Не успела растечься по линолеуму пола грязная вода с подошв обуви бабки, как в помещение влетела нелепым попугаем ярко разукрашенная девица, на ходу смахивающая слезы. Волосы – вишневого цвета. Губы – под несколькими слоями зеленой помады. На плече болтается розовая сумочка. Барышня затормозила перед «аквариумом», постучала длинным накладным ногтем по стеклу и, с придыханием, спросила дежурного:
– Это у вас… У вас можно написать заявление о пропаже?..
Тут девица не выдержала и полила из глаз слезы в два ручья. Всхлипывая и, как рыба, глотая воздух, восклицала:
– Тутси!.. Ах, мой бедный маленький Тутси!.. А я его даже не покормила с утра… Где-то он бегает теперь, мокрый и голодненький?.. А вдруг его загрызли большие уличные собаки?.. Или поймали и съели бомжи?.. И-и-и!.. Тутси, Тутси!.. Я этого не переживу.
Из причитаний барышни мы скоро поняли, что Тутси – это самец маленькой карманной болонки. Хозяйка горячо любила питомца. Иногда даже ела с ним из одной тарелки. Вчера выгуливала своего песика в парке, а собачонок оборвал поводок и убежал.
– Вот, девушка. Берите бланк и пишите заявление, – хрипло сказал дежурный, выдвигая ячейку с листком бланка. – Найдем вашу собачку.
Но непонятливая барышня скомкала листок и высморкалась туда, как в салфетку. Снова постучав по стеклу, стала громко требовать, чтобы целую роту «нижних чинов» отправили прочесывать парк, в котором потерялся Тутси. И пусть описание песика разошлют по всем постам и участкам. (Хотя, казалось бы: что там описывать?.. Белая болонка – она и есть белая болонка). Новый бланк – переданный через ячейку дежурным, девица промочила слезами. И только на третьем листке накарябала заявление. Барышня еще долго вертелась волчком и рыдала, как плакальщица на похоронах, пока – наконец – не ушла с талоном о принятии заявления в руке. Вой и вздохи хозяйки Тутси заглохли где-то в коридоре.
Я совсем скис. Мне думалось: вся планета смеется надо мною и Ширин. Колченогая бабка в клетчатом платке, расфуфыренная мадмуазель, потерявшая Тутси – и правда, что ли, нуждаются в помощи полиции?.. Серьезно?.. Да уж, воистину: если у тебя все тип-топ, ты сам начинаешь изобретать себе проблемы. И что самое горькое (или смешное?): полисмены в самом деле плотно займутся поисками Тутси. И только для нас – по-настоящему униженных и ограбленных – у гордых полицаев не найдется времени. По всему видать: работа полиции – поддерживать покой нарастившего сало «среднего класса», а не бороться со злом. Для «блюстителя порядка» важнее извлечь горошину из-под семи перин сытого обывателя, чем спасти жизнь какого-нибудь нерусского гастарбайтера.
Мы торчали в участке уже дольше часа. К нам никто так и не подходил и не звал нас. Моя милая нервно дернулась. Кажется, она собиралась, как яблоню, потрясти дежурного. Но тут-то перед нами и нарисовался тучный важный полицейский. Ни дать, ни взять бегемот, втиснутый в офицерскую униформу.
Зеленые штаны с красными лампасами. Фуражка – такая широкая, что вертолет посадишь. Тяжелые золотые погоны. Маленькие очочки, под стать заплывшим жиром кабаньим глазкам. «Бегемот» прокашлялся и почти приветливо обратился к нам:
– Здравья желаю!.. Это вы не поладили с Бахромом Исламовичем?.. Мне дежурный передал по телефону. Я капитан полиции Арсений Петрович. Пройдемте-ка в мой кабинет и все обсудим.
– Наконец-то вы пришли, – едва шевельнула лепестками губ моя милая.
Мы двинулись за капитаном. Лестница, на которой Арсений Петрович пыхтел и отдувался под грузом собственного живота, привела на второй этаж. И вот мы уже в кабинете, за резной красной дверью. На стенах – портреты президента и министра внутренних дел; гербы, вымпелы и почетные грамоты вперемежку с фотороботами разыскиваемых преступников. Окна прикрыты желтыми шторами. На столе – гудит, как трактор, включенный компьютер, кипами навалены бумаги и пухлые папки, да еще вписались кое-как чашка с густым чаем и вазочка с круглыми шоколадными конфетами.
– Ух-х-х!.. – бравый капитан с нескрываемым удовольствием приземлил пятую точку на мягкое кожаное кресло. Подъем по лестничным ступеням явно утомил господина полицейского, как альпиниста – покорение Эвереста.
Арсений Петрович отхлебнул из чашки, сунул в рот сразу две конфеты. А нам кивнул на стулья: садитесь, ребятки.
– Ну-с, дорогие мои, – дожевывая конфеты, приступил к делу толстый капитан. – Рассказывайте. Что у вас там не срослось с товарищем Мансуровым?.. Я так понимаю, что девушка, – Арсений Петрович показал глазами на Ширин, – через агентство Бахрома Исламовича пыталась найти работу?..
– Да, да, – заволновалась моя милая. – Он нас обманул…
– Давайте обо всем по порядку, – сказал капитан. Он шумно, как теленок, глотнул чаю и погладил себя по животу. Даже крякнул от удовольствия. – Выкладывайте начистоту.
Моя девочка заговорила, стараясь передать то же самое, что логично и последовательно изложила в заявлении. Но куда девалась ее железная выдержка!.. Моя звездочка не была больше ни каменной, ни холодной. Лицо ее пылало, глаза бегали. Хрупкие плечи – вздрагивали, руки – тряслись. Не закончив одну фразу, она переходила к другой и все чаще сбивалась. Иногда замолкала – и жадно вдыхала воздух, как поднявшийся из морской пучины водолаз. Если Ширин и была сейчас похожа на львицу, то на раненую – которая уже не в силах подняться с примятой травы, и только рыком не подпускает к себе гадко хохочущих гиен.
Капитан-«бегемот» слушал не особенно внимательно. Он метал в рот конфеты – по две-три или даже четыре штуки за раз. Чавкал и хрюкал. А душистый чай вылил до последней капли в свою бычью глотку. Время от времени кивал моей милой: мол, говори-говори, девочка – мои уши раскрыты.
Моя любимая нервничала. Ерзала на стуле. Запиналась. Краснела. Тем не менее, она довольно связно передала нашу эпопею. Я опять исполнял роль безгласного статиста. Когда моя девочка шумно выдохнула и замолчала, Арсений Петрович вытер рот, побарабанил пальцами по столу и многозначительно процедил:
– Так-так-так…
Капитан бросил полный сожаления взгляд на вазочку, в которой осталась всего одна конфета, и с лисьей вкрадчивостью уточнил:
– Значит, если я вас правильно понял, Бахром Исламович предложил вам работу в гипермаркете?.. И вы туда даже съездили на интервью?.. Так что – вам в итоге не понравилась вакансия?..
Моя милая вспыхнула:
– Вы меня не слушали!.. На так называемом «собеседовании» в гипермаркете – рекрутерша Анфиса Васильевна стала вымогать у нас деньги. Столько-то червонцев за медицинскую книжку, столько-то – за униформу. Да еще какой-то непонятный бешеный залог!..
Ширин уже всю трясло. Перипетии сегодняшнего дня довели ее до белого каленья. Мне казалось: она сейчас расплачется. И слезы у нее в глазах закипят от пожирающего ее внутреннего огня. Чтобы хоть как-то поддержать любимую – я тоже подал голос:
– Мы заплатили гражданину Мансурову за «помощь» в поиске работы. Но только ваш Бахром Исламович ничем нам не помог. И я точно так же не понимаю: о каком залоге может идти речь?.. Моя жена пришла в гипермаркет на работу устраиваться, а не брать во временное пользование квартиру или авто. Я думаю: Бахром Исламович с Анфисой Васильевной – на пару морочат нам головы.
Я сказал так – и прикусил язык от собственной дерзости. Как нелегко говорить правду!.. Золотые погоны, зеленый мундир и слоновья туша Арсения Петровича подавляли меня. Собственные слова казались мне писком мышонка. Социофоб, я всегда боялся людей. И тем паче – людей в форме. Люди в форме сотворят с тобою все, что захотят – и это будет «по закону».
А пузатый капитан съел последнюю конфету, обсосал вымазанный в шоколаде палец и засмеялся тихим-тихим, почти детским, смехом, который так плохо сочетался с габаритами полицая.
С прежней вкрадчивостью Арсений Петрович сказал:
– Теперь вы меня послушайте, ребятки. Я знаю Бахрома Исламовича. Поверьте: это честный предприниматель, аккуратно платящий налоги. С самого открытия компании «Мансуров и партнеры» – активно сотрудничает с нами, то бишь с полицией. Помогает выявлять нарушителей миграционного режима. Недавно – по наводке Бахрома Исламовича – мы накрыли целый подвал, где нелегалы кишели, как крысы. Вы уж простите меня за такое сравнение. Кхм!..
Толстый капитан сделал короткую паузу – видимо, чтобы отследить нашу реакцию. Моя милая и я сидели с широко распахнутыми глазами и только учащенно дышали. Казалось: своей речью Арсений Петрович обволок нас, как колдовским туманом, в котором мы потеряли самих себя. Разочарованно заглянув в чашку, где не было больше чаю, капитан продолжил:
– А законопослушным мигрантам господин Мансуров за не такую уж и большую мзду подыскивает достойную официальную работу. Я еще не слышал, чтобы он кого-нибудь облапошил. В вашем случае не выгорело с кошачьим питомником и с местом секретаря в офисе на Лиственной улице. Ну так поиск работы – это не пускание мыльных пузырей, а нелегкое и ответственное дело. Нужно перебрать, как картошку, немало вакансий, прежде чем найдешь подходящую. Но Бахром Исламович таки подыскал для вас: сразу после оформления медицинской книжки вы, девушка, могли бы приступить к обязанностям работницы торгового зала в гипермаркете…
Усталая, ссутулившаяся моя девочка распрямила спину и сверкнула глазами. Перебила капитана:
– А по-моему, в гипермаркете меня не на работу хотели взять – а содрать с нас побольше денег, как мех с горностая!..
Арсений Петрович нацепил на лицо снисходительную улыбку и сказал:
– Ах, девушка!.. Вы совершили большую глупость. Вместо того, чтобы получить медкнижку, надеть жилет и начать трудиться – вы вбили себе в голову, что госпожа рекрутерша вам лжет. Не будь вы такой мнительной, уже зарабатывали себе на хлеб с маслом. Я на Библии готов поклясться: менеджер по персоналу не хотела вас надуть – вы же не воздушный шарик. Вас испугал залог?.. Но брать с нового сотрудника залог – это нормальная европейская практика; тем более, что мы говорим о принятии на работу мигранта. Я понимаю: вы-то девушка порядочная. Но как работодателю застраховаться от неадекватов, лентяев и воров?.. Возьмешь на работу такого Азима – а тот через три дня как в воду канет. Только зря на него пропуск оформляли. Понимаете?.. Хорошо еще, если засранец (простите мой французский!..) ничего не украдет… Нет, так дела не делаются. Для нормального социального партнерства нанимателю рабочей силы требуются хотя бы какие-то гарантии. Все равно – с тринадцатой зарплатой, когда вы зарекомендуете себя исполнительной надежной работницей – сумму залога вам вернут.
Моя девочка метнула в капитана презрительный огненный взгляд, от которого тот сгорел бы, если бы таил в душе хоть росток совести. Кажется, в моей милой снова проснулась воинственная амазонка, готовая постоять за свои попранные права.
– Социальное партнерство?.. – колюче рассмеялась Ширин. – Вы не находите, что оно какое-то… одностороннее?.. Работодателю, видите ли, нужны гарантии!.. Послушайте: я пришла продать свои трудовые руки – а с меня еще требуют за это деньги. Не слишком ли жирно?.. Вы говорите про гарантии?.. А мне кто даст гарантию, что меня не выбросят на улицу – едва я внесу залог и заплачу за дурацкий застиранный рабочий костюм?..
Не отклеивая с круглой физиономии улыбочку, Арсений Петрович развел руками:
– Ну что поделать. Если вам нужна работа, вы рискнете своими деньгами. Я вам по-отечески скажу: жизнь – это лотерея. А еще – открою секрет – у нас рыночная экономика. Посмотрите правде в глаза: вы не славянка, не гражданка; да и университетского диплома, как я понимаю, у вас нет. Одним словом: на ярмарке вакансий – вы не очень-то конкурентноспособный соискатель. Чего тогда удивляться, что вам предлагают купить работу?.. Это вам еще навстречу пошли.
– Все дело в том, что у нас капитализм – да?.. – язвительно спросила моя девочка. – Вы рассуждаете точь-в-точь, как эта самая Анфиса Васильевна.
Капитан-«гиппопотам» только пожал широкими плечищами.
На сей раз запала моей амазонке хватило ненадолго. Она сникла, как цветок под тяжелым градом. Что уж говорить обо мне!.. Я хотел бы поддержать любимую – возразить что-нибудь толстому полицейскому начальнику. Но чувствовал себя выпотрошенной рыбой, которую уже повесили вялиться.
– Я так поняла: вы не примите от меня заявление на Мансурова?.. – устало спросила моя звездочка у Арсения Петровича.
Тот ответил, сладко зевнув:
– Подать заявление в полицию – это ваше право. И мы, конечно, проведем по заявлению тщательную проверку. Но…
«На торжество справедливости можете не рассчитывать», – мысленно закончил я фразу за бравого капитана.
Он сам сказал, что «сотрудничает» с Бахромом. Не удивлюсь, если это сотрудничество выливается в совместное распитие коньяка и ликера, заедаемых бутербродами с семгой, и в походы в сауну со шлюхами. Арсений Петрович и Бахром прочтут наше заявление только затем, чтобы до колик в животе над нами потешиться. Да почувствовать себя олимпийскими богами, до которых не дотягиваются руки простых смертных.