– Да, один. Я так хочу!
– Вельма! Кто этот мужчина?
Сиделка обернулась с гордым видом:
– Правитель Порубежья Адэр Карро.
Малика сползла с подлокотника кресла на сиденье:
– Ты надеешься, что правитель предложит тебе руку?
– Мне не нужна его рука.
– Он… он разобьёт тебе сердце.
– Тебе-то какое дело? Это моё сердце.
– Да, ты права. Это твоё сердце и жизнь твоя.
Вдруг Вельма кинулась к Малике, упала перед ней на колени:
– Прости меня!
– Поднимись сейчас же!
– Не отталкивай меня, пожалуйста!
Малика попыталась встать, но Вельма обхватила её ноги:
– У меня никогда не было подруг. Ты станешь моей подругой?
Малика посмотрела в широко открытые глаза, полные мольбы и надежды. Выдавила:
– Да.
– Я знала. Я верила, что найду человека, который не откажется от меня, как отказались другие, – возбуждённо проговорила девушка, сжимая ей руку.
Вельма тихо посапывала, свернувшись под пледом в клубочек. Стоя возле окна, Малика встречала рассвет и молила Всевышнего замедлить обратный отсчёт отведённых ей дней.
***
Вельма торопилась в замок. В одной руке болтался свёрток, для удобства обмотанный бечёвкой. В нём было платье. Конечно, не то, какое она облюбовала и от которого отвернулась, сплющивая в ладони тряпичный кошелёк. Зато денег хватило на цветы.
Вельма уткнулась носом в большие ромашки, зажатые в другой руке. Недовольно посмотрела на поникшие лепестки и подняла глаза к палящему солнцу.
Лето в Порубежье она не любила. Ещё не стёрлись воспоминания о прохладных таёжных днях в Лэтэе, о влажном воздухе со вкусом папоротника, о тенистых тропках, бегущих вдоль звонких ручьёв. Вельма никогда не плакалась о том, что потеряла, и свято верила: судьба обязательно одарит её подарком, о котором она не осмеливается даже мечтать.
Вытерев слёзы, выступившие от ярких лучей, представила себя в новом платье и улыбнулась. В замке она не только самая красивая, но и самая молодая. На сердце правителя никто не претендует, а значит, никто не станет ходить за ней по пятам, подсматривать и подслушивать, выводить на чистую воду и осыпать бранными словами.
Вдруг перед внутренним взором возникла повариха. Вельма так чётко увидела вскинутую руку, так ясно услышала свист, с каким скалка рассекла воздух, что резко присела и, потеряв равновесие, упала на острую каменную крошку. Приподняла подол уже не белоснежного платья, подула на разбитое колено. Разве не знак свыше? Мол, хватит вспоминать о былом!
Вельма посмотрела по сторонам. Эх! Порубежье – не Лэтэя. Обычный подорожник и тот редкость. Подхватила свёрток и букет и, прихрамывая, пошла по тропинке. Баба со скалкой разбередила память, и воспоминания шагали следом, заставляя вновь переживать события последних дней. Самой страшной и тяжёлой была вовсе не череда потерь: родных, родины, ребёнка. В том возрасте, когда это произошло, ещё не осознаёшь в полной мере, чего лишился. Тогда душевные страдания не причинили Вельме столько боли, сколько причинило предательство маркиза Ларе.
Да, её не любили женщины. Все, кроме супруги доктора. Красивая, добрая госпожа видела в исполнительной сиделке всего лишь несчастную девочку. Наверное, поэтому кривотолки и пересуды, распирающие изнутри замок маркиза и его клинику, оставались без внимания знатной четы.
Вельма не считала себя виноватой. И в чем её вина? Стоило ей пройти мимо слуг, и вслед нёсся игривый свист. Случайно брошенный ею взгляд то и дело сталкивался с похотливым взором. Любой, даже самый обычный разговор заканчивался непристойным намёком.
Внимание сильного пола льстило и в то же время держало в постоянном напряжении. Многие служанки чувствовали себя обиженными, и кто их знает – что у них на уме? А когда старший сын маркиза Ларе стал позволять себе некие вольности, Вельма испугалась по-настоящему. В одночасье она могла лишиться крова, работы и высокородных покровителей.
Вельма перестала гулять по парку, частенько оставалась ночевать в клинике, а если случалось увидеться с молодым маркизом – прикидывалась наивной дурочкой. Но юноша день ото дня становился более находчивым, назойливым и развязным, словно отказы ещё сильнее раскаляли его влечение. Желая опередить грязные слухи, Вельма решила пойти к госпоже и попросить совета.
Маркиза рассмеялась, а на следующее утро вдруг ни с того ни с сего уехала с сыновьями в Ларжетай. Чуть позже доктор Ларе уговорил Малику взять с собой сиделку, приказал Вельме собрать вещи, выплатил жалование, дал ещё денег на тот случай, если в замке правителя ей не найдётся места, и она будет вынуждена вернуться в Лэтэю.
Вот так бесславно закончилась очередная полоса её жизни, вот так её отблагодарили за преданность и честность.
Огибая камни, Вельма ещё долго плескалась бы в обидах, если бы не шум мотора. Оглянувшись, увидела автомобиль: внушительных размеров, кроваво-красный, как солнце на закате. Сердце забилось птичкой в силках – а вдруг правитель?
Перехватив в одну руку свёрток и букет, Вельма пробежалась пальцами по спутанным ветром локонам, расстегнула две верхние пуговицы на лифе платья, отряхнула подол и, забыв о боли в колене, плавной походкой продолжила путь.
Автомобиль обогнал её и затормозил. Сбоку глубокие царапины, передняя дверца перекошена, вдобавок неприятный слуху звук, будто кто-то водит пемзой по железу. Вельма печально вздохнула. В такую машину правитель не сядет.
Досада быстро сменилась любопытством, когда удалось распознать сидящего за рулём человека. Маркиз Вилар Бархат! Вельма сталкивалась с ним в клинике, пару раз отвечала на его вопросы. И хотя маркиз не походил на правителя – ниже ростом, уже в плечах, с непослушными русыми волосами, – в нём было нечто чарующее: бархатный голос и глубокий, окутанный тайной взор. Стоило Вилару взглянуть или что-то сказать, как недостатки его внешности испарялись.
Маркиз предложил подвезти. Вельма с радостью забралась на заднее сиденье и приготовилась провести остаток пути за непринуждённой беседой. Но Вилар уставился на дорогу и ни разу не повернулся, словно ехал один.
Автомобиль катил по пустоши, в окна врывался раскалённый ветер, а Вельма уныло смотрела на завядший букет.
– Не надо расстраиваться.
Вельма от неожиданности вздрогнула. Она перестала надеяться, что маркиз вспомнит о ней.
– Это всего лишь ромашки, – вновь проговорил он.
Вельма вздохнула:
– Это подарок. Пока мы доедем, дарить будет нечего.
– У кого праздник, если не секрет?
– У Малики. У неё сегодня день рождения.
– Я прикажу садовнику срезать все цветы, на которые ты укажешь, – после недолгого молчания сказал Вилар и до самого замка не обронил ни слова.
***
Сидя в кабинете с плотно зашторенными окнами и закрытой дверью (чтобы не отвлекал ни шум, ни вид), Адэр смотрел на два слова, начертанных на белом листе: «Котёл» и «Провал». Сложись обстоятельства иначе, он ни от кого не скрывал бы существование этих месторождений. Тезар претендует на долю с прибыли шести приисков Бездольного Узла, и любые притязания на новые залежи драгоценных камней Великому придётся обосновать. Отец и его старший советник Трой Дадье – мастаки на выдумки. Они с ходу назовут десяток причин. Тогда Адэру придётся придумывать контраргументы.
Кроме этого, если станет известно о «Котле» именно сейчас, многие – как друзья, так и враги Великого – увидят цепочку, которую протянул некто хитрый и дальновидный. Получается, что последний наместник был назначен с подачи Адэра (Чёрт! Откуда он взял это имя?), с его же подачи был создан лагерь смертников, и он же присваивал камни в обход казны Порубежья и Тезара. Нанести удар по чести династии Карро Адэр не мог, как не мог, сидя в замке, разобраться, кто так умно его подставил.