Адэр принялся массировать зверю твёрдый живот. Собака жалобно заскулила.
– Потерпи, дорогая. Скоро всё закончится.
Гюст дал Адэру бутылку и без слов припустил обратно к машине.
– Думаете, вино на неё подействует? – спросил Файк.
Адэр зубами вытащил пробку, смочил нож, залпом выпил полбутылки и протянул Мебо:
– Для храбрости. Оставь пару глотков Файку.
– Нет-нет, – замотал головой шофёр и попятился. – Я за рулём.
– Стоять! – гаркнул Адэр.
Немного посидел, ожидая шума в голове. Пустой желудок откликнулся быстро, сердце толчками погнало по венам хмельную кровь.
– Файк, держи передние лапы.
– Не-е-е… Я в такие игры не играю. Моё дело баранку крутить.
– Держи, говорю!
Файк попытался стиснуть лапы с острыми когтями и большими, как бильярдные шары, подушечками, но не смог обхватить их ладонями. Тогда уселся на лапы задом и, что-то бормоча себе под нос, зажмурился.
Мебо переместился к голове собаки. Вытянув ноги вдоль её тела, обвил мощную шею руками и прижался подбородком к широкому затылку:
– У них силища, как у дьявола. Боюсь, не удержу.
Адэр встал коленями на задние лапы, зажал в кулаке хвост:
– Если она меня съест – тебе конец.
– Разумеется, – проговорил Мебо, косясь на морду зверя, лежащую у него на плече. – Я готов. Давайте.
Нож вошёл в напряжённую плоть. Взвыв, моранда дёрнулась. Но длительная борьба со смертью настолько её измучила, что Файк и Мебо почти не шелохнулись.
– Сейчас, сейчас, – прошептал Адэр и переместил колено на живот. – Теперь помоги мне. Ты же хочешь увидеть ребёнка, и я хочу. Ну же, родимая, тужься!
Моранда напряглась и жутко завыла.
– Мёртвый, – сказал Адэр, отсекая пуповину. Аккуратно положил неподвижное тельце на землю и вновь склонился над морандой. – Ещё один. Запутались в пуповине.
Глубоко вздохнув, зверь расслабился.
Адэр снял окровавленную рубашку, вытер руки, уселся на пятки:
– Мне жаль… Мне правда очень жаль.
– Крепыши, – проговорил Мебо, рассматривая мёртвых щенков. – Она знала, что не сможет разродиться, поэтому ушла из долины.
Зверь застонал.
– Должно зажить как на собаке. – Адэр погладил моранду по горячему животу и вдруг ощутил толчок в ладонь. – Мы не всех вытащили!
Через пять минут умостил на коленях липкий попискивающий комочек. Сомкнутые глазки, мягкие усики, висячие уши и тупая мордочка привели его в неописуемый восторг. Если бы не присутствие посторонних людей, Адэр расцеловал бы щенка.
Поднес детёныша к морде собаки:
– Посмотри, какой красавец!
Не поднимая головы, самка облизала сына… и заплакала.
– Чего же ты плачешь, дурочка? Живой ведь. Живой!
В землю врезались тяжёлые капли. Почти одновременно сверкнула молния и прогремел гром. От моранды отскочила льдинка размером с крупную бусину. Вой ветра слился с раскатами грома. На пустошь обрушился ливень вперемешку с градом.
Сквозь рёв непогоды пробился голос Файка:
– Быстрее в машину!
Прижимая к себе щенка, Адэр встал на колени и, поддавшись внезапному порыву, наклонился над зверем, закрывая его собой и чувствуя, как спину сечёт ледяным колючим крошевом. Хоть так, хоть чуть-чуть защитить бедное измученное существо.
Мебо накинул на Адэра свою рубашку. Гюст притащил из автомобиля зонт. Сидя за рулём, Файк смотрел на щётки, которые не справлялись с потоком воды, и костерил последними словами грозу, пустошь и чью-то мать.
Наконец ливень перешёл в моросящий дождь. Небо осветила вспышка молнии. С большим опозданием прогрохотало.
– Уходит, – проговорил Мебо, заталкивая нож за голенище сапога.
Адэр почесал животик щенку, припавшему к соску матери. Погладил моранду и пошёл к машине, еле вытаскивая ноги из раскисшей земли. На сердце появилась тяжесть, словно он бросает близкого человека. Не выдержал. Обернулся. Держа в зубах барахтающегося детёныша, моранда ползла за ним, оставляя позади себя кровавый след.
Адэр забрал щенка, похлопал собаку по спине:
– Не волнуйся. Я о нём позабочусь.
Над степью пролетел прощальный вой. Моранда выгнулась и замерла. Красные глаза продолжали смотреть на Адэра.
Мебо и Файк, сменяя друг друга, с трудом вырыли яму, залили месивом из песка и глины не успевший остыть труп и два мертворожденных комочка. Адэр постоял под мерзким сеющим дождём, слушая погребальный плач ветра и писк осиротевшего детёныша. Добрёл до машины и сел в выстуженный непогодой салон, не заботясь о чистоте обивки, не думая, что надо бы достать из багажника сумку и переодеться. Положив щенка на колени, машинально натянул на голое тело пиджак и вдавил затылок в подголовник.
Файк завёл мотор. Покрутился, протирая запотевшие окна. Автомобиль «проплыл» с десяток метров и застрял.
Мебо открыл дверцу, высунулся наружу:
– Приехали. – Повернулся к сидящему сзади Гюсту. Мазнул взглядом по узким плечам и выпяченному животу. Посмотрел на Файка. – Выходим.
Адэр отдал щенка секретарю и перебрался за руль.
Колеса буксовали, поднимая фонтаны тягучей грязи. Вскоре Мебо и Файк уже не ходили, а ползали возле машины, пытаясь её откопать. Адэр скинул туфли, закатал штанины. Выйдя из салона, схватился за дверцу: ноги разъехались и погрузились в жёлтое месиво. Сверху продолжало моросить. Тёмное небо пророчило ранние сумерки.