Талгат лежал на диване и переключал каналы.
– Продолжается реставрация храма святой Софии в Стамбуле. Это будет самая большая звонная церковь в стране. Совокупная мощность колоколов способна остановить газобиомы малой и средней массы.
А теперь к другим новостям. Продолжается работа над созданием экспериментальной системы управления массой газобиом. За разработку отвечает сразу несколько транснациональных корпораций. Общая стоимость инвестиций оценивается в два триллиарда долларов.
На экране появился ученый:
– Представьте себе газ, способный выполнять приказы. Его не надо добывать, не надо складировать, ведомый исполняемой командой, он сам прибывает в хранилище и переходит в пассивное состояние.
– Однако, – заметила ведущая, – есть и противники развития подобных идей.
Пожилой седоволосый мужчина гневно рассуждал:
– Мы не разобрались с нейросетями, до конца не поняли механизмов их работы, а уже заигрываем с неизвестным доселе видом биом, пытаясь приручить их. Это самоубийственное хищничество!
Изображение сменилось логотипом новостей, затем включилась реклама.
– Если ты молод и смел, то ты нужен нам!
Возникло изображение: люди смело бредущие сквозь алый туман. Заиграла торжественная музыка.
– Государственные выплаты и гарантии. Расширенное медицинское обслуживание, после завершения контракта присваивается звание ветерана труда. Корпоративные надбавки за доблесть и трудолюбие. На нашей стороне самые передовые научные разработки!
Теперь с экрана показывали рослого коренастого священника с мужественным лицом, за спиной у которого звонил механизированный переносной колокол, рассеивающий алую мглу.
– Мы движемся вперед ради обеспечения человечества доступными и безопасными энергоносителями. Служба в ГазоБиомПром гарантирует социальную пенсию!
– Да ну, хрень какая-то, – сказал Талгат, и выключил телевизор.