Хлыст указал в сторону:
– Пещера там, а ты ведёшь меня на прииск.
– Дорога в лагерь смертников идёт через пещеру?
Догадка вмиг отодвинула Ташу на задний план.
– А ты ведь не знаешь дорогу, – хохотнул Хлыст.
– Знаю. Твои сапфиры оттуда.
– Одно дело поднять на высоту сорок метров котомку с камушками. Другое дело – спустить туда человека, – говорил Хлыст, пятясь. – Ты думал, я покажу тебе, как пройти к «Котлу»? Даже не надейся.
– Удачи, Асон, – произнёс командир, бросил ему под ноги кнут и пошёл вперёд.
Глядя в могучую спину, Хлыст ухмылялся, а внутри горланила непомерная гордость: хитрой псине не удалось обвести вокруг пальца матёрого волка. Все страшилки о Таше, разговоры о лагере смертников и сама встреча с Криксом сейчас казались не настоящими, выдернутыми из балаганного представления сценками, которые смотришь напряжённо, но знаешь, что будет счастливый конец. И плевать, что в карманах полегчало. Зато теперь не будут мучить думы о новой жизни. Ему и в старой жизни хорошо.
Когда Крикс исчез за холмом, Хлыст поднял кнут, посмотрел по сторонам. Вдали виднелось серое пятно селения. Рядом горы – можно сказать, второй дом. Вокруг ни души. Неужели этот спектакль только из-за сапфиров? Но Крикс… сам на себя не похож, как будто его подменили. В чём же тогда подвох?
Поддавшись искушению ещё раз глянуть Криксу в спину, Хлыст устремился к холму. Обогнув его, остолбенел. В тени, под скальным карнизом, стояла машина для перевозки заключённых, прозванная в народе «искупилкой». Она очень походила на банковский «сундук» для перевозки драгоценных камней: будка обита железом, по бокам приварены скобы. Только у «сундука» дверца сзади, а у «искупилки» на крыше. Забираешься наверх, поднимаешь железную плиту и спрыгиваешь в дыру. Внутри темень, духота и ни хрена не слышно. Говорят, что и снаружи не слышно, что творится внутри. Нередко в искупительные поселения вместе с уголовниками приезжает пара-тройка мертвяков.
Возле кабины тихо переговаривались Крикс и два надзирателя. Завидев Хлыста, замолчали. А у того поджилки затряслись. Попался! По собственной дурости попался! А надзиратели стоят как вкопанные. Навстречу не бегут, руки не заламывают, голову к земле не гнут.
Хлыст на ватных ногах приблизился к машине, прижал к холодной будке ладонь:
– Она здесь?
Крикс кивнул.
– Чего ждёшь? Вытащи её.
– Хорошо подумал, Асон? Ты ещё можешь уйти.
Хлыст нутром чувствовал, что страж не обманывает, что отпустит и не побежит следом. Крикс такой – сказал-сделал. Но эта оговорка «ты ещё можешь»… Что же они сотворили с Ташей, если увидев её, он уже не сможет уйти?
Хлыст вскинул голову:
– Я тебе заплатил. Вытащи её.
– Может, поговорим по душам?
– Да пошёл ты!
Крикс и надзиратели переглянулись.
– Давай! Вытащи её! Ну же! – крикнул Хлыст.
Командир забрался по скобам, с видимым усилием поднял дверцу. Улёгся на крышу и почти по пояс в лаз нырнул:
– Таша! Давай руку. Иди сюда, говорю! Хватайся!
Помог Таше спуститься на землю и закрыл дыру. А Таша – бледная, растрёпанная, в разорванном платье – глазами из стороны в сторону водит и воздух хватает. Увидела Хлыста, на грудь ему упала, в голос разрыдалась.
Хлыст поглаживал её по спине, а сам боролся с желанием взмахнуть кнутом и обвить верёвкой Криксу шею. И понимал, что тут уж точно придёт ему конец.
– Иди, Таша, домой, – прошептал он, испугавшись, что не выдержит, сорвётся.
Таша ладошкой по глазам провела, да как кинется к машине, да как завоет.
– Иди домой, дура!– гаркнул Хлыст.
Схватил её, потащил в сторонку, а она обмякла, глаза закатила и без чувств на землю повалилась.
Смотрел Хлыст на Ташу и холодел. Перевёл взгляд на Крикса:
– Кто в «искупилке»?
Командир сел на порожек кабины и голову опустил.
– Там мои дети?
Крикс кивнул.
– И дочка?.. Ей же всего шесть… Крикс… Зачем они тебе?
– Я спущу их в «Котёл».
Тут уж проняло Хлыста безумное веселье. Чтобы Крикс… детишек… к смертникам…
Хлыст хохотал как скаженный. По лицу слёзы и грязь размазывал. Ну командир, ну артист! Сначала страху нагнал, теперь рассмешил.
А тот сидит на порожке кабины и в землю глядит.
Хлыст отдышался, растопыренными пальцами пригладил косматые пряди, одёрнул рубаху:
– Я не знал, что ты такой шутник. – Склонился над женой, по щекам пошлёпал, за руку потянул. – Вставай, Таша! Ну же! Вставай!
– Пусть с ними сделают то, что ты сделал с моим племянником, – тихо сказал Крикс.
Хлыст пригнул голову, а в ушах сердце туф-туф-туф.
– Я не знаю твоего племянника.
Крикс вздёрнул подбородок, плечи расправил. Вот такой он был пять лет назад: бездушный, безжалостный, беспощадный.
Хлыст выронил кнут, рухнул на колени:
– Я не знал, Крикс! Клянусь! Не знал. Когда я набрёл на лагерь, мальчишка был уже там. Я не знал, что он твой племянник. Клянусь!