Руки тряслись, перед глазами все плыло, в ушах отдавался стук моего сердца. Я брела по длинному коридору к лестнице. Казалось, этот чертов коридор никогда не кончится. Я была разбита, раздавлена, уничтожена. До крови закусила губу, из последних сил стараясь не расплакаться. Не помогло. Глаза обожгло, и я крепко зажмурилась, но слезы все равно успели упасть на бордовый ковер. Как мантру, я твердила себе: «прекратить плакать, держаться достойно, быть сильной». Но зачем это нужно? Я стала никем для тех, кто для меня был всем, это ли не самое ужасное, что может случиться? Так к чему мне чертово достоинство? Окажись они сейчас передо мной, я бы без зазрения совести влепила бывшему мужу пощечину, а некогда лучшей подруге вцепилась в волосы. Я медленно спускалась по лестнице, как вдруг услышала позади торопливые шаги.
– Таня! – Максим нагнал меня и резко развернул к себе, – Таня, послушайте. Ваш бывший – полный кретин, что променял вас на эту шлюшку. Вы и она… это небо и земля. Знаю, о чем говорю, видел вашу подругу.
– Спасибо за утешение, но мне сейчас не это нужно.
– Знаю, – ответил он и заглянул мне в глаза. Его решительный вид не предвещал ничего хорошего, и я с волнением ждала, что он скажет дальше. – У меня есть люди. Одно только ваше слово, и мы накажем вашего мужа.
– О чем вы? – с ужасом спросила я, подозревая самое страшное.
– Его как следует проучат. Недели две на больничном, и он поумнеет. А ваша подруга… Посмотрим, захочет ли она быть с ним после этого.
– Максим…
– Только одно ваше слово, Татьяна! Предатели заслуживают наказания, – в голосе его зазвенела такая сталь, что мне стало страшно, – так что скажете?
8 Глава. Ты всегда будешь кому-то нужен
В один миг все, во что я верила, разбилось вдребезги. Раны, нанесенные двумя близкими мне людьми, оказались слишком болезненны. Внутри закипала ярость, неизвестная мне ранее. Совру, если скажу, что не задумалась над предложением Максима проучить моего неверного мужа. К счастью, разум взял верх над эмоциями, и я нашла в себе силы отказать:
– Нет, Максим. Не нужно.
– Вы жалеете его?
– Тут другое…
– Все еще любите?
– Не знаю… В любом случае, я не могу так поступить с человеком, с которым была вместе столько лет. Да я вообще не могу ни с кем так поступить.
– Вы ошибаетесь, если считаете, что все можно простить, – процедил Максим, – за все нужно платить. Особенно за предательство.
– Я хотела бы побыть одна.
Этот разговор только сильнее меня угнетал, а Макс был последним, с кем хотелось говорить. Кажется, он понял меня, поэтому не стал задерживать. Оказавшись в своей спальне, я, наконец, смогла дать волю слезам.
В ту ночь я не сомкнула глаз, прокручивая в голове моменты, когда Марина и Андрей были вместе. Я была слепа! Как я могла не видеть раньше, как подруга смотрела на моего мужа, как не замечала их разговоры украдкой, пока я отлучалась? Сколько раз Маринка ночевала у нас, а утром я со спокойной душой оставляла их одних, уходя на работу раньше. Под утро меня накрыло чувство вины за свою невнимательность, за то, что сама упустила мужа. Но ведь я старалась, отчаянно пытаясь спасти наш брак, пока это было возможно.
Ночная тишина была невыносима, стены и потолок спальни словно сжимались вокруг меня… Я с нетерпением ждала рассвета, мечтая выйти поскорее на улицу, и, пока все завтракали, незаметно проскочила во двор. На улице стоял мороз, но, благодаря пушистому снегу, холод не так чувствовался. В этот момент я была рада идее Максима сделать детскую площадку Софи незаметной для чужих глаз. Туда я и направилась.
С детства я обожала качели. Будучи маленькой девочкой, не боялась сильно раскачиваться и любила смотреть на свои ступни, взлетавшие к небу. Этот полет у меня всегда ассоциировался со свободой. Так легко и приятно взмывать вверх, безумно хотелось вновь пережить эти ощущения. Как давно я этого не делала! Казалось, живот сводит от нетерпения.
Качели Софи были цепочными, поэтому на них можно было сильно раскачаться. Я оттолкнулась от земли и с каждым движением взлетала все выше и выше. Слезы давно высохли, а может быть, их просто не осталось. Боль немного притупилась, ей на смену пришло безразличие. Все мысли теперь занимало свинцовое небо над головой, я гадала, как скоро оно прорвется очередным снегопадом. Декабрь. Мой любимый месяц. Через две недели новый год, первый за восемь лет, который я встречу без Андрея.
Пошел снег. Пушистые снежинки медленно опускались на землю, а я все еще раскачивалась на качелях изо всех сил. Мышцы постепенно тяжелели, наливаясь усталостью, и качели стали замедлять темп, пока не остановились. Не знаю, сколько прошло времени, но я, наконец, почувствовала холод. Сейчас он был так приятен, несмотря на то, что мои зубы уже стучали. Руки замерзли, но продолжали крепко держать цепи. Мне нужен был физический дискомфорт, он притуплял боль в сердце.
– Таня! Таня, вот ты где! – подбежала ко мне Лиза, – мы чуть с ума не сошли!
– Я просто хотела освежиться.
– Освежиться?! Посмотри на себя: ты вся дрожишь, губы синие, лицо, как у мертвеца! Сколько тут сидишь? – разозлилась девушка.
– Не знаю.
– Что произошло? – спросила Лиза уже мягко.
– Нет, ничего, – вопрос снова напомнил о боли, от которой я пыталась сбежать, и опять слезинка покатилась по щеке.
– Эй, ну что ты? Кто тебя обидел?
– Не хочу говорить. Лиза, давай не сейчас?
– Ладно, но пойдем в дом. За тебя все волнуются.
Я подняла взгляд на молодую кухарку и только сейчас обратила внимание, что она сама уже замерзла. Значит, на улице была долго. Неужели искала меня? Мне было безумно стыдно перед Лизой. С другой стороны, я была ей благодарна, ведь если она искала меня, я не безразлична, значит, нужна кому-то, пусть и как обычная обслуга.
– Я не хотела, чтобы вы волновались. Не думала, что кто-то обратит внимание на мое отсутствие.
– Максим ждал тебя к завтраку, но ты не спустилась. Он предположил, что ты спишь, но потом, когда ты долго не спускалась, отправил меня за тобой.
– Надеюсь, он не разозлился, что я вот так ушла?
– Он как-то связан с твоим состоянием, ведь так? Неспроста он так беспокоился. Если это он тебя обидел…
– Нет, – горько усмехнулась я, – Максим знает причину.
– Ясно.
– Мой бывший муж не просто оставил меня. Он уже давно изменял мне с моей лучшей подругой. Андрей ушел к ней, – призналась я, понимая, что лучше сказать все сейчас, чем тянуть с тем, что и так станет известно.
– Прости, что затронула эту тему.
– Ничего. Все равно, рано или поздно, это стало бы известно.
– Идем в дом. Ты совсем продрогла.
Мне не хотелось ни с кем разговаривать, поэтому я была благодарна Лизе, что она не пыталась как-то развеселить меня. Она сделала горячий чай, чтобы я не простудилась, укрыла пледом и просто молча села рядом.
– Тебе не надо заниматься делами? – удивилась я.
– У меня выходной.
– Ты не обязана сидеть тут со мной. Все в порядке, – я чувствовала себя виноватой в том, что в свой выходной Лиза вынуждена находиться в моей компании, когда могла бы быть с возлюбленным.
– Я делаю это не потому, что обязана. Я действительно не хочу оставлять тебя.
– Спасибо.
Всю субботу мы провели с Лизой. Она рассказывала мне о себе. Девушка приехала из небольшого городка на Урале, желая покорить столицу. Как и многие молоденькие девчонки, она мечтала стать актрисой, но один из самых дорогих городов мира встретил ее недружелюбно. Много месяцев она пыталась найти жилье и хоть какую-то работу, но терпела одну неудачу за другой. На кастингах ей вынесли вердикт: «актерского таланта нет». Что делать, она не знала. Возвращаться к родителям Лиза не хотела, перед отъездом они крупно повздорили, поскольку мама не поддержала затею дочери. Случайно девушка наткнулась на объявление о вакансии кухарки в большой загородный дом. Так она оказалась у Макса. Ее отношения с родителями наладились, когда появилась стабильная работа, позволяющая ежемесячно отправлять им приличные средства.