– Нет, – Мира наконец выбрала себе меч по руке. – Я услышала от наших гостей сомнения в том, что женщинам может пригодиться владение оружием. Им, видимо, неизвестно, что все наши приграничные селения постоянно подвергаются набегам кочевых племён из восточных земель. А деревенские жители на печах не сидят, мужчины либо в поле, либо на охоте.
Я не поверила своим ушам. Это было прямое обвинение чампам.
Мира сделала приглашающий жест. Бородач нахмурился:
– Немного чести победить женщину, – рыкнул он.
– Да брось, брат, – неожиданно выступил вперёд один из его спутников с удивительной двухцветной шевелюрой. Первый раз я видела, чтобы тёмные пряди чередовались с яркими рыжими. Причём в беспорядке. В его бороде тоже была какофония разноцветных пятен. – Это же тренировочный поединок, – сказал он, ухмыляясь, и в его лице появилось что-то лисье. – Вроде танца. Позволь мне размяться. Я буду аккуратен. Ты же знаешь, я умею не переходить границы.
– Верно, Вихо, – поддержал второй спутник. Этот просто темноволосый, с коротко и аккуратно подстриженной бородой. Сразу и не скажешь, что чамп. – Токела никогда не впадает в боевое безумие. Даже если этой красавице удастся его поцарапать, он будет нежен.
Лучше бы он этого не говорил.
– Нежен? – рявкнул бородач, делая шаг вперёд. – Пусть он нежничает со своей невестой.
По рядам гвардейцев прошелестел шёпот. Только сейчас я сообразила, что для всех, кроме нас, это новость.
А громадный Вихо уже выбирал меч, бурча:
– Я бы предпочёл хворостину, чтобы поучить уму-разуму.
Я стиснула челюсти и бросила взгляд на сестёр. Как много, оказывается, зависит от отношения к тому, что происходит вокруг. Они всегда воспринимали мир по-разному, мечтательное выражение лица одной и извечно горящее в глазах любопытство другой делали их мало похожими друг на друга. Но сейчас у них было одно лицо, словно это они двойняшки.
Вихо выбрал учебный меч примерно такой же длины, как у Миры. Наверное, даже короче. Он явно уравнивал шансы по длине рука-меч. И это говорило о многом. Глава самого сильного из трёх кланов не сомневался в успехе. А усмешка на его лице говорила только об одном: поставить дерзкую девчонку на место.
Я смотрела на громадного чампа. Он создавал впечатление скалы. Я бы, случись с ним схлестнуться, скорее всего, поставила бы на быстрые перемещения и атаки одновременно со всех сторон. Нас учили порхать вокруг сильных, но менее поворотливых противников. Наверное, Мира пришла к тому же выводу. Она сделала шаг вперёд и тут же ушла в сторону, крутанувшись и нанося режущий сверху слева. Я не успела заметить блокирующего движения чампа, но Мира его почувствовала и, оттолкнувшись мечом от чужого клинка, прокрутилась в обратном направлении, поменяв уровень атаки.
Это был удар вспарывающий живот противнику. Но чамп сделал скользящий шаг ей навстречу и молниеносным выбросом руки остановил её, прихватив двумя пальцами за кисть и заставив выронить меч. При этом Мира оказалась плотно прижатой к его мощному торсу.
Такой поворотливости от великана не ожидал никто. С начала поединка прошло всего две-три секунды.
Дёрнулись гвардейцы, но спутники Вихо положили руки на настоящие боевые мечи. Да и взгляд самого вождя не предвещал ничего хорошего.
– Я думаю, этого достаточно, – в полной тишине раскатистый бас прозвучал громоподобно. – Моей жене оружие не понадобится.
Унизительная ситуация, в которой оказалась Мира, вызвала бунт в её Хранилище, и стихия воздуха вырвалась наружу. От неожиданности чамп разжал руки и покачнулся. Мне сразу же вспомнилось сегодняшнее столкновение в полумраке лестницы. Мужчина, которого я отбросила, не отлетел, а устоял на ногах. Это воспоминание мелькнуло где-то на границе сознания, но сразу же стало не до него.
Отскочив, Мира развернулась к своему противнику. Она могла поднять меч, но похоже уже поняла бессмысленность этого.
А вот воздушная стихия не смирилась. На площадке закрутился смерч: воздух и земля. Он то расширялся, то становился тоньше и дрожал, пытаясь сместиться то в сторону Миры, то в сторону чампа. Лицо сестры раскраснелось от усилий, а вот чамп, похоже, играл, как ящер с цыплёнком.
– Достаточно, – не выдержал начальник гарнизона.
– Хватит, – одновременно с этим вырвалось у Алексы.
А верзила-чамп стоял и снисходительно улыбался, глядя на Миру.
– Мне нравится твоя дерзость, принцесса, – пророкотал он. – И мы ещё обсудим это в более подходящей обстановке наедине.
Мира покраснела. Я почувствовала стыд и неловкость, и она, наверняка, тоже.
Но и эта мысль улетучилась, когда я вдохнула запах костра, хвойного леса и раскалённых камней. Мужчина, стоящий рядом и чуть позади, пользуясь тем, что всё внимание было приковано к площадке для поединка, словно невзначай придвинулся вплотную. Его бедро прижалось к моему, а, чтобы я не вывернулась, сильная рука обхватила талию. Моего уха коснулось тёплое дыхание.
– Когда ты разгорячённая, ты пахнешь ещё вкуснее.
Я вздрогнула и резко повернула голову.
Но увидеть лицо наглеца не получилось, слишком близко он стоял. Зато удалось почувствовать, какая шелковистая у него борода, скользнувшая по моему лбу, и тепло руки, погладившей бедро. В пояснице возникло приятное томление, и тело само выгнулось. При этом разум всё ещё был на месте. Я прекрасно понимала, что уже в следующую секунду кто-нибудь обернётся и заметит неприличную близость незнакомца. Да и сзади люди, которые в любой момент могут перевести взгляды с Миры на меня.
– Пусти, – зашипела я, вцепившись ногтями в руку, лежащую на моём бедре. Я могла бы с таким же успехом царапать каменную стену.
И тогда я сделала воздушный щит. Мои учителя могли бы сейчас мной гордиться. Меня учили этому искусству несколько лет, но впервые он получился именно таким, как должен быть. Тоненький незаметный для глаз обычного человека кокон, отделивший меня от рук незнакомца.
Он фыркнул насмешливо и отпустил. Некоторое время я стояла неподвижно, невидящим взглядом уставившись перед собой. Повернуться не решалась. И только когда Алекса меня окликнула, я кивнула ей и развернулась, равнодушным взглядом окидывая людей, стоящих позади. Никого, годившегося на роль моего оскорбителя, я не обнаружила. Да и запах раскалённых на огне камней и хвои быстро улетучивался. Этот тип успел исчезнуть, пока я приводила мысли в порядок. Одно порадовало: в глазах гвардейцев и слуг не было ни намёка на то, что они видели неприличную сцену.
– Ты идёшь, – в голосе Алексы звучало раздражение.
– А Мира?
– Она уже убежала, сама понимаешь. Идём к ней.
*****
Мира нас к себе не пустила. Вышла камеристка и извиняющимся тоном сообщила, что госпоже нехорошо, и она просила её не беспокоить.
– Идём к отцу? Так больше продолжаться не может, – я решительно повернулась к Алексе.
Но она лишь помотала головой.
– Я была у него утром. Это бесполезно.
– Но ты же его видела, он погубит Миру.
– Ты думаешь, остальные лучше?
– Я не разглядела их.
– А разве это обязательно? Они чампы, и этим всё сказано.
– Ну, ты как хочешь, а я попробую.
Алекса пожала плечами, весь её вид говорил, что она не верит в успех этого разговора. Неужели наша маленькая воительница сдалась? Что же такого она услышала от отца? Спросить напрямую? Нет, лучше я сама узнаю.
– Иди. Я подожду в нашей беседке.
*****
Отец выглядел подавленным. Вместо жёсткого отпора, к которому я была готова после его утреннего «Вы сделаете так, как я сказал. Я король!», – он встретил меня с глубоко опечаленным видом и сделал приглашающий жест: