либо вредных последствий, а также для подачи газа для вдоха и отведение продуктов выдоха.] воняет старьем и имеет соленый привкус, но я представляю себя Жаком Кусто и погружаюсь под воду на 30 футов. Удивляюсь громкости своего дыхания, которую подчеркивают булькающие звуки пузырьков воздуха, поднимающихся к поверхности. Наслаждаюсь временем, проведенным под водой и ощущением того, что мне не нужно спешить обратно, как при фридайвинге. Я буквально обманываю смерть уже в том первом погружении с аквалангом, несанкционированном и неподготовленном, это цепляет и волнует с самого первого вздоха. Именно тогда решаю научиться правильно погружаться, хотя не совсем готов посветить родителей в свои окончательные планы.
После пары идиллических лет в Дакаре папа вываливает на стол сюрприз: «Мы переезжаем в Бейрут», – говорит он, сообщая новости о своем следующем назначении в компании Boeing. Мне нравится жизнь в Дакаре, и я не хочу бросать школу, Дембо, мои клады, пса Арашида. Кроме того, я ничего не знаю о Ближнем Востоке. Мы снова собираем вещи, прощаемся со всеми и садимся в другой самолет, чтобы направиться на восток.
По дороге останавливаемся на Рождественское сафари в Кении и Танзании. Фауна удивительна – изящные газели, стада слонов, зебр, жирафов, антилоп гну, гиен, гепардов и львов бродят по широким просторам. Мой взгляд перебегает от дикой природы к заснеженной вершине Килиманджаро: мечтаю о том, как буду выглядеть и чувствовать себя, если окажусь там.
Во время экскурсии по заповеднику видим небольшую группу львов.
Наш кенийский гид останавливает машину и объявляет: «Встреча львов!»
Прикручиваю 200-мм телеобъектив к зеркалке и, выскакивая из лендровера, готовлюсь снимать. Мой Canon FTb должен сделать свое дело. Увы, «встреча львов» оказывается спариванием[49 - Игра слов: Lion meeting – Lion mating.]. Хмм… Биология на практике. Некоторые важные уроки жизнь преподносит за пределами классной комнаты.
Ливанский Бейрут – изящный и изысканный город с пятитысячелетней историей на побережье Средиземного моря. Банковская столица Ближнего Востока на тот момент сочится нефтяными деньгами и богатой культурной жизнью. Здесь находится ближневосточный офис Boeing. Мы приземлились в январе 1975 года и нашли действительно хорошую квартиру недалеко от центра города, всего в квартале от главной улицы Хамра-стрит. Похоже на Париж – яркий и шумный, разве что вместо блинниц киоски с шаурмой. Мое любимое место для прогулок с друзьями или в одиночку – рынок, он же восточный базар, переполняющий органы чувств запахами специй и еды, блеском золота, бархатом ковров, звоном меди и навязчивыми призывами к молитве.
Я поступаю в известную в академических кругах Школу американской общины в Бейруте, где вскоре узнаю, что «несколько слишком отстал».
Миссионерская школа в Дакаре тратила много времени на изучение Библии и музыки, но после нее я оказался не силен в английском и математике. Поскольку прошла уже половина учебного года, мне приходится много заниматься, чтобы догнать своих новых сверстников. С помощью наставника и учителей скоро овладеваю навыками современной алгебры и игры в баскетбол. Я со своими растрепанными светлыми патлами и тощей фигурой далеко не самый популярный человек в классе и даже вынужден терпеть издевательства.
Мы останемся в Бейруте всего несколько месяцев до начала гражданской войны в Ливане. Война продлится более 15 лет, и Бейрут разорвут на части мусульманское большинство (в основном неимущее) и христианское меньшинство (относящееся к правящему классу). Центр города станет ничейной землей, известной как «Зеленая линия», и большая часть территории будет практически полностью разрушена. Погибнут тысячи, множество народу покинет страну. Вокруг города появятся лагеря беженцев и контрольно-пропускные пункты на шоссе.
Я провожу беспокойные дни закрывшись в нашей квартире, соседние офисы не работают, дороги пусты, а вдалеке гремят выстрелы снайперов и взрывы. Однажды мы с мамой присутствуем на дружеской вечеринке у бассейна в очаровательном отеле «Сент-Джордж», где раньше тусовались дипломаты и кинозвезды. Снайпер с одной из соседних высоток выцеливает отель. Либо он паршивый стрелок, либо просто пытается напугать представителей западных стран, тем не менее, после нескольких трескучих выстрелов из винтовки зона вокруг бассейна пустеет. Я не слишком напуган, но просто сосредоточился на том, чтобы отвести всех в укрытие.
Мама все сильнее настаивает на том, чтобы я оставался дома по мере того, как ожесточается конфликт. Однажды в два часа ночи буквально в двух шага от нас взрывается супермаркет Смита. Окна зданий вокруг разлетаются под какофонию разбитого стекла. Выглядываю на улицу и вижу, как сотни людей бегают по горящему зданию, проламываясь сквозь обломки, когда прибывают полицейские. Я настаиваю на том, чтобы пойти туда и побродить среди ночи вместе с другими напуганными жителями, пока пожарные и полиция заняты.
Я спрашиваю людей вокруг: знают ли они, что произошло? Магазин принадлежит англичанину и его ливанской жене, и они в основном обслуживают западных покупателей Бейрута. К нашему удивлению, они открывают магазин уже на следующий день. Моя мама спрашивает миссис Смит: «Когда вы снова открылись?» «Дорогая, мы и не закрывались никогда». А магазин уже предлагает молоко и газеты, как будто ничего не изменилось.
Почти сразу после взрыва компания Boeing решает временно перевезти свой персонал в греческие Афины, чтобы дождаться, когда в Ливане все успокоится. Хотя война носит спорадический характер, она слишком близка и смертельно опасна. Мы собираем все, что можем, и с баулами мчимся на такси в бейрутский аэропорт. По дороге замечаю специально устроенные заграждения из чадящих автопокрышек на дорогах, слышу усиливающуюся стрельбу и вижу дым, поднятый артиллерией в горах за городом, а также несколько пыльных танков на городских улицах.
Я не слишком разочарован отъездом, готовлюсь к новым приключениям, и у меня есть ощущение, что Греция может быть отличным местом, чтобы научиться подводному плаванию, на этот раз так, как надо.
Глава 4
Жажда странствий
«Лишь тот, кто рискнет зайти слишком далеко, обретет возможность узнать, на что он способен»
– Томас Стернз Элиот
Афины, Греция, 1975 год
Изредка спрашиваю себя, как выглядела бы жизнь «за белым заборчиком», если бы мы остались в американском пригороде? Я ходил бы в среднюю школу Йорктауна, бегал бы за теми же девчонками, которые когда-то подначивали меня в начальной школе, и вел бы жизнь так называемой типичной американской молодежи. Иногда возникает тоска по последовательности и предсказуемости и, конечно, беспокойство из-за того, что каждые пару лет мы переезжаем и друзей приходится искать заново. Но в основном наслаждаюсь, регулярно начиная с нуля в новой стране и в окружении новой культуры.
Греки наслаждаются жизнью и никогда не парятся по мелочам. «Ола Эйнаи Эндакси!»[50 - ??? ????? ???????], или «все в порядке!». Для моей мамы непринужденный средиземноморский уклад смягчает напряженность, возникшую в Бейруте, и я скоро неплохо устраиваюсь в Школе американской общины в Афинах, одной из двух англоязычных школ в городе. Многие из моих одноклассников тоже приехали из Бейрута, и очень приятно пойти в новую школу с несколькими старыми друзьями.
В Бейруте я выучил ругаться по-арабски как пьяный матрос на берегу, хотя, конечно, не перед родителями, особенно перед мамой. В Греции овладеваю искусством витиевато материться, быстро усвоив важнейшие непристойные выражения с соответствующими жестами.
Работа отца (маркетинг самолетов и авиационных услуг по всему Ближнему Востоку) на самом деле остается прежней – меняется только его служебный адрес. Но мама сталкивается с новыми проблемами: она намерена найти для нас место, где мы сможем жить и постоянно общаться. Прожив пару месяцев в афинском «Хилтоне», мы поселились в Глифаде, сонном пригороде Афин, через дорогу от моей средней школы. Поблизости находится совместная греко-американская авиабаза Эллиникон, поэтому по выходным здесь много других американских детей, а также взрослых американцев-экспатов.
Семейная страсть к путешествиям и впредь бросает нас в такие места как Египет, Советский Союз, Австрия, Бельгия, Польша, Турция, Венгрия, Румыния, Индия, Таиланд, Сингапур, Гонконг и Япония. В моем ведении оказывается поистине впечатляющая коллекция гигиенических пакетиков, собранных мной и нашими друзьями во время перелетов. Пакет от Royal Nepal Airlines, расписанный вручную – мое сокровище, а пакеты от TWA[51 - Trans World Airlines (TWA) – одна из крупнейших американских авиакомпаний, основанная в 1925 году, конкурировала с Pan American World Airways (Pan Am) на международных маршрутах с 1946 до 1978 года.] я использую по назначению или храню в этих странным контейнерах кассеты с фотопленкой для проявки.
Как будущий абитуриент пытаюсь избавиться от равнодушного отношения к учебе. В мозгах что-то щелкает, побуждая меня принять осознанное решение учиться в школе как можно лучше: чтобы продолжать жить полной приключениями жизнью и путешествовать, как мои родители, мне нужно поступить в престижный колледж. Каким-то образом обнаружив своего «внутреннего ученика», почти мгновенно перехожу из неуспевающих в отличники. Помогает то, что при изучении литературной классики или географии древнего мира, я могу на самом деле посетить римский Колизей или греческий Акрополь. И люблю отправляться с друзьями на греческие острова по выходным.