– Вы выглядите намного моложе, – отреагировала гостья.
Начальница как должное приняла «замечание».
– Отец был, по ранению, демобилизован в сорок третьем. И вскоре после моего рождения умер. Меня воспитывала мама – учительница русского языка и литературы.
«Что-то это мне напоминает, – подумала Алиса, – только у меня были еще бабушка и дедушка, а родители развелись…»
Ольга посмотрела на гостью. Взгляд был грустный.
– Еще коньяку?
– Нет, нет. Я внимательно слушаю.
– Маму я очень любила. Она привила мне любовь к балету. Отдала в балетную школу, которую потом пришлось бросить из-за слабого здоровья, но «выправка» осталась у меня на всю жизнь…
«Вот откуда эта спина и манеры», – подумала Алиса.
Но вслух ничего не сказала. Тем более что Ольга уже продолжала свой рассказ:
Я хорошо училась. Так хотелось маме, а мне было не сложно. Золотая медаль дала мне возможность без проблем поступить в вуз. Мальчики меня интересовали, но я их ужасно боялась. Мама часто повторяла, что я должна быть осторожна – никаких отношений до свадьбы. Наше поколение было другим. И я училась, училась, училась… Ухажеров не было. Подруг, которые могли бы меня научить уму-разуму, – тоже. А с приятельницами на щекотливые темы я не разговаривала. В моей жизни было все как положено: когда сын маминой подруги обратил на меня внимание, наши матери все сделали для того, чтобы мы поженились. Вскоре родился сын. Муж стал делать карьеру. Я тоже поступила в аспирантуру. Жизнь была понятной, достойной, привычной. К сорока годам, с обывательской точки зрения, я считалась успешной женщиной. Мы только что с мужем вернулись из-за границы. Его назначили директором завода. Я защитила кандидатскую диссертацию, преподавала в вузе. Просторная квартира, личный шофер, достаток. Сын поступил в столичный вуз. Для правильных, прогнозируемых людей размеренная приличная жизнь – самая благодатная почва. И плохо, если судьба, перетасовывая карты, ввергает такие рациональные души в смятение. Дело все в том, что мужчины никогда не задевали меня настолько, чтобы я из-за них переживала. Как я понимаю теперь, чувственность моя спала, что превращало интимную жизнь с мужем в обязательную процедуру, без которой я вполне могла обойтись. Смешно, но супруг почему-то оказывал мне знаки конкретного внимания, когда я была совершенно не настроена, на подобного рода общение. Хотя я не воспринимала это как личную трагедию. Мама как– то умудрилась мне внушить, что мужчины дело хлопотное, а в определенных случаях вообще способны отравлять существование. Муж, надо сказать, не был человеком темпераментным, поэтому я много на деликатную тему не рассуждала. Что греха таить, мне больше нравилось наряжаться, покупать себе редкие по тем временам импортные вещи. Выглядела я хорошо. Директорская жена!
Она рассказывала, а Алиса себе представляла… Вот Ольга, молодая, яркая, стройная, холеная, идет по коридорам вуза. Мужчины, наверное, головы сворачивали!
– Самое удивительное, что поклонников у меня не было. Хотя я думаю, что не замечала многого. Взгляд у меня тяжелый, пристальный. Кокетничать я не умела. Мужчины робели в моем присутствии. А уж прикоснуться и вовсе никто не осмеливался. И поэтому тем было удивительнее, когда на вечере, посвященном Новому году, за мной увязался (именно увязался, как мне тогда показалось) один молодой коллега, только что закончивший вуз. Он вызвался меня проводить. Я, заинтригованная такой ситуацией, даже отпустила шофера с машиной, которую прислал муж. Под предлогом – «решила прогуляться». Шел снег. Было очень красиво. Мальчик семенил рядом. Я потешалась в душе: нашла кавалера на пятнадцать лет моложе! Забавный эпизод, как мне казалось! Виктор, так звали моего спутника, в отличие от меня был в легком подпитии, поэтому храбро взял меня под руку и прижался к моему боку. Громко о чем-то заговорил. Я высвободилась, возмутившись такой наглостью, и стала ловить такси. Тогда это занятие было неблагодарным, поэтому процедура затягивалась. Своего провожатого, который топтался рядом, я презрительно не замечала…
«Послушайте! – вдруг громко сказал он. – Я вас люблю. Давно! Наблюдаю за вами! Вот. осмелился подойти.»
Я опешила. Мне никто не объяснялся в любви. Муж в свое время сказал просто: «Будь моей женой» – и все…
Наконец-то подъехало такси! Я презрительно бросила ухажеру:
«Вы в своем уме?!!» – и умчалась домой.
Дело в том, что в состоянии крайнего волнения я становилась заносчивой и надменной, внешне очень равнодушной, словно это меня защищало!
История выбила меня из колеи настолько, что я не знала, как себя вести, поэтому старалась с Виктором на кафедре не встречаться. Меня обуревали противоречивые мысли.
«С одной стороны, – думала я, – выпил лишнего, наболтал… Подумаешь, стоит ли на это обращать внимание! При встрече с ним буду подчеркнуто холодно-вежлива и сделаю вид, что ничего не произошло».
Но сразу заползала другая мыслишка:
«Почему он это сделал? И не сильно пьян был. А вдруг это действительно чувства?»
В общем, я стала о нем думать.
Долго не сталкиваться с молодым коллегой мне не удалось. Однажды он пришел на кафедру, молча сел за свой стол и опустил глаза. Я равнодушно, тяжелым своим взглядом, посмотрела «сквозь него». Весь вид Виктора говорил о раскаянии, грусти, если не сказать тоске. У меня сжалось сердце. Посидев три минуты, он выбежал из кабинета. Я почувствовала себя неловко.
«В чем человек виноват?! – пронеслось в голове. – В том, что признался мне в любви?!!»
Так я и досидела до начала лекции, коря себя за такое поведение.
На следующий день я застала его общающимся с нашей молоденькой лаборанткой Людой. Люда приехала из села, училась на заочном, обладала большим бюстом и «редкой», навязчивой общительностью. Вот и в этот раз болтала она, а Виктор односложно отвечал на вопросы. Он сидел ко мне вполоборота, и я могла его хорошо разглядеть. Надо сказать, что до этого я его не замечала. Он пришел к нам работать в начале семестра, наши занятия не совпадали, поэтому видела я его только на заседаниях кафедры и коллективных мероприятиях, типа дней рождения. Вернее, не видела. То есть – я не фиксировала его присутствие. Был он или не был – моему сознанию это было неизвестно. Сейчас же я отметила про себя, что у него правильный мужественный профиль, породистая форма головы и очень гладкая, молодая, смуглая кожа… Видимо, взгляд мой стал пристальным. Виктор обернулся и «зыркнул» на меня испытующе, словно спрашивал… Я опустила глаза. Потом подняла. Наши взгляды встретились. И я постаралась сделать выражение лица располагающим.
Спросите, что мной двигало? Не знаю! Придя домой, я все вспоминала полоску кожи над воротником его рубашки, внизу под ухом. И это меня волновало. Почему я не запретила себе этих мыслей? Видимо, они были слишком новыми для меня. Да и не хотелось себе запрещать думать о нем.
Ну не переживать же снова о том, что скажет муж о моих котлетах! Я так устала от кухонных размышлений. Потом стало страшно. И стыдно! Муж сопел рядом. Привычный ночник освещал привычный удобный интерьер. Я взяла руку мужа в свою. Он не проснулся.
«Хватит! – решила я. – Дурь все это. Не хватало еще сомнительных приключений на мою голову».
Однако уснуть мне не удалось. И только после таблетки снотворного я провалилась в беспокойный сон. Утром муж меня спросил:
«Что это ты металась всю ночь?»
Я растерялась и ляпнула первое, что пришло в голову:
«Вареников на ночь наелась».
«Жрать надо меньше!»
У меня от неожиданности перехватило дыхание. Раньше он не позволял себе быть таким грубым! Настроение было испорчено. Но я подумала о Викторе, и на душе стало легче. Вспомнилось:
«Я вас люблю… Давно! Наблюдаю за вами! Вот… осмелился подойти…»
И я с радостью побежала на работу. При этом отметив, как важно, когда есть в коллективе человек к тебе неравнодушный. Насколько стало интересно жить! Теперь-то я понимаю, что наши отношения украсили бы мою жизнь только в одном случае, если бы они остались в виде легкого флирта, тонуса… Во всяком случае, теперь я за служебные симпатии только на этой стадии. Тогда я ни о чем не думала. Мне просто хотелось видеть Виктора. Видимо, я оживилась, когда он зашел на кафедру. Он это почувствовал и спросил:
«Как дела?»
«Нормально», – ответила я и смутилась…
Думаю, что он это заметил. Потому что через неделю, после окончания своего последнего занятия, когда я уже решила, что все себе придумала, увидела его спортивный силуэт в конце коридора. Виктор сорвался с места и с какой– то восторженной радостью кинулся ко мне:
«Ольга Николаевна! Как я рад вас видеть!»
«И я рада!
Странно, но эти слова произнеслись мной легко и непринужденно, словно это была не я – чопорная, холодная директорская жена!
…Мы пришли с ним в маленькую кулинарию. Тогда были такие редкие «оазисы» с круглыми крутящимися высокими стульями. Пили кофе, смеялись. Я с тех пор очень люблю кофейный запах! И его нога касалась моей: ненароком, случайно и так волнительно. В общем, жизнь моя стала странной: я жила от встречи до встречи на этих крутящихся стульях. Как же я ждала наших удивительных встреч, наполнивших мою жизнь особенным смыслом! Мне нравилось, что мой молодой кавалер подчеркнуто демонстрирует свое особенное отношение ко мне. Нас разглядывали. Я чувствовала себя красавицей! От раза к разу, в словах, Виктор становился все откровеннее. Говорил, что я необыкновенная женщина, что не встречал таких никогда, что влюбился, что наши встречи для него много значат!
Ольга сделала паузу, на ее щеках играл легкий румянец. Выражение лица было мечтательное… Казалось, она заново все переживает!
Гостья тоже молчала. Ей не хотелось спугнуть это выражение лица.
«Кто бы мог подумать, – лишь пронеслось в голове у Алисы, – что я увижу сухаря Ольгу в таком ракурсе».
А та уже продолжала дальше:
– Хотя встречались мы не часто: когда он считал нужным и всегда на людях.