– Тебе разве не говорили, что отвечать вопросом на вопрос – это признак, по меньшей мере, невоспитанности?
Малика выпрямилась:
– Я отвечаю сообразно своему происхождению.
Нечто притягательное было в её дерзком виде. Глаза, что ли, по-другому светятся? Или губы стали более соблазнительными? Серое мешковатое платье уже не раздражало. Платок, обмотанный вокруг головы, не выглядел нелепым.
– Вы приехали по делам или развеяться?
– Ты возвращаешься в замок.
Малика обвела рукой вокруг себя:
– У меня много работы.
– У меня мало времени. Даю три часа на сборы, – сказал Адэр и вышел в коридор.
– Вы не поняли, – прозвучало ему вслед. – Я никуда не поеду.
Он с напускным хладнокровием вернулся в комнату:
– Ты возвращаешься в замок. Повторить ещё раз?
– Вы находитесь в моём доме, – произнесла Малика. – Смею напомнить вам: вы гость, а я не ваша рабыня.
– Ты служишь у маркиза Бархата.
– Кем?
– Кем была при наместниках – секретарём.
– Стоило вам приезжать? Прислали бы за мной Муна.
– Ты решила, что я приехал за тобой? Я приехал посмотреть столицу. Развеяться, как ты сказала. Собирайся!
Выйдя из гостиницы, Адэр сел в машину; здание, облепленное рабочими, притягивало взгляд как магнит.
– Площадь Умельцев, – сказал он водителю, пытаясь определить, куда выходят окна покоев Малики.
Поздно вечером автомобиль уже катил по аллее, освещённой фонарями. Адэр тоскливо посмотрел на замок. Его встречает только Мун…
В холле слышался перезвон хрустальных капель люстры. На приоткрытых окнах волнами изгибались ажурные занавеси. Воздух был пропитан ароматами цветов, развесивших головки в напольных вазах. На пушистых коврах стояли низкие столики и мягкие глубокие кресла – уютные уголки, будто специально созданные для тёплой дружеской беседы. Широкая лестница, взбегая на второй этаж и далее на третий, переходила в длинные балконы с замысловатой балюстрадой: каменные балясины были оплетены виноградной лозой.
Почему он не замечал этого раньше?
– Мой господин? – прозвучал голос Муна.
– Свободен, – бросил Адэр.
– Вы не будете ужинать?
Адэр сдержал резкие слова. Стоит ли злиться на Муна за его заботу? Но почему старческие глаза светятся благодарностью? Ах, да! За спиной топчется Малика.
– И ты свободна, – произнёс Адэр.
– Малика, я перенёс твои вещи в твою спальню, – сказал Мун.
Широко улыбаясь, она взяла старика за руку. Чему радуется, глупая? Её переселили в хозяйственное крыло, где утром разбудят не птицы, а ворчливые голоса прислуги. И воздух пропитан не ароматами сада, а запахами кухни и подсобных помещений.
Адэр поднимался по лестнице. Навстречу спускался Гюст.
– Если в следующий раз меня встретит только Мун, я поменяю вас местами.
– Этого больше не повторится.
Адэр устало шёл по коридору, слыша за спиной шаги секретаря.
– Прибыл Тауб Скорз. Он ждёт вас в библиотеке.
– А какого чёрта ты до сих пор молчал? – выкрикнул Адэр и направился к лестнице.
Перед дверями библиотеки отдышался, принял себе невозмутимый вид и переступил порог.
Тауб поднялся со стула, отвесил низкий поклон:
– Мой правитель! – И вручил бумаги.
Адэр бегло просмотрел документы и едва удержался, чтобы не подпрыгнуть. На каждой странице стояла подпись Бариза. Цифра, выведенная на последнем листе, превосходила самые смелые ожидания.
– Как только граф получит подписанные вами документы, деньги поступят на ваш счёт, – проговорил Тауб, явно гордясь собой.
Замечательный день! Неимоверно удачный день! Но есть ещё одно незавершенное дело.
Мебель из красного дерева, коричневые кожаные кресла. Ковёр в тон кожи. Настольные лампы под молочными абажурами. Окна выходят в сад. Неплохо… Адэр пересёк гостиную, заглянул в спальню. Кровать, застеленная шёлковым покрывалом. На тумбочке стопка документов. На подоконнике скрученный галстук. На журнальном столике фотография отца, Суана Бархата. Уютно…
Из ванной комнаты появился Вилар:
– Адэр? Подожди, я оденусь.
– Я на пару минут.
Адэр осмотрел друга с головы до ног. Тело мускулистое, крепкое. Безусловно, пребывание в Порубежье пошло ему на пользу. Или это заслуга Йола?
– До сих пор упражняешься?
– Да, – ответил Вилар, обматывая бёдра полотенцем. – Йола предупредил, что со спиной начнутся проблемы, если я брошу заниматься.
– А ты был прав. Ларжетай оказался чудным городком.