Плакат в спортзале сразу бросается в глаза – в нем что-то говорится о санях. Стэнфордская студентка Бонни Уорнер, член олимпийской сборной США по санному спорту 1984 года, проводит по всей стране однодневные летние отборочные соревнования в поисках представителей других видов спорта, которые могут заинтересоваться скоростным спуском на санях.
Этот спорт гипнотизирует меня с прошлых зимних Олимпийских игр: пулей просвистеть по ледовой трассе на санях размером с поднос из кафетерия со скоростью до 90 миль в час с чрезвычайными перегрузками на безумно крутых виражах? О боже, да!
Итак, в 1985 году провожу свой 24-й день рождения среди 75 совершенно незнакомых людей неподалеку от Стэнфордского линейного ускорителя и столицы венчурного капитализма, лежа на спине и уклоняясь от движущихся конусов на крутом склоне у Сэнд-Хилл-роуд.
Энергичная и сильная Бонни устраивает почти нереальный слалом и показывает нам, как делать карвинговый[63 - Карвинг – термин, пришедший из лыжного спорта, означает стиль катания, характеризующийся отсутствием бокового проскальзывания саней в повороте. Карвинг (carving) значит «резать». Название возникло потому, что сани, наклоненные в повороте, как бы режут краем полозьев склон, оставляя ровные глубокие борозды, в отличие от обычного катания, когда полозья в повороте проскальзывают поперек движения, снижая скорость и оставляя более широкие и не такие глубокие следы.] поворот на грубых тренировочных салазках, оснащенных колесами от карта. Она демонстрирует способы управления санями, нажимая плечом и подтягивая противоположную голень. Приемы требуют чрезвычайной сосредоточенности, ловкости и быстрой реакции в сочетании с любовью к адреналину. Как будущий астронавт я полагаю, что приключение, где адреналина выше крыши, поможет мне в будущем научиться справляться с другими сложными ситуациями.
К концу дня, взмокнув под шлемом на летнем солнце, остаюсь одним из немногих, кто проходит трассу невредимым, и осознаю, что у меня есть ненасытная жажда скорости. Санный спорт заставляет меня чувствовать себя живым даже сильнее, чем вождение родстера или полет на «Цессне». Мечтаю о том, как выйду на настоящую ледовую трассу в Центре олимпийской подготовки в Лейк-Плэсиде, Нью-Йорк. Сюда меня пригласили на три недели тренировок – и я заболел этим спортом на всю жизнь.
Официально сани стали олимпийским видом спорта только в 1964 году, на играх в Инсбруке, Австрия. Несмотря на то, что я достаточно опытный и бесстрашный лыжник, никогда бы не подумал, что окажусь ногами вперед на санях, движущихся на варп-скоростях[64 - В фантастике (например, в вымышленной вселенной Star Trek) межзвездные расстояния преодолеваются за приемлемое время с помощью так называемого «варп-двигателя» (англ. Warp drive, двигатель искривления). Это собирательный фантастический научно-теоретический образ технологии или явления, смещающего пространство-время внутри зоны вокруг корабля, относительно пространства-времени вне него.] к олимпийским наградам. «Олимпийские мечты сбываются», обещает объявление в спортзале. Отправляюсь за этой мечтой.
При спуске на санях переход от озноба на старте к облегченному выдоху в момент удара в пенопласт обшивки в конце трассы занимает меньше минуты. Садишься на сани прямо, облаченный в прорезиненный спортивный костюм из лайкры и остроносые сапоги, шипованными перчатками осторожно опускаешь защитное стекло, превращающее тело человека в обтекаемую пулю. Ты – в другом мире, слышно только эхо собственного дыхания в тишине шлема. Зафиксировав каблуки на изгибах полозьев, сильно раскачиваешь сани взад-вперед из сидячего положения, а затем, резким толчком таза и движением плеч отталкиваешь поручни по бокам от стартового створа. Потом 2–3 быстрых агрессивных гребка шипованными перчатками по твердому льду, и вот оно, время обрести душевное равновесие и каким-то образом даже стать грациозно-изящным.
После старта плавно ложишься на спину ногами вперед на сани весом в 50 фунтов и стремишься вдоль идеальной воображаемой кратчайшей линии вниз по трассе. Давишь ногами и плечами, меняя точку контакта полозьев со льдом. Если все делаешь правильно, то сани управляются легким изменением положения тела, без лишних заносов, которые срезают лед и увеличивают время спуска. Это очень необычно – когда мир проносится мимо с ошеломляющей скоростью, надо расслабиться. В этом спорте выигрыш часто измеряется в миллисекундах, а чем незаметнее и плавнее движения на входе, и чем меньше ошибок, нуждающихся в исправлении, тем быстрее движешься.
Шлем и стекло защищают голову и лицо от увечий, а шейный ремешок предохраняет затылок от отскока ото льда. Во время самых жестких поворотов саней тело испытывает перегрузку в 6 единиц (6 g). Очень тонкие пластиковые прокладки, отформованные под ваши запястья, локти, колени и плечи, смягчают боль при случайном касании боковой стенки трассы, но ничто не поможет, если потеряешь контроль и загремишь рикошетом, как мелочь в кармане джинсов внутри барабана стиральной машины.
Для победы в соревнованиях надо распластаться на санях и расслабиться, поглощая микронеровности, когда с грохотом летишь вниз по ледяной трассе. Один из наших тренеров, советский невозвращенец Дмитрий Фельд, говорил мне на своем ломаном amerikanskom: «Держи голову ровно, или я отрублю ее, как большевик в революцию». Отличный совет, так как, выгибая шею, чтобы осмотреться, создаешь огромное аэродинамическое сопротивление, поэтому надо (насколько это возможно) полагаться на периферийное зрение, но в большинстве случаев все вокруг размыто.
В идеале, входя в вираж перед поворотом необходимо лишь ненадолго взглянуть вниз из-под мышки, но по большей части времени голова должна находиться по потоку далеко сзади, и судить о том, как проходишь трассу, можно лишь боковым зрением.
Набивая синяки и шишки, я быстро узнаю, что ключ к динамическому управлению санями – это тщательно рассчитанное и изящное применение силы. Учусь направлять свою энергию и тревожность на разгон по трассе в Лейк-Плэсиде, стуча стальными полозьями и сбивая кристаллы льда с почти вертикальных стен. Со скоростью 50, 60, а потом и 70 и даже 80 миль в час передо мной проносятся испуганные лица моих сверстников. Каждый заезд длится от 45 до 50 секунд, но к тому времени, когда пересечена финишная черта, я, как правило, обливаюсь потом, задыхаюсь, иногда получаю ушибы, и всегда – адреналин зашкаливает, когда я выхожу из состояния похожего на транс или поток.
В таком состоянии можно выполнять не более 4–6 заездов в день, а общее время, проведенное на льду, составляет менее 6 минут. Все остальное – это подготовка тела и сознания, а потом отдых.
Возможно, это не так опасно, как кажется? В то время как спортсмены получали серьезные увечья, а два олимпийца погибли при подготовке к соревнованиям, большинство травм на санях – это удары и ушибы, хотя и покрывающие порой тело с головы до ног. Несмотря на скорость и выброс адреналина, который, честно говоря, может вызывать зависимость, спуск на санях – не лучший спорт для помешанного на скорости наркомана или сорви-головы. Требуется дисциплина и спокойствие, чтобы убедить сани безопасно съехать по трассе.
Недолгое пребывание в Лейк-Плэсиде заставляет нас, новичков, отнестись к спорту серьезно, и в моем случае это срабатывает. Я подсел. Мои плановые три недели превращаются в целую зиму, поскольку я всерьез думаю побороться за награды Калгари-88. Бонни Уорнер говорит, что для подготовки к участию в соревнованиях обычно требуется 4 года тренировок, поскольку другие саночники начинают заниматься спортом с детского возраста. Предстоит соревноваться за одно из четырех мест с парнями, которые уже профессионалы, так что нужно наверстать упущенное за два с небольшим года, оставшиеся до отбора в сборную США для участия в зимних Олимпийских играх 1988 года. Никогда не забуду, как мы с длинноволосым Джоэлем Пескиным в его «Шэви Эль-Камино» едем к трассе: сани и его фиолетовый спортивный костюм лежат в багажнике, а из динамиков стереосистемы гремит Highway to Hell AC/DC.
По прошествии трех месяцев прохожу всю трассу в мужской одиночной категории – редкое достижение для начинающих саночников. Лейк-Плэсид известен среди опытных конкурентов как самая трудная в мире трасса для мужчин. По словам тренера Дмитрия, «на вираже № 3 вместо того, чтобы смотреть вперед, смотришь в глаза Богу».[65 - Aimee Berg, “OLYMPICS; Astronaut’s Adventure on Earth: Luge,” New York Times, November 6, 1998. – Прим. авт.] Тренировка сознания оказывается не менее важна, чем физическая тренировка тела, и кажется, что одно сопрягается с другим. Сюда входит и понимание опасностей в конкретной ситуации, и определение стратегии для их преодоления.
Неудача чревата тяжелыми ушибами и мучительной болью в суставах, когда тело рикошетит ото льда словно маленький стальной шарик в каком-то адском пинболе. Но без этого я не могу прочувствовать, насколько я живой, и подсознательно твержу уроки, которые растянутся на всю жизнь. Я начинаю глубоко исследовать стоящие передо мной проблемы, нахожу подходящие решения для тела и сознания, а затем методично подступаю к самым сложным задачам с большей уверенностью.
Мама по природе осторожна и по-матерински заботится обо мне, поэтому не приходится напоминатьей, что я не собираюсь получать травмы. Верьте или нет, но я на самом деле очень забочусь о безопасности. Адреналиновые наркоманы – не мои герои. Итальянец Пауль Хильдгартнер,[66 - Пауль Хильдгартнер (итал. Paul Hildgartner) – итальянский саночник, двукратный олимпийский чемпион, серебряный призер Олимпийских игр 1980 года на одноместных санях, неоднократный чемпион мира и Европы. Знаменосец сборной Италии на Олимпиаде-1984.] завоевавший три олимпийские медали в санном спорте за упорство и стабильные результаты – вот образец, к которому я подсознательно стремлюсь.
Начинаю практиковать предварительную визуализацию,[67 - Визуализация (направленное воображение) – представление себе некоего образа или сценария на определенную тему и с определенной целью.]лежа на полу или на скамейке перед забегом, физически и мысленно беря себя в руки. Я хорошо умею двигать своим телом в той же последовательности, в какой оно будет двигаться во время заезда по трассе. Позже использую этот навык во многих жизненных ситуациях – от хирургических процедур до подводного плавания и от выхода в открытый космос до высокогорного альпинизма. Узнаю, что если не можешь заранее предвидеть успех, он случается гораздо реже.
Из Калифорнии сообщаю в Стэнфорд, чтобы мне позволили разработать новый учебный план для медицинской школы с учетом пяти месяцев всесторонней подготовки и соревнований по санному спорту с ноября по март. Затем следуют 7 месяцев коловращения в клинике медицинской школы и поддержание формы. Интенсивное поднятие тяжестей, бег на короткие дистанции, бег по ступенькам стадиона Стэнфорд и езда на велосипеде становятся частью моих тренировок в межсезонье, когда я не курсирую на санках, поставленных на колеса, уклоняясь от оранжевых конусов, бегунов и собак, несясь на скорости 40 миль в час вниз по самодельной трассе для слалома в Сэнд-Хилл-роуд. Стэнфорд оказал мне огромную поддержку в моих поисках, и преподаватель-медик часто гордо представляет меня на обходах в больнице как студента-люгера[68 - Игра слов: англ. Luger – это и человек, катающийся на санях, и немецкий пистолет «люгер» времен II Мировой войны.].
«Мы предпочитаем, чтобы нас называли саночниками», – протестую я, но безрезультатно.
Мой партнер в межсезонье – парень по имени Рэй Окампо. Мы сошлись на баскетболе. Кроме того, его отец служил во флоте, поэтому он, как и я, постоянно переезжал в детстве. Рэй – самый приятный, привлекательный и сердечный из всех, кого только можно встретить. Он работает штатным адвокатом в небольшой, но быстро развивающейся IT-компании Oracle (главным юрисконсультом которой станет впоследствии), когда не гоняет на санях. Он родился на Филиппинах и прожил большую часть своей жизни в Соединенных Штатах. Рэй планирует побороться за место в олимпийской сборной США, но на случай, если не выйдет, имеет запасной план, вдохновленный Уолтером Митти[69 - «Тайная жизнь Уолтера Митти» (англ. The Secret Life of Walter Mitty) – кинофильм режиссера Нормана Маклауда, вышедший на экраны в 1947 году и основанный на рассказе Джеймса Тербера. Повесть о сотруднике издательства, в фантазиях превращающегося в персонажей приключенческой и любовной литературы, которую вынужден читать по долгу службы. В 2013 году вышел ремейк, снятый Беном Стиллером.]: побороться за Филиппины.
Так как я выше, чем большинство спортсменов-саночников, и у меня длинные руки и ноги, приходится дорабатывать сани под свое телосложение. В Центре олимпийской подготовки в Лейк-Плэсиде есть небольшая мастерская, где мы работаем с санями. Я покупаю свои на распродаже и затем модифицирую сиденье (обтекатель, где будет лежать мой торс) вместе с куфенами (Kufen – по-немецки «полозья»), на которые буду давить ногами. Ткань и лента из стекловолокна нарезаются по размеру, вымачиваются в вонючей эпоксидке и формуются вручную в виде изогнутой хоккейной клюшки (при этом обрывки остаются на руках и на одежде). Как только сани высохли и отшлифованы, на передней части полозьев пишу их название. Называю их в честь самых знаменитых из известных мне санок – «Роузбад» (Rosebud[70 - Игра слов: Rosebud одновременно может означать и «лепесток розы», и «дебютанта».]). Рэй также возится со своими санями и нарекает их «Кори Акино Экспресс» (Cory Aquino Express), отмечая таким образом падение филиппинского диктатора Фердинанда Маркоса[71 - Мария Корасон Кохуангко-Акино (исп. Mar?a Corazоn Cojuangco-Aquino, 25 января 1933–1 августа 2009), также известная как Кори Акино – 11-й президент Филиппин (с 1986 по 1992 годы), вступила в должность после смещения Фердинанда Маркоса.].
На пути к олимпийским состязаниям я участвую в соревнованиях в Лейк-Плэсиде, а затем в Европе, в одиночном и парном разрядах[72 - Олимпийская программа соревнований по санному спорту включает в себя 4 дисциплины: одиночные заезды среди мужчин, одиночные заезды среди женщин, двойки среди мужчин и эстафета с участием представителей перечисленных видов программы.]. Но парный заезд чуть не прерывает мою карьеру в санном спорте и только чудом не закрывает мне путь в космос. В преддверии Национального чемпионата по санному спорту 1987 года, примерно за год до зимних Олимпийских игр, я оцениваю свои шансы: становится ясно, что соревнования в парном катании на санях будут немного более легким способом попасть на олимпиаду. «Роузбад» не подходит для двух человек, поэтому я одалживаю старые сани-двойку и готовлюсь к выходу на лед с жилистым Риком Фраем, бывшим борцом, который будет на санях номером один. Я буду номером два, как водитель, пристегнутый к верхней площадке саней, а Рик должен будет помогать передавать усилия от меня полозьям на льду.
В финальном заезде мы хорошо стартуем, ускоряемся, минуя верхние виражи, но при переходе от кривой № 10 к кривой № 11 сталкиваемся с проблемой: очень поздно выходим из огромного виража в форме греческой буквы омега (?), за что приходится платить серьезную цену. Примерно 400 фунтов стали, дерева, стекловолокна и двух тел, движущиеся со скоростью, примерно 60 миль в час, превращаются в мячик для пинг-понга. Мы входим в следующий вираж слишком поздно, и, прежде чем я это осознаю, переворачиваемся, повиснув в воздухе вниз головой, а моя правая голень все еще скользит по дальнему краю трассы.
Все происходит так быстро, что видя сплошной лед на 4 фута под собой, мне трудно понять, что на самом деле происходит? Я все еще привязан к снаряду, который, кажется, навсегда потерял опору. Но каким-то образом мы падаем на бок, скользим на плечах, дыхание полностью сбивается. Не иначе как с божьей помощью нам удается стабилизировать сани и проскочить через финишную черту. Чудом, сделав глубокий вдох и проверив, все ли части тела на месте, мы оба медленно уходим, приветствуя зрителей (они аплодируют стоя) со смесью испуга и облегчения на лице.
Для того, чтобы достичь наилучшего результата на Олимпиаде следующей зимой, начиная с этого дня концентрируюсь на том, чтобы стать самым лучшим саночником-одиночкой, какие только могу быть.
Заезд по трассе для мужчин-одиночек[73 - Мужчины стартуют с самой верхней точки трассы, женщины и двойки берут старт на три виража ниже.] в Лейк-Плэсиде до сих пор считается настолько опасным, что некоторые иностранные спортсмены отказываются участвовать в соревнованиях, но у команды США выбора нет. Нередко саночники получают травмы, падая лицом на лед или рикошетя от стенок трассы на ужасном переходе между виражами № 2 и № 3, когда правая и левая сторона меняются менее чем за мгновение ока.
Мне удается собрать воедино лучшие заезды в моей жизни при отборе в олимпийскую сборную – серию из трех гонок, каждая из которых состоит из 4 заездов. Я записал свои лучшие результаты, включая два 7-х и одно 13-е место. Поскольку на табло в нижней части трассы есть 7 мест для имен участников, очень приятно видеть слово «PARAZYNSKI», сложенное из лампочек.
Сколько бы я ни готовился и ни тренировался (включая бесконечные часы ночных морозных тренировок в Лейк-Плэсиде при ледяном ветре), при отборе в Национальную сборную США на Олимпиаду 1988 году я финиширую девятым. Только первая тройка может участвовать в соревнованиях, а четвертый – запасной. Мне уже 26, и моя олимпийская мечта внезапно рушится. Всего этого времени и всей этой боли – вместе с дрожью, потом, синяками и часами предварительной визуализации – оказалось недостаточно. Я отдал все свои силы, но, к сожалению, пришло время оставить «Роузбад».
Затем звонит Рэй Окампо. «Эй, почему бы тебе не приехать в Альберту и помочь мне?» Альберта? Калгари? Что? Я не часто видел Рэя в последнее время (он тренируется и участвует в гонках на других трассах, когда не работает по 16 часов в Oracle), и оказывается, что Олимпийский комитет Филиппин собирается принять его двойное гражданство и разрешить ему участвовать зимней Олимпиаде 1988 года. Рэй – в команде по санному спорту, и ему нужен тренер. Я. Поеду. На. Олимпиаду!
По словам Рэя, он обратился ко мне по нескольким причинам. Во-первых, из-за симпатии, во-вторых, зная, что я построил собственные сани, и кое-что понимаю в них. В-третьих, я почти что врач и обладаю навыками неотложной помощи, которые, как мы оба надеемся, не понадобятся. Наконец, он предполагает, что мы отлично проведем время вместе в Олимпийской деревне. Кроме того, он вспоминает, что одна из моих личных целей – встретиться с гламурной и очень популярной фигуристкой Катариной Витт[74 - Катарина Витт (нем. Katarina Witt) – двукратная олимпийская чемпионка в одиночном катании (1984, 1988), 4-кратная чемпионка мира (1984, 1985, 1987, 1988), 6-кратная чемпионка Европы (1983–1988 подряд), 8-кратная чемпионка ГДР.] из Восточной Германии.
Моя собственная олимпийская мечта рухнула, но дружба с Рэем приводит к чему-то еще большему – я поддерживаю олимпийскую мечту друга. Если я хочу учиться на неудачах, я должен быть открыт для новых идей и разных путей к успеху. Как тренер Рэя и глава филиппинской делегации на зимней Олимпиаде (последнее – вынужденное повышение, поскольку никто из Олимпийского комитета Филиппин в Калгари не явился), получаю почетное право остаться в Олимпийской деревне вместе с другими спортсменами, включая Эдди «Орла»[75 - Майкл Эдвардс (Michael Edwards, более известен как Эдди Орел Эдвардс) – британский лыжник, первый представитель Великобритании на зимних Олимпийских играх в прыжках с трамплина.] и ямайскую бобслейную команду. И, да, Рэй знакомит меня с Катариной Витт! Посещаю ежедневные планерки руководства олимпийских комитетов. Играю в видео-аркады на автоматах, потею в тренажерном зале, танцую на дискотеке и угощаюсь тяжелыми углеводами вместе с другими атлетами.
Лучший момент – шествие команд на церемонии открытия. Мы, безусловно, самая маленькая делегация на параде. Рэй называет нас «блондин и филиппинец», и я никогда не забуду, как он гордо нес флаг, когда мы вышли на стадион под громкие возгласы. Даже при том, что холодно до обморожения мозга —10 °C – мы решили не надевать шапки, чтобы зрители могли видеть контраст между моими золотыми локонами и черной смолью волос Рэя. Наши сине-красные лыжные куртки с желтой вышивкой смутно напоминает цвета филиппинского флага. Толпа, кажется, действительно болеет за нас, даже несмотря на разочарование: ABC[76 - American Broadcasting Company (ABC) – американская коммерческая телевизионная сеть.] объявляет перерыв на рекламу в то время, когда нас формально объявляют, и мы радостно принимаем роль очаровательных аутайдеров. Рэй все еще клянется, что нас приветствовали громче всех, даже громче, чем канадскую команду. Я не совсем уверен, но мои уши заледенели и все еще не оттаяли, оставшись без шапки тем вечером.
Пришлось сильно напрячься, когда всего за два дня до церемонии открытия Рэй разбил один из полозьев, используемых для управления. Он должен пройти завтра трассу без сучка и задоринки, если хочет получить шанс на официальное участие в состязаниях. Ремонтирую полоз, пока по телевизору идет «МакГайвер»[77 - «Секретный агент МакГайвер» (англ. MacGyver) – американский приключенческий телесериал, созданный Ли Дэвидом Злотовым, с Ричардом Дином Андерсеном в главной роли секретного агента Ангуса МакГайвера, транслировавшийся на ABC и других телеканалах с 1985 по 1992 год.]: представляю себя хирургом-ортопедом, столкнувшимся с переломом бедренной кости с полным смещением отломков – соединяю «кость», затем оборачиваю ее стекловолокном и заливаю смолой. Шлифую лезвия полозьев[78 - Лезвия, вернее даже сталь, из которой они изготовлены, считаются самой важной частью саней для соревнований. В зависимости от трассы и состояния льда спортсмены полируют и обрабатывают лезвия полозьев наждачкой и всевозможными притирками.], а затем всю ночь крашу в подвальной мастерской Олимпийской деревни. «Кори Акино Экспресс» выглядит хорошо – как новый. И на следующий день Рэй действительно готов участвовать в соревнованиях, представляя страну, в которой родился. Сказать, что мы оба в восторге – не сказать ничего.
В своем 4-м и последнем заезде олимпийских соревнований по санному спорту среди мужчин Рэй финиширует 35-м и не получает медалей. Но уже само участие в Олимпиаде означает гонку по льду за личным рекордом, в которой он выступил против заслуженных ветеранов на санках, собранных из обломков за ночь аварийного ремонта. И в довершение всего, каждый олимпиец, не исключая и тренеров, получает особую бронзовую медаль (но без ленты). Может, это звучит глупо, но, будучи гордым другом Рэя и его пит-стопным[79 - Автор шутит, сравнивая свою работу с технической остановкой машины Формулы Один во время гонки для заправки топливом, смены шин, быстрого ремонта и проверки технического состояния. Для успешного выполнения пит-стопов (англ. pit stop, досл. «остановка над ямой») необходима согласованная работа всех членов команды, отточенная на многочисленных тренировках.] механиком, я чувствую, что это и мой звездный час.
Глава 6
После смерти отоспишься
«Распахни объятья мигу,
Окунись в себя, как в книгу —
Сегодня в ней напишешь ты
Лишь первую страницу».
– Наташа Бедингфилд, «Ненаписанное»
Моффет-Филд, Калифорния, 1988 год
Несмотря на то, что я никогда не говорю об этом открыто, даже своим родителям или девушкам, с которыми встречаюсь, мечта стать астронавтом по прежнему жива, она горит у меня внутри. Я секретный ASHO (произносится как аз-хо), сокращенно от Astronaut Hopeful («Надеющийся стать астронавтом») – лестное прозвище, которое настоящие астронавты используют для людей вроде меня, которые хотели бы стать такими как они. Мои покатушки на санях – это просто еще одно приключение, и когда тренер Дмитрий и другие побуждают меня продолжить подготовку к Зимним Олимпийским играм 1992 года в Альбервиле, я осознаю, что пора двигаться дальше. Мне нужно повернуть всю свою энергию обратно в медицинскую школу, отложить в сторону мечту о полетах на льду и вместо этого преследовать мечту о полете в космос.
Сразу после возвращения с Олимпийских игр в Калгари я подаю заявку на стипендию для аспирантов NASA в Исследовательском центре Эймса, прямо по шоссе 101 от Стэнфорда. В обмен на мою работу и помощь в исследованиях NASA заплатит за год обучения в медицинской школе, и я получу небольшую задачу в настоящей космической программе. Я работаю в лаборатории физиологии доктора Алана Харгенса, начальника отделения космической физиологии.
Алан, доктор философии с датскими корнями, известен во всем мире своими новаторскими экспериментами в области гравитационной биологии и является одним из самых умных ученых, каких я когда-либо встречал. У него потрясающее остроумие, он по памяти может цитировать десятки ярких лимериков[80 - Лимерик – популярная форма короткого юмористического стихотворения, построенного на обыгрывании бессмыслицы, возникшая в Великобритании.], и, как известно, сам способен создавать оригинальные лимерики для особых случаев.
Доктор Харгенс широко известен опубликованной им статьей о том, как некоторые особенности физиологии жирафов предотвращают опухоли конечностей и мозга. Он проводил исследования по адаптивной физиологии животных во всем мире, включая Антарктиду. В Центре Эймса (NASA) он пытается определить, почему у астронавтов в космосе отекает лицо. Мой проект в его лаборатории особенно дерзок – мы стремимся измерить 4 так называемых «давления жидкости Старлинга»[81 - Эрнест Генри Старлинг (англ. Ernest Henry Starling) (17 апреля 1866–2 мая 1927), английский физиолог, автор трудов по лимфообразованию, кровообращению, физиологии кишечника, функции почек и т. п. Более всего прославился благодаря закону Франка-Старлинга, показывающему зависимость систолического давления сердца от конечно-диастолического объема крови.], поместив человека на ложе с наклоном 6° головой вниз. Перераспределение жидкости, возникающее при этом, имитирует процессы, происходящие в организме в космической невесомости. Для последующих исследований мы используем парикмахерское кресло, хирургический микроскоп и микропипетки, доведенные до настолько малой толщины, что можно вонзить иглу в бьющийся кровяной капилляр и измерить пульсирующее внутри давление. Результаты этого исследования получают широкую известность, цитируются и, в конечном итоге, публикуются в американском «Журналом прикладной физиологии».[82 - S. E. Parazynski et al., “Transcapillary Fluid Shifts in Tissues of the Head and Neck During and After Simulated Microgravity,” Journal of Applied Physiology 71, no. 6 (1991): 2469–2475. – Прим. авт.]
В космосе у астронавтов часто развивается отек или припухлость лица, сопровождаемые легким насморком и головной болью, потому что из-за отсутствия силы тяжести кровь и тканевые жидкости не приливают больше от головы к ногам, как это происходит на Земле. И напротив, у астронавтов, по-видимому, развиваются «птичьи лапки» – жидкости так перераспределяются в центральной системе кровообращения, что обхват ног (бедер и голеней) уменьшается на 10–30 %.[83 - Mark Springel, “The Human Body in Space: Distinguishing Fact from Fiction,” Science in the News (blog), July 30, 2013, http://sitn.hms.harvard.edu/flash/2013/space-human-body/. – Прим. авт.]
Через несколько дней в космосе устанавливается новый баланс жидкости, и отек лица сходит, хотя у некоторых астронавтов при длительных экспедициях наблюдаются значительные, потенциально необратимые изменения остроты зрения. Сейчас известно, что это – результат легкого хронического повышения внутричерепного давления. Для ученых-медиков важно понять это явление и решить проблему в интересах будущих астронавтов, отправляющихся в длительные экспедиции, особенно тех, кто когда-нибудь предпримет двух- или трехлетнюю миссию на Марс.