И в этом и есть мой смысл!
Я медленно вздохнула, открыла глаза и, собрав силы, ответила:
– Да, я тебя вижу. Ты умер. Я помогу тебе! Но завтра. Или соглашайся, или убирайся.
Окровавленное лицо полусгоревшего парня исказилось от улыбки, а я подумала….
«Чёрт! Это ж ненормально, что теперь мне хочется шашлыков?!»
ДВОЙНОЕ ДНО
– Ты принимаешь таблетки? – поинтересовался Док.
– Да, – ответила я.
– Тебя преследуют галлюцинации?
Я помолчала и ответила:
– Иногда.
– Это те же самые галлюцинации?
– Да.
– Что они говорят тебе?
– Что вы – старый пердун! И что вы мне врёте.
– Кто это говорит?
– Девушка в кожаной куртке и невеста.
– Они и сейчас здесь?
– Да.
– Что они тебе говорят?
– Что я зря сказала о них. И что я для вас подопытный кролик.
– Ты им веришь?!
– Нет.
– А кому ты веришь?
– Вам.
– Правильно. Что такое? Почему ты смотришь в сторону? Тебе ещё что-то говорят? Кто?
Я внимательно посмотрела в мутно-серые глаза доктора. Они почему-то всегда напоминали глаза змеи. Внимательные. Вкрадчивые. И голодные.
– Что такое диссоциативное расстройство личности? – спросила я.
– Это… когда в одном человеке живёт много личностей, ответил мой психиатр.
– Почему вы приписали его мне? – хмуро спросила я.
Доктор снял очки, устало потёр переносицу. И вперился своими змеиными глазами, пригвоздив меня к стулу.
– Таиса… ты должна понимать. Я желаю тебе только добра! Твоё состояние очень плохое. Ты больна! Если я выпущу тебя за пределы больницы, ты не проживёшь в социуме и неделю. Ты не представляешь, какое зло творится ТАМ… – указал психиатр в сторону окна. Твоё поведение сильно отличается от поведения других людей. Тебя просто растопчут. Тебе станет ещё хуже. И нам придётся сильно потрудиться, чтобы привести тебя хотя бы в сегодняшнюю форму.
– Я хотя бы поправляюсь? – спросила я.
– Конечно! Ты делаешь значительные успехи.
– Когда я поправлюсь?
– Это зависит только от тебя. Мы прикладываем огромные усилия, чтобы ты как можно скорее выздоровела… что такое? Тебе опять что-то сказали?
– Нет, – перевела я взгляд на психиатра.
– Ты устала? Хочешь пойти в палату?
– Да.
– Ступай, – улыбнулся доктор, плотоядно сверкнув змеиными глазами.
Дыхание от этого перехватило. Я опустила взгляд и, стараясь не смотреть на дока, направилась к двери.
– Таиса, – позвал психиатр, – если тебя будет что-то волновать, говори медсестре. Если меня не будет в больнице, я предупрежу, чтобы мне звонили. Поняла?
Я угрюмо кивнула.
Рядом плелись Ира и Настя. Остальные галлюцинации были в палате.
Я не знала, как избавиться от них. Я пила таблетки, убивая организм до беспамятства, лишь бы только не видеть ИХ. Но они преследовали меня везде, куда бы я ни шла, сводя с ума и вводя заблуждение. Выбивая из-под ног и так тонкую веру на выздоровление. Вот и сейчас эти уродливые окровавленные фигуры, которых вижу только я, назойливо убеждали, что Александр Витальевич мне лжёт. И его мотивы далеко не добрые…
ГЛАВА 7
Жуткое треньканье разнеслось по моим шшшикарным апартаментам. Я не успела присесть и порадоваться, что дома. Что избавилась от мрачного обгорелого «победителя по жизни». Что меня не покусали собаки, от которых пришлось удирать во все лопатки. Ира с Настей вместо того, чтобы помочь, ржали как ошалелые и подстрекали собачек бежать быстрее. Всю дорогу до дома я не разговаривала с призраками и решила: выгоню всех на фиг! И вот мой зад был на полпути к дивану, а я сама облегчённо вдохнула спёртый воздух непроветренной квартиры. Но режим «какое счастье, я дома!» не был активирован.
Жуткий трень повторился.
О, психиатрия! Что это ещё такое?!
– Чё, оглохла? – поинтересовалась Дашка, парившая в воздухе над ухом. – В дверь звонят.