– Одиннадцать часов.
– Йола нужны минуты.
– Одиннадцать часов и двадцать минут.
– У Йола есть сорок минут.
– Простите, я не понял.
– Ориенты могут долго не дышать. Так понятно?
– Это я знаю. Ко мне приносили мальчика. Ориента, – говорил Ярис, наблюдая за пальцами старика. – Он вдохнул кусочек ракушки. Пока его несли, пока я извлёк инородное тело… По идее, ребёнок не дышал пять часов, хотя я думаю, сломался мой стетоскоп, и поэтому я не смог услышать…
– Ориенты ныряют на двенадцать часов, – перебил Йола.
– Малика – ориентка? – искренне удивился Ярис и даже успел за долю секунды подумать, что впредь не стоит подслушивать сказки.
– Малика – нет. Отец Малики – ориент.
Фраза, произнесённая стариком минуту назад, наконец-то догнала Яриса. Он окончательно смутился:
– Вы хотите сказать, что ориенты могут обходиться без воздуха двенадцать часов?
– Йола не хочет сказать. Йола уже сказал.
Ярис оттянул воротник рубашки:
– Предположим, вы услышали сердце. Предположим, девушка может не дышать длительное время.
– Двенадцать часов, – вставил Йола.
– Хорошо, я запомню. Но у неё температура такая же, как в комнате. Температура трупа.
– Отец Малики – ориент.
Ярис прижал к виску ладонь:
– Я не понимаю, о чём вы говорите.
– Ориент ныряет на двенадцать часов в холодную воду. Ориенту нельзя мёрзнуть.
– Вы хотите сказать, что, когда ориент задерживает под водой дыхание, температура его тела понижается до температуры окружающей среды?
– Не ниже двенадцати градусов.
– Вы шутите?
– Йола не умеет шутить.
Ярис расстегнул верхнюю пуговицу рубашки:
– А куда ныряет ориент на двенадцать часов?
– В море. Мун! Помоги.
Ярис посмотрел на старика, сидящего на стуле, и с досадой поморщился – в суматохе он явно переборщил с успокоительными каплями.
– Я помогу. Что надо делать?
– Йола хочет посмотреть спину.
Они осторожно перевернули Малику. Ярис вытер выступивший на лбу пот: слова побледнели, проступали не все буквы, и лениво бегущие строки походили на прореженные зубья старой расчёски.
– Йола не знал, что надпись живая, – сказал старец озадаченно.
– Именно это удержало меня от вскрытия.
Пальцы старика забегали по спине Малики.
– Четвёртый выбит. Пятый.
– Не так быстро, – попросил Ярис, лихорадочно листая карту.
– Седьмой. Копчик смещён.
– Подождите!
Они вновь перевернули Малику на спину.
– Сколько у Йола времени?
Ярис посмотрел на часы:
– Двадцать минут. А что вы делаете?
– Йола хочет знать, почему Малика не дышит.
– Честно говоря, когда я увидел девушку, решил, что у неё вообще не осталось целых костей. Однако при обследовании методом пальпации оказалось…
Ярис подавился словами. Пальцы старика чуть ли не полностью ушли под ребро Малики.
– Отломки ранили лёгкое. В себя воздух тянуть можно, а вытолкнуть нельзя. Сколько у Йола времени?
– Десять минут.
– Йола нужна длинная игла, пустая внутри. – Старик поцеловал Малику в лоб. – Потерпи, дочка.
***