Зря!
В этот момент мимо проходила мамочка с пятилетней девчушкой. Малышка вытаращила на меня глаза, а затем очень уж громко спросила:
– Мама, а это та тётя – ведьма?!
Мама испуганно на меня глянула и дёрнула ребёнка за руку:
– Не смотри! Не смотри на неё, я сказала! – скомандовала мамаша. Но девочке не понравилось такое отношение и малышка, выдернув руку, намеревалась побежать. Сделав шаг, поскользнулась и растянулась на льду.
– А…а-а-а… ААААА! – заорала горластая девочка. Мамаша собралась её пилить, но словила мой насмешливый взгляд.
– Что, ведьма проклятущая! Моего ребёнка сглазить решила?! – наехала она на меня. – Да, чтоб глаза у тебя повылазили! – плюнула она в мою сторону три раза.
Н-да! Спасибо, что не подожгла и ничем не облила. Зимой это неприятно. Да и вообще: в любую пору года неприятно, когда тебя обливают чем-то непонятным!
Я молча прошла мимо, и тут обратила внимание, что возле подъезда стоят три парня и таращатся. Не то чтобы мне стало неловко. Скорее, насторожилась, потому что ни я, ни мои «подруги – квартирантки» их знать не знали.
– Здравствуйте, девушка! – сказал один из троих, улыбнувшись странной незнакомой улыбкой. Я посмотрела на него и прямо-таки с испугом шарахнулась в подъезд. Прежде чем закрылась железная дверь, меня догнал мужской смех.
Что смешного?
Кто они вообще такие?
И почему со мной заговорили?!
– Да не такая уж ты известная личность. Расслабься! – попыталась утешить Настя, прочитавшая мысли. Вероятно, имела в виду, что на земле существует большое количество людей, которые меня не знают и не узнают никогда. Настя мне всегда это говорила, и мне всегда становилось легче. На пару минут.
Я толкнула дверь и прошла в квартиру. Переобувшись в тапки, кинула куртку на стул и с размаху плюхнулась на диван. Духи молчали. Только поскрипывало раскачивающееся кресло-качалка старухи Изергиль. Последняя никак не отреагировала на моё появление. Она вообще редко на что реагировала. Её кончина, как и периодическое появление в моей квартире, остаётся загадкой для всех нас…
Я вздохнула, закидывая руки за голову и без интереса рассматривая обои, свисавшие с потолка. Не мешало бы их подклеить, но, с другой стороны, и так сойдёт. Ко мне кроме привидений, Васечкина и бабы Клавы всё равно никто не ходит.
– Что держало мальчика? – спросила Наталья. Она чересчур добрая и быстро привязывается к новичкам.
Не было ни сил, ни желания рассказывать. Говорила Катерина. Я же попутно размышляла. Почему последним желанием Влада было: помочь сводной сестре, которую он даже не знал. Отец «ушёл» не задумываясь. Родная мать девочки – тоже. А Влад – нет.
«Сестра даже не подозревает о твоём существовании. Зачем же ты так старался? Ведь мог не попасть ко мне. И тогда бы блуждал в неупокоении. Глупый мальчишка!» – я грустно улыбнулась и подумала о своей матери. Стало ещё тоскливей!
Моя мать жива. Хотя, предпочла бы, чтобы я была мертва. Она так и сказала однажды: лучше бы ты тогда умерла…
Я знаю, что однажды была при смерти. Мама вышла из ванной на пару минут, и я чуть не захлебнулась. Думаю, что если тогда скончалась, многим было бы легче.
– Ты не права! – донёсся голос Даши Макаровой.
Я не стала интересоваться, что она имеет в виду. Даша молча присела на диван и начала гладить меня по волосам. Её прикосновения не вызывали ледяных судорог. Не ощущался заряд арктического холода. Наоборот. Дашка как солнышко! От неё исходит слегка ощутимое тепло. Словно она человек.
– Ты думаешь, что бессмысленна? Что твоё существование абсурдно? Тогда посмотри на меня. Взгляни на каждого из нас. Мы – всего лишь несуразные сущности, не имеющие оболочки. Мы не принадлежим ни одному миру. Само наше существование – это ужасный сарказм судьбы. В нас нет смысла. Энергетические сущности, не подвластные рассмотрению человеческого глаза. Обиженные, обозлённые на несправедливость судьбы. Может быть, ты и считаешь, что в твоём существовании нет смысла. Но для нас ты самый что ни на есть смысл! Ты моя надежда! Наша общая надежда, что настанет тот день, когда мы все сможем выбраться из этого несуразного мира, в котором мы все застряли, и отправиться туда, где мы должны быть. И с каждым ушедшим Духом, пускай даже это кто-то не из нас – мы обретаем надежду. Поэтому, не смей обвинять себя в бессмысленном существовании.
– Я просто хочу побыть одна, – попросила я.
– Никто никогда не хочет быть один! Когда мы нуждаемся в одиночестве, это означает лишь то, что мы ещё сильнее нуждаемся в чьём-либо обществе.
– Дашка, ты перечитала Пауло Коэльо, – рассмеялась я, хотя больше всего на свете хотелось рыдать.
– Да-да-да! При жизни я была тупая! А после смерти – поумнела! Видишь, я не такая уж зазнайка! Я признаю свою неправоту!
– Не имеет значение, что ты там признаёшь, – перебила дочку Наталья, отчего Дашка скорчила рожицу. – Просто знай, – продолжила Наталья, – что мы тебя любим. И ты не одна! Мы – твоя семья.
– Моя невидимая семья! – грустно усмехнулась я.
– Не важно: видят нас или нет, – покачала головой Дашка. – Главное – это то, что чувствуешь ты сама. Я тебя люблю как сеструху. И мне плевать, если ты не разделяешь мои чувства. Я тебя от этого любить меньше не буду. Подумай над тем, что я сказала!
После этих слов Даша растворилась в воздухе, оставив меня в одиночестве, как я и просила. Но после её слов стало легче. Я улеглась на диван и закрыла глаза, чувствуя, как начинаю проваливаться в сон.
Да, рядом со мной нет настоящей семьи. Но ведь возле меня находятся Духи. И Васечкин. И бабуля. Так что и правда: я счастливый человек! Очень счастливый…
На этой ноте мысли начало вытеснять обволакивающее безумие.
Я заглядываю в приоткрытую дверь и слышу, как родители Влада ругаются. Я всё слышу и стараюсь спрятаться за дверной косяк. Оттуда выглядываю и вижу, как мать Влада что-то выхватывает у мужа и со словами: «я тебе запрещаю», идёт на кухню и, скомкав бумажку, выбрасывает её в мусорное ведро.
– Мам, почему вы ругаетесь? – спрашиваю я. Но женщина, словно не замечая, проходит мимо. Разозлённый отец выбегает в коридор. Он спешно обувается. Хлопает входная дверь. Я оглядываюсь, иду на кухню. Заглядываю в мусорное ведро. Оттуда достаю скомканную фотографию девочки возле ёлки.
Надо куда-нибудь спрятать фотографию. Куда-нибудь, чтобы никто не нашёл…
Крадусь в свою комнату, беру медведя и, расстегнув сзади молнию на игрушке, сворачиваю фото в трубочку и засовываю внутрь медведя.
Здесь точно никто искать не будет!
Я направляюсь к толпе, которая поредела, не желая смотреть, как устанавливают венки и иду прямиком к бабушке…
– Бабушка, не пугайся, это я. Влад…
Та-ак! Слишком много было Влада за эти полтора дня. Он мне уже снится! Фу-фу, пошёл прочь… Почему у меня ощущение, что на меня кто-то смотрит?!
От стены потянуло холодом. Я медленно повернулась и нехотя приоткрыла глаз. Рядом с моим лицом было кроваво-обезображенное… полагаю, что тоже лицо, взиравшее пустыми глазницами. Причём, призрак лежал на соседней подушке.
Я, конечно, мечтала когда-нибудь проснуться с парнем, но мне бы хотелось, чтобы он был живой!
– Ты видишь меня? – вкрадчиво спросил призрак.
Я прикрыла глаз, успокаивая дыхание и сердцебиение.
Чёртов шутник!
«Раз, два, три, четыре, пять… спокойно. Не орать!».
Ну, что за манера приходить внезапно и пугать до седых волос!!!
Даша права. Это моё нелюбимое, но предназначение – помогать тем, кто застрял меж двумя мирами.