– Что же вы так себя не бережете, Аврора? Мы еще не сели за стол, а вы уже почти покончили с собой. Нехорошо, негостеприимно! – и кухню залила его открытая, в чем-то даже детская улыбка.
«И шутит бездарно», – съязвил внутренний голос. Но все, что Гештальт говорил, произносилось с такой очаровательной уверенностью, что хотелось его слушать, кивать, глупо улыбаться и бесконечно тянуть момент, когда за столом они двое, оливье, и вот-вот Новый год, и тихо кружатся за окном снежинки.
Как некстати в любовных историях появляется муж!
– Ваша супруга порезалась, Артем, – сказал Гештальт. – Не подскажете, где у вас пластырь или бинты?
– Я сам, спасибо, – Артем метнулся к ящику с аптечкой. – И кстати, можно на «ты». Проходи в гостиную, располагайся там с Настей. Мы скоро присоединимся. – Гештальт исчез, а Артем быстрыми точными движениями спрыснул ранку хлоргексидином и наложил аккуратную плотную повязку. – Так нормально? Все, бросай этот чёртов оливье, стол и так ломится. Идем, до нового года осталась всего пара минут.
В тот год Аврора загадала выбросить Гештальта из головы быстрей, чем затянется порез на запястье. И преисполнилась решимости начать прямо сейчас.
***
Гештальта было не так-то легко игнорировать. Уже за столом, когда задули свечи и включили верхний свет, она с удивлением поняла, что на нем рубашка Артема. Точнее, такая же. Когда-то давно Аврора купила ее в подарок, но муж счел, что рубашка расхлябанная и несерьезная, и носить отказался. Но рубашка ей нравилась, и, несмотря на отсутствие лишних денег, она не нашла времени вернуть ее в магазин.
Гештальт пролил на клапан своего белоснежного кармана немного соуса и бросился зачищать салфеткой:
– Простите. Люблю эту рубашку. Помню, увидел ее и сразу понял – мое!
– Да, так бывает… – Аврора пыталась поддержать разговор, но Настя перебила ее в то же мгновенье:
– А про меня ты тоже сразу все понял, милый?..
Гештальт рассмеялся, притянул ее к себе, чмокнул в висок и ответил с улыбкой:
– Конечно! Ты такая одна…
А Артем, наконец дожевав изрядный кусок куриной ноги, произнес:
– Не переживай, у меня такая же. Если захочешь, с радостью отдам ее тебе, – он, конечно, кивнул на рубашку, но двусмысленность фразы, по мнению Авроры, тут же сорвала банк. – Она новая, так и висит в шкафу с ярлыком, – пояснил он.
Аврора с облегчением выдохнула. Ох уж эти параллели!.. Фантазию иногда тоже неплохо бы посадить на карантин. А с Гештальтом еще и вкусы похожи, да что ж за наваждение!.. Незнакомый, совершенно чужой мужик, да еще и парень подруги… «За что мне это все, господи?!? Слава богу, Артем ни о чем не догадывается. Слава богу!..»
После 2 бутылок шампанского все окончательно познакомились, расслабились, беседа потекла ручьем. Гештальт вел себя так, словно они знали друг друга тысячу лет. Он заканчивал за Аврору фразы быстрее, чем она успевала понять, что именно хочет сказать. Ей казалось, что он читал ее мысли, – это бесило и смущало невероятно. Аврора чувствовала себя глупо и изо всех сил старалась не смотреть в его сторону.
А потом он предложил потанцевать. Настя, мурлыкая, снова приглушила свет, зажгла свечи, торшер, и в комнату вернулся полумрак.
Аврора любила танцевать, но точно знала: Артем не захочет – наверняка устал и предпочел бы просто посидеть под хорошую музыку, глядя на елочные огни.
Потягивая шампанское, они смотрели, как под стинговское «Mad about you» Настя тает в руках Гештальта: то шепчет что-то, заглядывая в глаза, то запускает руки в темные пряди на его затылке… Гештальт сдержанно к ней склонялся, что-то с улыбкой отвечал и мягко кружил ее на волнах мелодии.
«Ну и хватит, – уговаривал Аврору ее внутренний критик. – Ты выпила, вообразила бог знает что. А ничего нет и быть не может. Смотри, как хорошо они смотрятся вместе. Такие гармоничные, даже чем-то похожи – Настя тоже вся в темных кудряшках… А ты, дорогая моя, замужем. Повторяй за мной по слогам: «Я за-му-жем. У меня все хо-ро-шо. Мне никто больше не нужен… Да?»
Аврора так увлеклась, что, увидев протянутую к ней руку, инстинктивно и слишком громко сказала «Да!» и хлопнула по руке. Как в дворовом приветствии «дай пять!».
Гештальт, а это был он, наклонившись к ней, от неожиданности заржал:
– Это самый четкий в моей жизни ответ на приглашение потанцевать!
– Вы… ой… ты меня приглашаешь? Прости, задумалась о своем, не сразу поняла.
– Ничего. Да, приглашаю. Если Артем не возражает, конечно.
– Артем в таком случае просто обязан пригласить Настю, – Аврора умоляюще посмотрела на мужа. Артем как порядочный хозяин и приличный человек сразу поднялся и направился к гостье. Через мгновение Настя о чем-то хихикала уже у него на плече.
Гештальт, не выпуская руку Авроры, привел ее в другой угол комнаты, подальше от музыки, льющейся из колонок. Она отметила, что рука покоится в его ладони совершенно легко и правильно, как сложившийся пазл, сложившийся так, как должно было быть.
Партнер мягко, но уверенно развернул ее к себе, другая ее рука сама собой легла на его плечо, совсем близко к шее. Колечки темных волос слегка касались ее пальцев – хотелось дотронуться, разворошить непослушную прядь… Но ничего более неуместного было невозможно представить.
Господи, зачем вообще этот танец, только его не хватало, что он вообще творит?.. И почему с ним так легко танцуется, как будто они танцуют уже много-много лет?
– У меня получается? – наклонившись к ее виску, спросил Гештальт.
От волнения Аврора снова перешла на «вы»:
– Если вы про танец, то да, вполне. Хотя я не специалист в этом вопросе.
– Да нет же! – засмеялся он. – Я вам понравился? У меня получилось?
«Что?!.. Неужели это так заметно?! Как же глупо, наверное, я выгляжу… И все равно – спросить такое напрямую!.. Ничего себе самомнение!.. Ну, все, самовлюбленный хмырь, сейчас ты у меня получишь по самые помидоры!»
– У вас спорт такой – нравиться всем подряд? – Аврора с вызовом улыбнулась прямо ему в лицо и могла поспорить, что выглядела в этот момент весьма негодующе.
– Вы о чем? – Гештальт на мгновение даже остановил танец, мелодия поплыла дальше уже без них. – Вы – подруга Насти, и это очевидные смотрины: она впервые знакомит меня с друзьями. И лучшая подруга в данном случае все равно что председатель жюри. Так что, госпожа Председатель? – продолжал он, невзирая на ее смятенное молчание. – Сколько вы дадите мне шансов? 4 из 10? Может, хотя бы 5? – он посмотрел ей в глаза и ослепительно улыбнулся.
«Если из 10 – пожалуй, 19, – подумала Аврора, – только вряд ли я объективна в этом вопросе». А вслух сказала:
– Ну, вы же не скаковая лошадь, вы мой гость…
– Не скажете?.. Понятно… – опустив глаза, он лукаво вздохнул. – Похоже, плохи мои дела.
«Да чтоб тебя! Это мои дела плохи… Этот танец когда-нибудь закончится?!..»
Наконец затихли последние аккорды, пытка его близостью прекратилась. Аврора с облегчением вернулась к роли хозяйки и ушла на кухню отдышаться и заварить чай.
***
С Настей Гештальт встречался недолго. Они довольно быстро и круто поссорились. По обрывкам фраз было ясно, что кто-то кому-то изменил, и никто из них явно не желал об этом говорить. И вышло так, что Аврора с Артемом остались в кругу Гештальта, а Настя куда-то пропала.
С тех пор начались его звонки и сообщения – нечастые, без повода, ни о чем.
«Доброе утро! Сижу в телецентре, у нас в гостях Ургант. Шарж на него показать?» И прилетал рисунок. Хороший, талантливый, с размашистой подписью автора в нижнем углу.
Она отправляла в ответ пару смайликов и теплых слов. На этом все. Но почему-то бабочки в ее животе весь день танцевали румбу.
А потом снова тишина в эфире. И она была рада этой тишине. Это была правильная тишина, спокойная и надежная. Тишина не требовала перемен. Был Артем, была Дашка – все было очень размеренно и хорошо. Так, как должно было быть.
Но потом он напрашивался в гости. И весь вечер она чувствовала себя гимназисткой, влюбленной в своего преподавателя. Гештальт был раскован и весел. Иногда по-мальчишески неловок. Когда что-то рассказывал, обращался обязательно к ней, и ей часто казалось, что это затянувшееся свидание, их только двое, и никого вокруг. Потом он уходил, целовал на прощание в щеку, задерживая Аврору в своих руках лишь на мгновенье дольше положенного… и снова пропадал.