– Заводи дело!
– Не понимаю, зачем вам это? Человек мёртв.
– Я конфискую его имущество, чтобы другим было неповадно.
Страж потёр нос трёхпалой кистью:
– Могильный камень – вот его имущество. Он вам нужен?
Адэр подошёл к окну, забарабанил пальцами по растрескавшемуся подоконнику. В сокрытии сапфиров однозначно присутствует преступный умысел. Но как это доказать?
– Я могу задать несколько вопросов? – прозвучал голос Малики.
Адэр пожал плечами:
– Спрашивай.
Малика направила на Драя участливый взгляд:
– Мне очень жаль, что с вашим начальником случилось горе. Жаль его семью. У него есть дети?
Драй облокотился на крышку стола, обхватил ладонью лоб:
– Трое.
– Я хочу, чтобы они с гордостью вспоминали об отце. А это зависит от вашей честности. Вы понимаете меня?
Драй кивнул.
– Как часто у вас проводились проверки?
– Каждый месяц.
– В течение года, двух лет…
– Трёх.
Адэр сдвинул брови. К чему она клонит?
– Значит, с тех пор, как в «Котле» появились смертники, к вам постоянно приезжали инспекторы, – вкрадчиво звучал голос Малики.
– Получается так, – кивнул Драй.
– Довольно! – сказал Адэр.
– Когда на вашем прииске была последняя проверка? – обратилась Малика к Анатану.
– Так сразу и не вспомнишь. Кажись, пару лет назад. Точно! Осенью. У меня откос от дождей обвалился. Мы два месяца ничего не сдавали в банк. К нам и нагрянули.
Малика посмотрела на Адэра:
– Я говорила вам об этой проверке. Об остальных не слышала.
– Хватит, – произнёс он, еле сдерживаясь, чтобы не закрыть ей рот ладонью.
– Я всего лишь хочу разобраться.
– Теперь уже ничего не докажешь. – Адэр кивком указал на камни. – Вероятнее всего, это отбраковка.
– Да вы что? – воскликнул Драй. – Такие камни – редкость!
Порылся в ящике стола, достал лупу, долго рассматривал сапфиры. Дал лупу Анатану:
– Посмотри звёздочку. Вроде бы шесть лучей.
Анатан навёл увеличительное стекло на камень.
– Разбираешься в сапфирах? – спросил Адэр.
– И сапфир, и рубин – это корунды. Только рубин красный, а сапфиры всех других цветов.
Адэр закружил по комнатке, прислушиваясь к спору знатоков. Внутренний голос перекрикивал их голоса. Адэр не верил ему. Не хотел верить. Но голос упорно твердил: камни присваивал наместник, а Лабичи – соучастник. Или жертва обстоятельств?
– Я не ошибся. Эти сапфиры ценны, как алмазы, – констатировал Драй и стал складывать камни в коробку. – Завтра сдам.
– Сколько вам за них заплатят? – спросила Малика.
– Тридцать моров за штуку.
Адэр принялся перерывать на столе документы. Листы заскользили по крышке, закружили в воздухе, полетели на пол.
– Подождите-подождите, – взмолился Драй. – Этак я до утра не управлюсь.
Адэр вытащил из-под бумаг листок-ширмочку. Развернул. Посмотрел на обведённую карандашом фотографию сапфира и его стоимость, прикинул в уме, сколько это на моры. Сто… Стартовая цена не огранённого камня – сто моров… Может, он качеством выше или весом больше, а может, цветом чище. Хотя нет, таких изумительных сапфиров, как эти, Адэр никогда не видел. Даже если закрыть глаза на все преимущества кристаллов Лабичи, то всё равно – где тридцать моров и где сто?
Адэр подошёл к окну, такому же мутному, как мысли. Нет… не Лабичи жертва обстоятельств, а он. Но это его страна, его земля, его камни. Его смертники, чёрт возьми!
– Лагерь смертников ни в одном из ваших отчётов не значится. Следовательно, ни «Котёл», ни сапфиры не принадлежат прииску «Горный» и уж тем более не принадлежать Тезару. – Адэр посмотрел на Анатана. – Назначаю тебя управляющим «Котла».
– Я не хочу.
– А я не спрашиваю.
– Э-э! Подождите! – заегозил Драй. – Как это сапфиры не принадлежат прииску?
Упёршись кулаками в стол, Адэр пригнулся к нему:
– Принадлежат?