– Да это же импринтинг практически в чистом варианте! Эрика находилась в сенсибельном состоянии, и в этот момент тай Дали стал для нее фулкрумом.
Юрий терпеливо вздохнул.
– А теперь по-человечески, Алана.
– О, а я поняла! – прошептала я, надеясь получить благосклонность этой женщины, в чьих руках, возможно, сейчас была моя судьба. – Вы ведь про запечатление, да, доктор? Я привязалась к тому, кого сочла достаточно безопасным и способным меня защитить.
Кронберг негромко рассмеялась.
– Вот, сразу видно человека, не раз бывшего жертвой моих коллег. Традиционно импринтинг происходит на ранних этапах жизни, но мы говорим о другом его виде, связанном с сильными переживаниями в критичный для человека период. Притом изучали его именно на эсперах, и вы явно склонны к запечатлению. А в твоем случае, насколько я понимаю, ты не только сама привязалась к Дали, но и его к себе привязала? Так ведь, Эрика?
– Как есть правду сказали, док, – ответил вместо меня Юрий. – И что нам теперь делать?
Доктор Кронберг еще раз внимательно осмотрела меня и, незаметно подмигнув, расстроенно ответила:
– Ничего не поделаешь. Придется попросить Сафара Дали приехать. Импринтинг такая штука, с которой лучше не шутить.
– Вот же тай Дали обрадуется, – мрачно пробормотал Цехель. – Но сразу не получится доставить. Прежде чем тащить во дворец корабельного дока, допуская его к столь важному объекту, как Эрика, на постоянной основе, я должен согласовать это с Альге.
Я почти не обиделась на «объект», радостно вскрикнув.
– Ну и быстро же ты приходишь в себя, лиса, – укоризненно сказал он.
– Если бы ты не был таким бесчувственным, то не думал бы глупостей, – фыркнула Кронберг, поднимаясь и расправляя красную юбку на стройных коленках. – Эрика была искренна. На самом деле нет необходимости и дальше держать ее в таком ужасном месте. Я провожу девочку в ее комнаты, а ты пока займись делом.
– Я дам людей в сопровождение, доктор Кронберг, – послушно сказал Юрий, и голубые глаза его сверкнули едва заметной насмешкой.
– Только не Дейго, – пискнула я и тут же сжалась.
– Дейго отдыхает, – добродушно произнес Цехель.
Когда он ушел, Кронберг протянула мне руку. Чуть замешкавшись, я приняла ее, вставая. Ноги держали на удивление неплохо, хотя еще полчаса назад у меня не было сил даже на плач. Видимо, сама мысль, что, возможно, я уже завтра увижу Сафара, наполняла меня спокойствием.
– Вижу, ты и Цехелем научилась крутить? – улыбаясь, спросила психиатр.
– Что? – я искренне удивилась. – Он гардарик. Я не могу влиять на его чувства.
– Вот это меня и удивляет, – загадочно ответила Кронберг.
Хмурые вооруженные громилы, что сопровождали нас по повелению Юрия, производили настолько грозное впечатление, что я всю дорогу не отрывала взгляда от спины доктора, опасаясь лишний раз на них взглянуть, и в итоге ничего не разглядела во дворце. Поэтому, когда двери перед ними закрылись и мы с Кронберг остались наедине, я не удержалась от облегченного и немного нервного смешка. Алана удивленно на меня посмотрела, но комментировать не стала. Она скинула с ног туфли и, ступив на ворсистый ковер, раскинула руки, обращая внимание на окружавшую нас роскошь.
– Это твой новый дом, по крайней мере на ближайшее время. Если что не нравится, скажи мне, я попрошу переделать.
Покои оказались гораздо больше тех, что были у меня на Токсане. И, судя по нескольким дверям, состояли не из одной комнаты. Светлые стены, высокие потолки – здесь легко дышалось, и это было важнее всего для меня. Я всегда испытывала жгучую ненависть к закрытым пространствам. А тут к тому же было огромное окно во всю стену – оно наверняка было защищено специальным энергоэкраном, но все равно давало хотя бы иллюзию свободы.
– Снимай уже свои ужасные ботинки.
Я послушно стащила тяжелую обувь, осторожно наступила на удивительно мягкий ковер босыми ногами. И тут же, не удержавшись, понеслась к окну, прилипнув носом к стеклу. Мы были на высоте примерно пятого или шестого этажа, а под нами раскинулся необъятный потрясающий парк. Даже не парк – лес! Правда, лес я до этого видела только на картинках, но именно таким его и представляла.
– Голодна?
– Ага, – буркнула я, не отрывая взгляда от вида за окном. Интересно, а олени здесь водятся?
Очнулась я, когда служанка принесла поднос и поставила его на столик. Алана отправила ее обратно, собственноручно занявшись сервировкой.
– Не знаю, что ты любишь, но тут еды хватит на пятерых, так что выбрать есть из чего.
Я неохотно отошла от окна и села на подушки рядом с доктором. Ели мы в полном молчании. Алана легко уловила мое желание переварить все впечатления дня. Так я и сидела, задумчиво глядя в свою тарелку и послушно съедая все, что Кронберг мне подкладывала.
Нашу идиллию разрушил звук открывающейся двери.
– Я же просила нас не беспокоить, – недовольно пробурчала Алана, резким жестом убирая салфетку в сторону. Но увидев вошедшего человека, несколько побледнела и склонилась. – Тай Альге…
– Доктор Кронберг, – ответил правитель Лонги. Голос у него был под стать внешности – рокочуще-низкий.
Я поднялась следом и не отрываясь смотрела на своего нового хозяина, автоматически подмечая те детали, что нельзя было уловить через головид. Теперь я могла согласиться с Каримом: Альге действительно был подавляющим, одним своим присутствием делая огромную комнату в разы меньше. Сегодня он был точно в таком же синем мундире, что и на видео, но сейчас китель был небрежно распахнут, позволяя увидеть черную рубашку под ним. Темные тона одежды придавали коже императора болезненно-землистый оттенок, да и в целом он выглядел уставшим и невыспавшимся.
– Не могли бы вы оставить нас одних, доктор?
– Но…
Пристального взгляда Ядгара Альге хватило, чтобы эта бойкая женщина, легко дерзившая Юрию, замолчала. Покорно кивнув, она поспешно вышла, оставив меня наедине с моим новым хозяином. Расстояние, что было между нами, не могло защитить меня от пронизывающего холода, исходящего от лонгийца. Холода, парализовавшего мою волю, но, к сожалению, не способного отключить мой дар. О, как же хотела я сейчас быть обычным человеком! Потому что присутствие Альге было почти невыносимо для меня.
В полной тишине он подошел ко мне так близко, что я наконец-то смогла понять, какого же цвета у него глаза – серые, почти стальные. Очень подходят его сути. Подумав об этом, совсем некстати вспомнила рассказ Юрия о Гадесе, боге подземного мира, укравшем Прозерпину. О жестоком, безжалостном повелителе царства мертвых.
Наверное, стоило поклониться, как доктор Кронберг, или вовсе опуститься на колени, как должно рабыне перед своим хозяином. Но для этого нужно было выйти из-за стола, а значит, оказаться еще ближе к Альге. Так что я предпочла остаться на месте, ожидая, что предпримет мой господин.
Альге оценивающе смотрел на меня, как тигр на излишне мелкую, но все же интересную добычу, решая, стоит ли ее ловить. Сердце мое билось быстро-быстро, во рту пересохло. Не хватало воздуха – казалось, я вообще не могла дышать все это время. Наконец он отпустил меня своим взглядом, и я наконец спокойно вздохнула.
Император обогнул стол и уселся на то место, где минуту назад сидела доктор Кронберг. Брезгливым взглядом окинул стол со следами нашей незаконченной трапезы.
– Убери, – приказал он.
Руки у меня чуть дрожали, но, собирая посуду обратно на поднос, умудрилась ничего не разбить – все же сказывалась многолетняя практика. Хозяин… мой бывший хозяин любил, когда я ухаживала за ним лично. Освободив стол, вновь замерла перед Ядгаром Альге, раскинувшим длинные руки по спинке дивана. Он поморщился.
– Не стой столбом. Садись.
Аккуратно присела на край, неловко поджав босые ноги. Ну и вид у меня… Нибель всегда требовал, чтобы я безупречно выглядела в его присутствии. Радовала глаз. А сейчас я могла бы порадовать глаз только очень невзыскательного зрителя.
«Эрика. Это имя дали тебе родители или твой прежний владелец?»
Мысленный вопрос Альге прозвучал так ясно и четко, как будто он сказал это вслух. Меня удивляло, что он никак не экранировал свое сознание, а то, что он способен так хорошо транслировать мысли – без всяких помех, отсекая ненужное, – было еще более поразительным. Показалось, что он сказал это вслух, хотя губы его не шевелились.
– Так меня назвали при рождении.
«Ты не можешь отвечать мысленно?»
— Это практически невозможно… – я запнулась, не зная, как к нему обращаться, и решила выбрать наиболее нейтральное, – господин. Лишь двое из всех известных эсперов это могут. Я же больше эмпат, чем телепат.