– Тебя это не касается.
– Как же, – я не сразу поняла, кому принадлежит шипящий голос. – Очень даже касается. Из-за твоей глупости вы все трое сейчас окажетесь во власти наших врагов. И укрепите их. Ты понимаешь, что Хорния из-за этого окажется на грани гибели?
– Мне показалось, или Отец сказал, что Высший Совет одобрил наше замужество.
– В Высшем Совете, кроме Энгвида, заседают одни дураки. Они одобрят всё, что решит король.
– Жаль, Его Величество сейчас тебя не слышит, – в голосе Миры я уловила несвойственный ей сарказм, и тут же раздалось возмущённое. – Да отойди ты от меня. Тоже мне жених выискался. Хоть одна горничная во дворце есть, не удостоившаяся твоего внимания?
– А так ты ревнуешь, крошка.
Скайрус! Ханг его побери. Тут уж я не выдержала и бросилась на помощь сестре. Мира и Скай стояли в глубокой нише. Я бы никогда не увидела их, если бы не голоса. И этот негодяй держал её за руки.
– Пусти её, мерзавец, – рявкнула я.
Скайрус вздрогнул и убрал руки, но не отошёл, продолжая перегораживать Мире выход.
– Ты что, плохо слышишь? – зашипела я.
– Простите, Ваши Высочества, погорячился, – неожиданно спокойным голосом сказал глава Высшего Совета.
Никакого раскаяния на его лице не появилось, но он сделал шаг в сторону.
– Мира, я прошу прощения, но мне нужно кое-что рассказать тебе об этом пророчестве.
– Говори.
– Наедине. Я обещаю, что буду предельно сдержан, и не позволю себе неуважительного поведения, – последние слова он произнёс, переведя взгляд на меня. А я, естественно, повернулась к Мире.
– Хорошо, – решила сестра. – Лисса, ты иди, я хочу послушать, что он скажет. Алекса уже внизу.
– Ну ладно, – я пристально посмотрела в глаза Скайрусу.
Больше ничего добавлять не пришлось. Он кивнул.
– Я жду тебя внизу, Мира, но, если тебя долго не будет…
– Всего несколько минут, это действительно важные новости. Я не задержу вашу сестру.
Я бы ни за что не поверила Скайрусу, он всегда казался мне скользким типом. Но Мира кивком подтвердила, что в моём присутствии необходимости нет, и я пошла вниз по лестнице, сначала медленно, но уже на втором пролёте разогналась. Сейчас как никогда хотелось сбросить напряжение и злость. Алекса умница, что заставила нас выйти на тренировку. Главное, чтобы из-за последних событий мы в раздражении не перестарались. Последний пролёт я летела вниз уже через несколько ступеней. На лестнице царил полумрак, но мы столько лет носились по ней вверх и вниз, что споткнуться я бы не смогла даже в полной темноте.
Главное – притормозить в самом низу. Дверь во двор тяжёлая, с налёта не открыть.
Но неожиданно, когда мне оставалось всего несколько ступеней до нижней площадки, дубовая дверь распахнулась с такой скоростью и лёгкостью, словно была сделана из бумаги. Яркий свет ослепил меня, и я, так и не успев замедлиться, влетела в нечто огромное, появившееся на пороге. Столкновение вышибло из моих лёгких весь воздух.
– Ого, какие здесь интересные горничные бегают, – прозвучало где-то над моей головой, и сильные руки подняли меня в воздух, причём одна ладонь придерживала за попу.
– М-м-м, – издала я нечто нечленораздельное, – а неизвестный мужчина, которого я так и не успела разглядеть, второй рукой притянул меня за затылок и носом провёл по моим волосам.
– Вкусно пахнешь. Придёшь сегодня ночью ко мне?
– Да как… – я не успела договорить, как этот наглец небрежно провёл губами по моему виску и прихватил ими мочку уха.
Я ойкнула. Непривычное томительное ощущение волной прокатилось от его губ вниз по моей шее. И в ответ в самом низу живота разлился нестерпимый жар. Меня словно парализовало.
– Тебе будет очень хорошо, – мурлыкнул мне в ухо низкий волнующий голос. – Понравится.
От него пахло костром и хвойным лесом, а ещё чем-то, напоминающим раскалённые на огне камни. Запах был приятен, но… Я уперлась обеими руками в грудь незнакомца и только открыла рот, чтобы возмутиться, как его губы прижались к моим, перекрывая путь не только словам, но и воздуху. Я задохнулась, почувствовав нежные прикосновения языка. Где-то на границе сознания я понимала, что делаю что-то не то, то есть позволяю делать с собой что-то вопиюще недостойное королевской дочери. Если бы незнакомец был груб, моя голова, скорее всего, включилась бы, и я смогла бы поставить его на место, но касания его губ и языка были лёгкими и затягивающими, и я безуспешно пыталась выплыть из опутавшего меня тумана.
– Придёшь? – он чуть отстранился.
– Ты…, – я начала приходить в себя, но мой голос звучал непривычно хрипло. Наверное, потому что моя пятая точка всё ещё чувствовала под собой широкую ладонь незнакомца. – Как ты посмел прикоснуться ко мне?
Он фыркнул:
– Я? Ты уверена? По-моему, это ты влетела в меня. Я должен был отбиваться?
– Пусти немедленно, – я руками упёрлась в его грудь, ощущая под ладонями каменные мышцы.
Мужчина с явной неохотой поставил меня на ступеньку.
– Судя по твоей дерзости, ты не горничная.
Я задохнулась от возмущения:
– Моей дерзости? Можно подумать, это я полезла к тебе целоваться.
– А можно подумать, ты была против, у тебя очень юркий язычок, – и он неожиданно прихватил меня пальцами за подбородок и наклонился, пытаясь в полумраке разглядеть моё лицо.
Послышались шаги. Кто-то спускался вниз по лестнице. Мира? Это окончательно привело меня в чувство. И в следующий миг я ударила воздушным щитом. Когда мы отрабатывали этот удар, наши гвардейцы отлетали как минимум на метр. А этот всего лишь покачнулся, отпуская меня. Однако этого хватило, чтобы проскочить мимо него, и, вцепившись в тяжёлую дверь, приоткрыть её ровно настолько, чтобы выскользнуть бочком во двор.
Хам, дерзкий хам. Даже если принял меня за горничную, всё равно: как он смел?
Наверное, новичок из недавнего набора в гвардию. Ещё не объяснили, как положено себя вести во дворце. Ну ничего, он меня вряд ли хорошо разглядел. А в форме для тренировок я не так часто хожу.
*****
Алекса уже на площадке. Разве она будет нас ждать? Попавшийся ей под горячую руку гвардеец ужом вертелся, уклоняясь от её ученического меча. Всерьёз наши воины с нами, конечно, никогда не сражались, но и для них эти тренировки были интересными. Они нарабатывали защиту и временами обозначали наши слабые места. Порой это было чувствительно, и тогда мы приходили с синяками.
Но Алия приучила нас не жаловаться. В по-настоящему опасной ситуации легче не будет.
Однако нынче гвардейцу пришлось особенно туго. Наша младшенькая бестия вымещала на нём сегодняшние проблемы. Переживания не сделали её лёгкой добычей. Я и сама не раз замечала, что даже тренировочный бой на мечах очищает голову. Не знаю, кого Алекса видела перед собой, но она явно убивала жертву.
А вокруг отведённого пространства уже собрались свободные от дежурств воины. Они подшучивали над участником поединка, и, тут уж никому не запретишь, поедали глазами изящную фурию.
– Алекса, – окликнула я сестру, понимая, что парню стоит дать передышку.
– Ну наконец-то, – она оставила жертву в покое. – Я размялась. Становись. Потихоньку начнём.