Крикс открыл дверцу машины:
– Я надеялся, что маркиз вас не отпустит.
– Я здоров, – сказал Адэр и уселся на переднее сиденье.
Крикс разместился за рулём, завёл двигатель:
– Врачу, конечно, виднее, но я бы уложил вас в постель.
– Сейчас не до отдыха.
– Это понятно, – проговорил командир, разворачивая машину, – но ванна, чистый костюм и пара тарелок супа вам бы не помешали.
– Поехали, Крикс!
Командир повёл машину к воротам:
– А если честно, я рад, что вы не остались в клинике. Когда на душе плохо, нельзя сидеть на месте.
– Мне хорошо, – произнёс Адэр и рванул ворот куртки: не хватало воздуха, сознание куда-то уплывало.
За окном промелькнула роща. Автомобиль полетел по луговой равнине с цветущими кустами.
– Я отдам за вас жизнь, и хочу, чтобы вы это знали, – тихо произнёс командир.
Адэр посмотрел на ребёнка, спящего на заднем сиденье:
– Стало быть, он твой племянник.
– Да. Племянник.
– Я догадывался, но не хотел тебя обнадёживать. А ты его не узнал.
– Я видел Вайса один раз, когда ему исполнился годик. Я служил в Тезаре, и меня отпустили на несколько дней в отпуск. Когда мне сообщили, что мои брат и племянник пропали, я подал в отставку. Приехал в «Рисковый» и стал стражем порядка.
– Почему ты решил, что это Вайс?
– У него под коленом родимое пятно, овальное, как тутовая ягода. У моего брата такое же… было… Мы его подкалывали: если следующий ребёнок родится без «ягодки», значит, жена нагуляла.
Адэр невесело усмехнулся.
– Ну и врожденная хромота, – добавил Крикс. – Можно спросить?
Адэр кивнул.
– Почему они убили Малику?
– Не знаю. Очнётся – расскажет.
Командир сбросил скорость:
– Она жива?
– Жива, Крикс. Жива. Ради бога, поехали!
– Куда едем? В замок?
– Сначала отдадим ребёнка маме.
И тут командир впервые дал волю чувствам. Не меняя выражения лица, тихонько или завыл, или засмеялся сквозь стиснутые зубы.
Адэр сцепил руки:
– Ты можешь ехать быстрей?
– Я еду со скоростью, разрешённой законом.
– Чёрт! Крикс! Сейчас мне плевать на закон! От нас зависит жизнь Малики. Добавь газу!
Машина взвыла и понеслась.
– Как ты оказался в Тезаре? – спросил Адэр.
– Там, где я родился, было две дороги: в тюрьму или в армию. Я выбрал армию.
– А твой брат?
– Мой двоюродный брат родился и жил в «Рисковом», – проговорил Крикс; пальцы, сжимая руль, побелели. – Я родом из Верхнего Дола, в «Рисковый» приезжал только в гости… Я этих тварей по одной передавлю. Как крыс. А потом пусть меня судят по всей строгости закона.
Адэр изогнул губы. Это была бы самая удачная развязка ужасной истории, если бы командир не посвящал его, правителя – защитника гуманных законов и сторонника праведного суда, – в свои преступные замыслы.
– Нет, Крикс. Твоё «передавлю» расценят как умышленное убийство. Но если они окажут сопротивление при задержании или попытаются сбежать… – Адэр многозначительно умолк.
– Так и будет. Они обязательно окажут сопротивление.
– И тогда отряд под твоим командованием уничтожит бандитов.
Поигрывая желваками, Крикс кивнул.
– Есть несколько задач, которые надо решить в первую очередь, – проговорил Адэр. – Необходимо проверить выход из «Котла».
– Проверял, и не раз. Живыми оттуда не выходят.
– Значит всё-таки… – Адэр поморщился. – Как звали начальника шестого прииска?
– Лабичи. Прииск «Горный».
Адэр достал из бардачка блокнот и ручку. На последнем листе написал имя. Вырвал лист и смял в кулаке. Последний лист – последняя запись! Он изнасилует память, но заставит её удерживать имена, названия и даты!