– Ясно, – как можно спокойнее я приняла очередной удар.
– Что тебе ясно?! Вот что ясно?! Вы с Андреем думали, как позорите родителей?
– Мама…
– Все друзья спрашивают нас с Валентиной, а мы не знаем, что ответить.
– Это наше с ним дело. Вас, а тем более ваших друзей, это не касается, – огрызнулась я.
– Ну, конечно, не касается! Подумаешь, осталась брошенной разведенкой. Что мне говорить? Что моя единственная дочь осталась без мужа и подалась в няньки?
– Это такая же работа, как и другие.
– Нет, дорогая. В двадцать три ты должна о своем ребенке заботиться, а ты носишься за чужим. Твоя молодость пройдет, ты и не заметишь. Эта девочка вырастет, тебя пошлют куда подальше и что?
– У меня есть возможность быть вкладом в другого человека, я уже научила Софи читать…
– Вкладом? Да ты для них никто, и для Софи – никто, или скажешь, это не так?
Я промолчала, потому что не могла возразить матери. Как всегда, она била по больному. Никогда не понимала, чего она добивалась подобными вещами.
– Молчишь? Нечего сказать?
– Ты делаешь мне больно, – призналась я, не в силах держаться.
– И это очень хорошо. Может быть, так я растормошу тебя. Таня, ты должна пойти к Андрею и заставить его вернуться в семью.
– Но семьи больше нет!
– Вы распишетесь снова, никто и не узнает о произошедшем.
– А ты не думала, что я этого не хочу? Я не смогу быть с Андреем после всего!
– Тогда останешься одна! Твой муж любит тебя, а эта Маринка… Я всегда говорила тебе про нее, но ты не верила. Получите, распишитесь!
– Мама, я не пойду к Андрею!
– А я сказала, пойдешь! Валентина посодействует. Или ты хочешь остаться старой девой до конца жизни? В том доме ты пустое место, с Андреем у тебя будет семья…
Я не выдержала и сбросила вызов. Конечно, потом мама это припомнит, но сейчас продолжать разговор было выше моих сил. Самое страшное, что она была права. Я одна. Никому не нужна, без мужа, семьи, подруги… Одна.
– Таня, Софи приехала! – из-за двери крикнула мне Лиза.
– Хорошо, – я перевела дыхание и пошла вниз.
Как обычно, моя подопечная плакала и не хотела расставаться с мамой. Мы с Люси никак не могли успокоить девочку, и женщина уехала, оставив мне малышку в слезах.
– Пойдем наверх, Софи, – сказала я совершенно без эмоций.
У меня не осталось сил, чтобы подбодрить девочку. Я все еще думала о разговоре с матерью. Софи заметила мою отстраненность и нахмурилась.
– Ты не такая, как всегда.
– Просто я устала немного, малыш.
Совершенно неожиданно Софи сама взяла меня за руку, и мы направились наверх. Она перестала плакать и, когда мы зашли в детскую, села за стол и достала книгу.
– Мы будем читать?
– Не сегодня, солнышко. Если хочешь, поиграй в планшет.
– Но ты мне не разрешаешь.
– Сегодня можно.
– Не хочу в планшет. Хочу играть с тобой.
– В другой раз.
– А хочешь, я сама тебе буду читать вслух?
Никогда еще Софи не вела себя так со мной. От этого становилось еще тоскливее, ведь на самом деле я не нужна ей.
– Почитай.
– А какую книжку ты хочешь?
– Выбери сама.
– Таня… Таня, почему ты грустишь? – она подошла и забралась мне на колени.
– Потому что иногда случается так, что люди остаются одни.
– А кто один?
– Я…
– Но тут я, на кухне Василиса и Лиза, скоро папа приедет, – непонимающе сказала кроха.
– Да, солнышко. Но иногда бывает, что рядом есть люди, но все они чужие. Ты не переживай, скоро я не буду такой.
– Я не хочу, чтобы ты грустила.
– Знаю. Со мной такой скучно, да?
– Я не поэтому не хочу, чтобы ты грустила.
– А почему?