В ухо сонно пробубнило:
– Приёмная старшего советника…
– Наследник престола, – перебил он безликую телефонистку.
В трубке раздался щелчок, через секунду прозвучал бодрый голос Дадье:
– Рад тебя слышать.
Когда же Трой спит?
– Мы уже на «ты»? – произнёс Адэр жёстко.
– Прошу прощения, Ваше Высочество. Это я спросонья, – проговорил Трой после небольшой паузы. – Слушаю вас.
– Высочеством я был в Тезаре. Сейчас я Ваше Величество.
– Да-да, конечно. Это я по привычке. Слушаю вас, Ваше Величество.
– Последний наместник Порубежья был ставленником Великого?
– Что-то случилось, Ваше Величество?
Адэр еле сдержался, чтобы не перейти на повышенный тон:
– Вам непонятен вопрос?
– Понятен.
– Отвечайте.
– Мой ответ: нет.
Адэр приложил руку к сердцу. Успокойся, хватит так биться.
– В таком случае, кто выдвинул его кандидатуру?
– Вы.
Адэр сжал трубку:
– Я?!
– Да, Ваше Величество, вы. Три года назад на заседании Совета вы лично озвучили имя сановника. Вас поддержало большинство. Хотя, если вы помните, я был против.
Он не помнил… Его прошлая жизнь была похожа на костёр, в нём сгорали дни и ночи, а память о них исчезала подобно легковесному дыму в молчаливом небе.
– Почему вы спрашиваете, Ваше Высочество? Простите… Ваше Величество…
– Хотел отметить прозорливость советника, который оказал протекцию столь изобретательному поданному Тезара. Ещё один вопрос.
– Слушаю вас.
– Я не смог найти причину возникновения Закона Великого о резервациях.
– Ориентов, климов и ветонов.
– Да.
– Вместе – они сила, способная пошатнуть престол. Вам лучше оставить всё так, как есть. Не трогайте резервации. Ещё несколько лет, и эти народы исчезнут.
– Я не спрашивал вашего совета.
Адэр бросил трубку на рычаг, упёрся кулаками в стол. Кто и как вынудил его назвать на Совете незнакомое ему имя последнего наместника? И… неужели сила древних народов в их таинственных способностях? Вряд ли… Этим Тезар не испугаешь. Тем более что никто из простолюдинов никогда не претендовал на трон Порубежья. Не было ни восстаний, ни стихийных бунтов. В таком случае, в чём их сила?
Адэр вышагивал по коридорам, входил в комнаты и залы, стоял возле окон, глядя на далёкие всполохи зарниц. Забрёл в пустующее крыло замка, ожидающее очереди на ремонт. Здесь Адэр ни разу не был. Запах сырости и старости, тусклые лампы, испещрённые трещинами стены и мятые чехлы, скрывающие мебель, напомнили о первом дне в Порубежье. Из-под двери одной из комнат выныривала узкая полоска света.
Адэр жестом подозвал охранителя, наученного всегда быть рядом и в тоже время не попадаться на глаза:
– Чья эта комната?
– Мун поселил сюда Малику, мой правитель.
Адэр постучал. Дверь приоткрылась, лицо овеяло ароматом лесных трав. На пороге возникла Вельма в шёлковом халате, небрежно наброшенном поверх ажурной сорочки. После секундного замешательства сиделка сообщила в глубину комнаты о приходе правителя и посторонилась.
Малика – в ночной рубашке из домотканой ткани, с глухим воротом и длинными рукавами – сидела в постели, держа в руках книгу. Даже мягкий свет настольной лампы под лиловым абажуром не смог придать ей и толики притягательной, покоряющей силы, какая исходила от стоявшей в полутьме девушки.
Адэр без объяснений прошествовал к кровати. Слегка склонившись, рассмотрел название на обложке: «Кардиология».
– Я думал, ночью девицы читают любовные романы.
Малика молчала.
– Оставь нас, – бросил Адэр через плечо.
Вельма выскользнула из комнаты.
– У тебя болит сердце?
– Нет, – тихо ответила Малика.
– Плохо себя чувствуешь?
– Не настолько хорошо, чтобы следить за словами.
Адэр окинул спальню взглядом. Ни статуэток, ни салфеточек на тумбочках, ни милых безделушек, так обожаемых светскими дамами. Старый бельевой шкаф рассчитан разве что на хранение пары обуви и нескольких платьев. А Малике больше и не надо. На подоконнике зеркальце и шпильки – уж точно не её. Сбоку от кровати допотопное кресло – вероятнее всего, для Муна или Йола.
– Не любишь уют? – поинтересовался Адэр.