– Переберёшься в столицу?
– Мне и в замке неплохо, – сказал Адэр и развалился в кресле.
– Мне тоже здесь нравится, – произнёс Вилар и принялся наводить порядок на тумбочке.
И всё? И даже не спросит о Малике?
– Я не знаю, как теперь смотреть ей в глаза. Никогда ещё предстоящая встреча с ней меня так не пугала, – проговорил Вилар, словно услышав мысли Адэра.
В окно застучали капли. С порывом ветра открылись рамы и в комнату ворвалась приятная свежесть. Адэр глубоко вздохнул. Запах напомнил детство, когда он с приятелями, прячась от дождя в беседке, рассматривал пузыри на лужах.
– Зачем к тебе приходил Орэс Лаел?
– Уточнял функции и задачи старшего советника.
Адэр сжал подлокотники. Лаел за правителя расписал все роли?
– Орэс понимает, что главное кресло достанется ему, – продолжил Вилар. – Он критичен, умён, обладает достаточной силой, чтобы руководить Советом.
– Ты так думаешь?
Вилар побледнел:
– Адэр! Только не я! Я не справлюсь!
Адэр подошёл к окну, подставил под дождь сложенные горстью ладони. Умылся прохладной водой. За него всё решили! Он так предсказуем? Или его мнение ничего не стоит? Нет… Он не доставит удовольствие Лаелу только за то, что тот не ждёт его решения с трепетом.
– У меня не будет старшего советника.
– Адэр! – воскликнул Вилар. – Так нельзя!
– Нельзя в Тезаре. В Порубежье можно.
Покинув покои друга, Адэр поднялся на балкон своего этажа. В нише стояла Вельма, стараясь быть невидимой для слуг, занятых ночной уборкой замка.
– Не сегодня! – грубо бросил он девушке и направился к апартаментам.
Сзади послышались мягкие шаги.
– Уйди! – процедил сквозь зубы Адэр.
Войдя в апартаменты, пересёк гостиную, ступил в спальню. Спать!
***
Маленькая комнатка напомнила о беззаботных днях. С тех пор, как Малика была здесь последний раз, ничего не изменилось. Ситцевые занавески на окне пестрили горошинами. В глиняном горшке цвела герань. Малика улыбнулась. Милый Мун… поливал. К стене прижималась узкая кровать, застеленная шерстяным одеялом в клетку. На полу лежал домотканый коврик. Небольшой шифоньер радушно распахнул дверцы. Посреди комнаты стояли два деревянных стула. На дерматиновых сиденьях теснились коробки. Малика заглянула внутрь. Её немногочисленные пожитки. Видимо, Мун собирал их в спешке: платья, книги, башмаки были свалены в кучу.
От двери прозвучал трескучий голос:
– Потом разберёшь. Идём, я покормлю тебя.
Малика подскочила к старику и крепко обняла.
– Я не голодна, – прошептала она, уткнувшись лбом в острое плечо. – Мун… У нас теперь есть свой дом.
Старик отклонился назад.
– Правда! Целых три этажа. Хотела сделать ремонт и забрать тебя, но придётся наводить порядок вместе.
– Я не могу сейчас бросить замок. Пока мне найдут замену, пока я передам дела, знаешь, сколько пройдёт времени? – Мун поставил коробки на пол, придвинул стулья к столу. – А ну-ка, садись, рассказывай.
Малика устало сложила на столе руки, опустила на них голову.
– Нет… Давай-ка лучше в постель, – произнёс Мун.
– В меня влюблён маркиз Бархат.
Старик заскрипел дерматином на сиденье:
– Заметно. А ты?
– Рядом с ним трепещет моя душа.
– Что говорит твоё сердце? – спросил Мун с тревогой в голосе.
– Моруна всю жизнь любит только одного мужчину, который всю жизнь верен только одной любви. Вилар не однолюб. Вот почему я люблю его душой.
– Вот и замечательно. – Старик погладил Малику по голове.
– А сердце… В моём сердце Адэр.
– Ты ошибаешься. Какой же из Адэра однолюб? Вон, Вельму с его этажа не выгонишь. Бегает по коридору как собачка. Хозяина выглядывает. А он приказал служанок набрать: от шестнадцати до двадцати, рост, талия, бёдра, грудь, а то что опыта ноль… Нет, Малика…
– Да! – выкрикнула она и обхватила голову руками. – Не путай любовь с вожделением.
– Тебе надо держаться от него подальше. Зря ты приехала.
– Мой Бог слышит тех, кто просит любви, но глух к тем, кто от неё бежит. – Малика обвела комнату взглядом, остановила на Муне. – Мы оба с тобой знаем, что безответная любовь убивает морун. Даже… если… вдруг… Адэр ответит мне взаимностью, я всё равно умру. Для моруны нет ничего страшнее, чем любить человека, который никогда не будет принадлежать ей.
– За что ты его полюбила? – прошептал старик.
– За то, что он существует.
Мун сжал Малике руку:
– Я всегда буду с тобой рядом. Всегда-всегда. Я тебя согрею, поддержу, я… я сильнее рока морун.
Она улыбнулась: