Осень со вкусом кофе. Коллекция уютных историй
Это прозвучало так наивно, стыдно, глупо. Но старик не стал смеяться. Он указал узловатым пальцем на свинцовые тучи над морем и сказал:
– Тогда иди сейчас. Слыхал, что по радио передают? Ночью придёт шторм. Как его… Агата придёт. Разденет твой кипарис догола. В следующем году он, конечно, тоже алым оденется… Но кто знает, что тогда будет? Зиму пережить – не реку перейти. Мы другие станем. Мир другой.
Март застыл.
«Поступление я тоже откладывал, пока факультет не закрыли».
– А… а как же кофейня?
Старик хмыкнул:
– Ну не ходи тогда. Тебе решать. Ты тут хозяин.
Крошечная чашка опустела; последняя капля эспрессо показалась отчего-то сладкой.
В зал Март вернулся как в забытьи. Быстро раскидал очередь, перемыл посуду и протёр столы; проверил список поставок на завтра, сделал себе пометку, что салата с тунцом можно заказать поменьше, а «цезаря» – побольше, его ведь сегодня часто спрашивали. Поменял чековую ленту в кассе; прикинул, не взять ли в самом деле человека на подработку, если и дальше нагрузка в обеденные часы будет такая же…
«А ведь я даже не думаю, спросить ли мнение отца на этот счёт, – осознал вдруг Март. – Потому что я принимаю решение… а он соглашается?»
И сказал вслух – тихо, но ясно:
– Я здесь хозяин.
Что-то словно бы щёлкнуло в голове.
Это он, Март, захотел сохранить «Маяк» после смерти дедушки. И отремонтировал потом своими руками; и составил меню; и придумывал хитрости, чтобы завлечь сюда гостей – не только туристов, падких на всё яркое и красивое, но и соседей тоже. Чтобы сюда возвращались с радостью, чтобы звали с собой друзей… Чтобы это место и впрямь стало маяком среди неурядиц и бурь.
– Я даже пустил слух про рисунки-пророчества на стаканчиках, – пробормотал Март, опираясь на стойку. Голова немного кружилась, словно мир раздробился на тысячу сияющих фрагментов, а теперь складывался заново, иначе, правильно, как в калейдоскопе. – И мне это нравится. Нравится.
Он чуть опустил руку – и вслепую коснулся дурацкого плаката с котёнком. В ушах зазвенел призрачный голос Виты: «У тебя всё есть».
Тогда, утром, слова прозвучали как издёвка; сейчас они казались откровением.
«Я всё это время делал то, что хотел. И сейчас могу делать».
Звякнул колокольчик над дверью.
– Переверните табличку, пожалуйста, – весело попросил Март, не поднимая головы. – Мы сейчас закрываемся до вечера. Технический перерыв.
Женщина в пышных серо-синих юбках – та самая, с картами, любительница ледяного кофе – выразительно выгнула брови.
– Выгоняете меня, значит? Ну-ну… Ладно, я не обижаюсь, – хмыкнула она и, приблизившись к стойке, ткнула пальцем в меню. – Мятный фраппе! Чтоб совсем подморозило. А что за технический перерыв? Уборка?
– Ну, это же «Маяк», – серьёзно ответил Март. – Ему нужно топливо, чтобы светить. Пойду за топливом.
…А через пять минут выскочил с чёрного хода, зажимая под мышкой скетчбук и футляр с маркерами.
«Надеюсь, успею».
«Агата», зарядившись ледяными северными ветрами, бушевала у горизонта – стена иссиня-чёрных туч. А выше была ясная полоса чистого неба, лилово-голубая, нежная. Садилось солнце – оранжевый жгучий шар, и на воде дрожала огненная дорожка.
Март ускорил шаг, а потом и вовсе побежал – мимо рынка, мимо Каштанового бульвара, вниз, к Старой набережной. Вдоль парка у закрытой гостиницы «Союз», мимо водонапорной башни…
Море появилось внезапно – развернулось полотном без конца и края, всё в белых бурунах и тревожных отсветах.
В лицо пахнуло холодом и солью.
– Как я давно здесь не был, – пробормотал Март. – С ума сойти…
Дыхание сбилось, в боку закололо, и пришлось перейти на шаг. К концу набережной он добрался, когда солнце одним краем коснулось полосы туч у горизонта. На песке, словно нечёсаная кудель, лежали водоросли, выброшенные волнами. Нос щекотало запахом йода.
Болотный кипарис в величественном алом уборе высился у самого края кладбищенской ограды – такой огромный, такой ослепительно-яркий, что захватывало дух. Часть иголок уже осыпалась, и лужи между вспученными корнями были точно подёрнуты алой пеной. И на песке, в полосе прибоя, тоже горели алые полосы – ветер относил опавшую хвою даже туда.
Март смотрел на него, словно пытался впитать взглядом, и чувствовал, как дышать становилось легче. Художественный институт с его бюстом Цезаря, обшарпанное общежитие в доме на столбах, загазованный воздух, пробки и толкотня в метро… неслучившиеся выставки в галерее у Арины, вымечтанное богатство и слава – всё это сделалось вдруг невероятно далёким.
Неважным.
А важным было то, как зябнут пальцы на ветру; как пахнет морем; как отчаянно, навзрыд пламенеет кипарис, которому суждено облететь уже ближайшей ночью.
Март присел на парапет набережной, привалившись спиной к фонарному столбу, раскрыл скетчбук и начал рисовать. Маркеры выпадали из футляра; где-то над морем с воплями носились чайки, как в последний раз, а узкая полоса чистого неба наливалась цветом, становилась пурпурной, багряной, золотой.
Прорастал на бумаге кипарис: стройная пирамидальная крона – тонкие алые штрихи, мощный ствол и вспученные корни – оттенки коричневого, серая кладбищенская ограда, хмурое небо, лёгкий птичий силуэт… Кажется, в кармане время от времени жужжал телефон; солнце успело наполовину опуститься за горизонт, и свет угас.
Погружённый в себя, Март почти этого не замечал.
Пальцы озябли, но в груди было тепло, и сердце колотилось размеренно и сильно, в такт накатывающим на берег волнам.
Вдруг раздался вибрирующий, пронзительный женский крик – не отчаянный, а словно бы гневный, как если бы кто-то пытался выплеснуть всю накопившуюся бессильную ярость вовне.
– А-а-а! Ненавижу! Чтоб вы все… А-а-а-а!
«Не моё дело, – подумал Март, замирая. Кипарис пылал на листе бумаге – незавершённый, но прекрасный. – Это не моё дело».
А потом обернулся.
История вторая
Потерянное письмо
ДЕНЬ НАЧАЛСЯ ЧУДЕСНО.
Иву разбудил запах панкейков. Сквозь сон померещилось даже шипение теста на сковороде, но потом ясно стало, что это просто машина на улице проехала, и шины сделали ш-ш-ш по опавшей листве на обочине. Внизу, на первом этаже, щебетали канарейки. Бурчал брат – не хотел идти в школу и просил маму написать в чат классной руководительнице.
– Скажи, что я простудился! А то буду есть лёд из морозилки! И по-настоящему заболею! – грозился он.
«Вот глупый, – думала Ива, жмурясь и перекатываясь по кровати так, чтобы завернуться в одеяло и стать как шаурма. Спать в своей постели ей нравилось; это было гораздо, гораздо лучше, чем в палате или, например, на кушетке в гостиной. – В школе друзья, там здорово! Весело!»
Часы показывали почти девять; пора было вставать.
Она сладко-сладко потянулась, потом вскочила и протанцевала по комнате. Распахнула окно, высовываясь по пояс; помахала рукой брату, который уныло тащился по аллее; с наслаждением вдохнула терпкий осенний воздух…
…и поняла, что нога-то у неё не болит.
– Вот это да! – вслух поразилась Ива. И тихонечко взвизгнула, подпрыгнув на месте: – Уи-и-и!
Ужасно хотелось сбежать по лестнице вприпрыжку, как раньше, сигая через ступеньку, но тело помнило боль и костенело, стоило сделать шаг.
«Ничего, – думала Ива, спускаясь потихонечку, осторожненько. – Ничего-ничего, зато уже не болит! Всё хорошо!»
Нюх не подвёл: мама и впрямь пекла панкейки. Полезные, из творога, чтоб и кальций был, и белок, как врач говорил. На столе стояла банка сгущёнки и белели пятна: брат, видно, завтракал второпях и не прибрал за собой. В клетке на окне Григорий, такой важный, словно он был не хомяком, а по крайней мере депутатом, бойко крутил колесо.
«Все трудятся, – подумала Ива, преисполняясь решимости. – И мне пора!»
Но прежде даже, чем она потянулась за посудой, мама поставила перед ней и тарелку, и приборы – и стул отодвинула, как в ресторане, а вид у неё стал виноватый.
– Садись, Тонечка, покушай, оладушки вот твои любимые… – забормотала она, явно не зная, куда деть руки. Вытерла ладони, и без того чистые, о фартук; схватилась за сковороду. – Как ты себя…
Иве стало ужасно стыдно вдруг, почти невыносимо.
«Как будто я совсем больная…»
– Это не оладьи, это панкейки пэ-пэ! – быстро перебила она маму. – Правильное питание, вот! Давай сюда, я сама! Спасибо большое, очень вкусно! И я не Тоня, я Ива! Будет двадцать лет, и я паспорт поменяю! Я узнавала, что так можно!
Лицо у мамы стало сложным, но спорить она не стала и вздохнула:
– Как захочешь, солнышко. Сметанку достать? Нет? Чаю налить, может?
Ива замотала головой.
Завтракали они в молчании, обе слишком виноватые, каждая – из-за своих мыслей. Минуты гнетуще растягивались; стрелка больших настенных часов двигалась натужно, нехотя.
Заливались канарейки, радуясь редкому осеннему солнцу.
– У тебя тут день рождения скоро, – сказала вдруг мама. – Мы с папой на заднем дворе прибрались… Может, позовёшь подружек, сделаете шашлыки? То есть это, как его… барбекю?
Панкейк чуть не застрял в горле; пришлось запить его молоком.
– Они заняты, – соврала Ива, болтая ногой под столом. – У них зачёты, сессия. Мы, может, в городе встретимся, посидим. Знаешь «Маяк»?
– Знаю, – улыбнулась мама. – Туда ещё твой папа меня на свидание водил. У нас тут тогда ничего больше не было, только столовые или рестораны, всё от государства, при санаториях. И вдруг – открылось. Кооперативы-то разрешили! Хозяин, говорят, был портной, костюмы шил. Когда трудные времена настали, а ателье закрылось, он на дом заказы брал… А на вырученные деньги открыл этот «Маяк», как мечтал. Сходите, посидите. Место там хорошее. Скажи только, сколько денег дать…
– Не надо денег! – Ива вскочила так быстро, что едва не поперхнулась. – Я работаю, у меня всё есть! Ух, опаздываю! Спасибо, мам! Вкусно! Ты лучшая! Папе привет передай! Птичек покорми! Геннадия не выпускай! Аквариум не трогай, я вчера почистила! Ну, пока, я побежала!
И правда сбежала.
А что? Сказано – сделано.
На почту идти, правда, было рано. Тётя Саша, начальница, говорила раньше десяти не появляться, потому что делать там нечего, особенно в будни. В выходные – другой вопрос, там, бывало, такая очередь выстраивалась… Ух! Ива сначала очень боялась, потом привыкла.
Она вообще легко ко всему привыкала.
Вообще-то по-хорошему заходить в «Маяк» можно было раз в неделю, самое большое – два. Всё-таки кофе там стоил немало, и если каждый день себя баловать, то от небольшой почтовой зарплаты ничегошеньки не останется. Но этим утром как-то особенно сладко зевалось, да и глаза слипались… Может, потому, что Ива поспешила убежать из дома и не успела заварить себе крепкий чёрный чай. Или потому, что на город надвигался какой-то особенный страшный шторм: с начала недели про него во всех чатах писали и даже говорили в новостях.
Но непогоду обещали завтра, а в сон клонило уже сейчас.
Ива сама не поняла, как вышла к кофейне. Помялась на пороге, прикидывая, сколько денег осталось на карте… И тут женщина за спиной буркнула:
– Вы заходить будете или нет?
Стало ужасно стыдно, и Ива прошмыгнула в зал. А там уже махнула рукой – тратить так тратить! – и заказала самый-самый большой латте на кокосовом. Мама про такие порции говорила: так попила, что уже и есть не надо. Бариста, высокий кудрявый парень с печальными глазами, был очень-очень добрым, как всегда: не стал шутить над тем, что такая маленькая девчонка берёт такой огромный кофе. Наверное, поэтому Ива расчувствовалась ужасно и попросила его нарисовать для неё на удачу книжки на стаканчике.
Ева – в то время, когда они ещё дружили и повсюду ходили вдвоём, – уверяла, что рука у красивого бариста счастливая и всё, что он рисует, сбывается так или иначе.
А это сейчас очень-очень надо было.
– …Намечается что-то интересное? Набег на книжный? Охота на редкое издание? – спросил бариста, пока шуршал маркером по бумажному стаканчику.
И тут бы поступить по-умному и соврать, но Ива с сонных глаз вывалила всё-превсё: про учёбу, про низкие баллы на экзамене… Напросилась даже на комплимент: мол, правда ли, что самые красивые цветы расцветают позже всех? Правда ли, у неё всё получится? Наверное, выглядела она очень жалко, потому что бариста не просто посулил ей высокие баллы на экзамене – целых девяносто два, так на стаканчике и написал! – но и вручил ей бесплатное печенье в хрустящем целлофане.
А потом глянул своими невозможными глазами с дивной поволокой и сказал:
– Вот, угостите друзей.
Во рту тут же пересохло.
«А вдруг он знает?» – промелькнула абсурдная мысль.
– Да… поделюсь с друзьями… – с трудом выдавила из себя Ива. И тут от паники у неё включился, как папа говорил, вральный аппарат. – То есть с подругой! Она любит печенье! Спасибо! – Слова выскакивали одно за другим, бессмысленные и пустые. – Очень здорово! Ой, мне звонят!
И в довершение всего Ива прижала к уху телефон.
Выключенный.
«Ну я и дурочка».
Обмирая от ужаса – а вдруг милый бариста заметит обман и будет её презирать? – она двинулась к выходу, не переставая молоть всякую чушь. Очухалась уже внизу холма, у поворота. Плюхнулась, где стояла, прямо на бордюр, согнула ноги и присосалась к стакану с латте.
Кофе был вкусный.
Руки тряслись.
До начала рабочей смены оставалось всего-то пять минут.
Почта открывалась в десять, но тётя Саша приходила на работу к восьми. В сложные дни, перед праздниками или в летние месяцы, она разбирала корреспонденцию или дооформляла то, что приняла накануне: программа вечерами часто висела, а вот с утра – другое дело! Сейчас-то люди больше делали покупки через маркетплейсы, повсюду открывались пункты выдачи, но раньше через почту шёл такой вал заказов, что вся подсобная комната была забита прямо под потолок.
Тогда, правда, и сотрудников числилось больше.
Сейчас же, когда работы стало мало, тётя Саша до открытия отделения ухаживала за клумбами, подстригала кусты или потихоньку, своими силами, делала ремонт. Побелить потолок, замазать трещины в штукатурке… Пять лет назад, когда она сама пыталась починить протекающую крышу, то оступилась и упала – прямо в розарий под окнами. Отделалась, по счастью, царапинами и ушибами, но потом выяснилось, что кто-то из туристов заснял этот момент и выложил в сеть. Ролик завирусился. Через неделю в город торжественно прибыл сам губернатор, и крышу перестелили за счёт бюджетных средств. А ещё повесили новую дверь, ярко-зелёную, и вручили тёте Саше грамоту.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: