Игра Изначального — 4

Глава 7

Крышка капсулы медленно поползла вверх, и по ушам гулко ударила сирена. Рядом никого не было. Значит, экстренный выход сработал автоматически, но почему? Вместо семи дней в другом мире я пробыл всего четыре.

Не вставая, я скользнул в транс, проверяя обстановку. Пятница вечер, 17-52.

Я был у себя на этаже в офисе РеалПро. Да, на Совете директоров мы решили, что нам нужно новое здание, но его даже строить ещё не начали. Я особо не вникал, вроде они выбили себе место в каком-то крупном проекте на ул. Коломникова. Кажется, там промзону застраивают под второй деловой центр Москвы, престижное место. А когда мои пришли туда с готовым проектом, то решили всё переделать. Ибо башня наместника не может быть самой низкой на районе. Кто-то там строит аж 225 метров, и РеалПро просто обязан их переплюнуть. Я только плечами пожал.

В качестве особого аргумента Волков заявил, что моя душа растёт? Растёт. Значит, надо делать с запасом. Они же собирались посадить меня на верхушку, а самим расположиться внизу, вне зоны моего радиуса. Кто б спорил? 250 метров в их новом варианте — отличный запас.

Ну, а пока они претворяют амбициозные планы в жизнь, мы сидим в старом офисе РеалПро. Мой-то этаж полностью переделали. Разделили на две части, и одну половину превратили в жилые апартаменты. С другой стороны теперь большой кабинет, приёмная и холл.

Сигнализация на моём этаже не гудела. Это лишнее. Оповещать о моём внезапном появлении в офисе требовалось не меня, а всех остальных. Поскольку всё здание попадало внутрь моей души, решено было так. Когда я в офисе, сотрудники в большинстве своём работали на удалёнке. Казалось, после сирены все наоборот должны разбегаться по домам, но нет. Экстренный выход из игры — это ЧП. Разбираться надо, а значит, всем быть на своих местах.

Так что совсем отделаться от контакта со мной у них не получится. Им за вредность доплачивают. Да, и сотрудников они набрали в основном из своих органов СК и ФСБ. Небось назвали компанию режимным объектом.

Я когда в первый раз приехал, прифигел. Они, значит, посчитали новый радиус и поставили забор вокруг офиса. Не круглый, чтобы не вызывать вопросов, а вполне типичный, московский. Не повезло соседнему небольшому зданию, где сидела какая-то фирма.

Волков, силами коммунальщиков сделал на нужном месте вечный котлован. Естественно, прохода там теперь не было. И главный вход в здание фирмы оказался заблокирован. Александр Петрович успокоил, мол, у них вполне удобный задний выход, никаких проблем. Привыкнут за то время, пока мы небоскрёб строим.

Сирена замолкла, а в коридорах загорелись красные лампочки, указывающие, что генератор поля, то есть я, на своём рабочем месте. Через транс я видел, что поломал множество пятничных планов. Кто-то возвращался в офис, другие переобувались обратно, февраль же. Некоторые по привычки хватались за телефон и с раздражением откладывали трубку в сторону. Филин врубил глушилку. Так-то я должен был выйти из игры в воскресенье вечером. Ну, извините, ребята… Сам не ожидал.

Я аккуратно сел, стараясь не делать резких движений. В комнату заглянула Стеффа. Единственная из бывших сотрудников, кто остался.

— Шеф, вы как? — она подскочила к капсуле и пробежалась по мне тревожным взглядом.

— Помоги вылезти. Голова болит и всё тело ноет, а так ничего.

Девушка подставила плечо. В комнату влетел Воробьёв и подхватил меня с другой стороны.

— Что случилось, Ваше Высочество? Медик нужен?

— Нет, Стёпа, спасибо. Не думаю, что капсула сработала из-за моего состояния. Я всего лишь перестарался с ездой на аттракционе.

— Что за аттракцион? — не мог не спросить опер.

— Бешеные скачки по полям, по лесам, — я хмыкнул.

— Шеф, вам надо наверх к директору, там сейчас все собираются, — моя помощница любезно напомнила инструкцию на случай красного сигнала.

Стоило нам выйти из моих покоев и очутиться в кабинете, как дорогу нам перегородила недовольная леотера. Здоровенная чёрная кошка сердито била хвостом по бокам, и обиженно мявкала.

— Я её только что покормила, — испуганно пискнула Стеффа.

— Чара, дорогая, он не мог тебя взять с собой. Я тебе тысячу раз объяснял, что резкое увеличение манофона вредно, — терпеливо начал я. — Тебе же даже в учебной зоне находиться неприятно. А я там и выставил всего-то, — я показал в оборудованный угол и замер на полуслове.

Да, мы с Ультом прекрасно понимали, что Чара последует за мной в другой мир, и вряд ли тот будет немагическим. Поэтому я и занялся адаптацией леотеры к мане. Оградил с помощью ленты угол в кабинете и выставил квадратный непроницаемый для маны аквариум. У меня и табло было, с процентным содержанием. За эталон я взял манофон в деревне Детская.

И что я вижу? У меня дёрнулся глаз. Кто-то… Хотя кто это ещё может быть, кроме Вороновой? Не спросила, а просто влезла в адаптивную среду ради своего очередного эксперимента. Я уже молчу о том, что она хозяйничала в моём кабинете. Теперь из-за неё Чара не лезет на этот газон. Каждый день на счету, а она украла у нас четыре дня.

— Мяв! — пожаловалась Чара.

Злость поднималась из глубины души, выжигая хворь. Я сжал руки в кулаки, и ощутил в правой руке древко косы. Краем глаза я уловил движение. Воробьёв потянул Стеффу прочь из кабинета. Обида, гнев и горечь скручивались в вихрь отрицания. Я стукнул древком косы об пол и ощутил, как нечто расходится в разные стороны, меняя пространство. Горшки, земля и сами растения обратились в прах. Плетения чистоты исправно убрали мусор. Ничего больше не напоминало об устроенном безобразии. Чёрное пламя втянулось обратно в косу. Я обернулся к леотере, но её нигде не было.

— Чара?

— Мяв? — раздалось неуверенно откуда-то из-за шкафа. Выходить она не торопилась.

— Ты чего прячешься? — я присел и заглянул за угол.

Чара вжалась в стенку, глаза, два жёлтых блюдца, испуганно смотрели на протянутую руку.

— Мяяв, — тоскливо протянула леотера.

— Всё будет хорошо, — пообещал я. — Никто больше не полезет в твою тренировочную зону. Ты занимайся больше, и всё у нас получится.

Я подхватил косу и отправился на совещание. Лифт ждать не стал, поднялся по лестнице. Тут всего-то один этаж.

В приёмной генерального директора на месте секретаря сидел чопорный Пётр Ильич. Волков сказал, что для солидности нужен возрастной секретарь, а не девочка с приятными округлостями. Не знаю, кем он был в следственном комитете, но с бумажками Пётр Ильич был на ты. Махнув ему приветственно древком, я толкнул дверь в кабинет генерального.

При моём появлении все встали. Только если сотрудники поднялись из вежливости к статусу наместника Дубхе, то Альтаир потому что был рад меня видеть.

— Лёня, как вы? Я заварил замечательный отвар от нервов. Давайте-ка сюда вашу железяку, — он перехватил косу и аккуратно поставил в угол. — Зачем вы её вообще с собой таскаете?

Альт усадил меня на диван и вручил горячую чашку. Это было то, что нужно! Я сразу как-то обмяк и не заметил ведь, что был натянут, как струна.

Волков не стал менять обстановку в кабинете. Для него всё здесь было уликами и обладало историей, которая в любой момент могла пригодиться. Но габаритов Громняка у него не было, и в его большом кресле Волков тонул. Но делал это достойно. Справа за длинным столом сидел безопасник Филин, он заметно нервничал.

Костылёва напротив источала завидное хладнокровие. Она всё так же сверлила меня взглядом. Мой новый крестьянский облик и коса ей не нравились, как и сам факт того, что я притащил их с собой из Стремянки. А ведь точно! Коса возникла у меня в руке, когда я разозлился! Если так подумать, то это ненормально. Раньше предметы переносились только внутри капсулы, как одежда, что сейчас была на мне. С этой косой определёно было что-то не так.

От размышлений отвлёк ёрзающий на стуле Валентин, который сидел в самом конце стола, подальше от всех. Молодой парень прикрывал выверты системы, выдавая их за продуманную игровую механику. Энергичный и креативный, к тому же не задающий лишних вопросов. Он пытался соответствовать изо всех сил. О чём свидетельствовал классический деловой костюм, рубашка и галстук, всё, как по учебнику. Из строгого офисного стиля выбивались выбритые зигзагом виски, красные кроссовки и самодельный логотип лестницы-стремянки на галстуке.

Парень то и дело косился на большой экран на стене. На стоп-кадре застыли скачущие по деревне модули, орущие слоны и невозмутимый Оххи Дат, поглаживающий короб-ходок.

Я успел сделать ещё один глоток, когда в кабинете открылось окно портала и к нам присоединилась Лонь в идеально сидящем деловом костюме. Она обыскала помещение взглядом, прежде чем обнаружила прислонённую к стене косу. Кивнув своим мыслям, она разместилась рядом с Валентином, поближе к дивану.

Последним на совещание прибыл Боря в кафтане с гербом Дубхе. Но это был не тот искин, с которым мы расстались в Стремянке. Этот Боря оставался на Земле. Не все частички Бориски были одинаковые, и не все были обязаны непременно следовать за мной по мирам. Где он только их не оставлял на всякий случай, и не со всеми у него сохранилась связь. Но между Стремянкой и Землёй связь у него была. Собственно, он же её и вырубил для всех, кроме себя.

— Ну что? Выяснили, на что отреагировала система? — сходу спросил искин, показывая на монитор.

Собственно саму возможность экстренного выхода мы уже протестировали. Лонь создала ограниченную серию капсул с внешней кнопкой выхода. Сторонний человек мог подойти и нажать, вырывая игрока из игры, а по сути телепортируя его обратно. Сейчас речь шла о другой возможности экстренного отключения, которую мы настраивали программно. Ибо не дело, когда игроки забывают о времени и из-за этого помирают.

Именно эта новая функция отправила меня на выход раньше времени.

— Ответ очевиден, — спокойно заявила Лонь. — Душа выросла.

Точно! В прошлый раз шесть, а не семь суток были моим пределом. Тогда радиус был 20, сейчас, если округлить, 30, и мы ещё настраивали, чтобы не впритык. Ну, в смысле, чтобы не доводить игрока до реанимации. Значит, у меня есть только трое суток непрерывной игры. Ни на что критично это не влияло. Разве что небоскрёб будет чаще туда-сюда прыгать.

— Боря! Когда меня выкинуло из игры, на небоскрёбе были дети. Что с ними? — опомнился я. Альт успокаивающе положил руку на моё предплечье.

— Первый питон уже отбыл, когда пришло системное оповещение. Спасибо, — Боря благодарно кивнул Лонь. — Ещё один я сразу поднял в воздух. Но другие не успел.

— С детьми что? — в горле резко пересохло.

— Не знаю, прости, — он поник и зачастил. — Понимаешь, Лео, твои стали хвастаться, как они с капсулами всё ловко провернули. А там же всё налажено, прыг и всё само включается. Кто-то точно успел закапсулироваться. Остальные упали в защитный кисель. Дальше не видел, у меня сервер отрубился, и я перешёл в автономный режим.

— Из вязкой субстанции извлекли десять детей, — сообщила Лонь. Но цифра ни о чём не говорила, потому что отдельного подсчёта детей мы не вели.

— Спокойно, Лёня, — Альтаир долил отвар. — Медицинская капсула безопасна. В небоскрёбе с ними ничего не случится.

— Сколько ждать прибытия? — Филин достал телефон и принялся набирать сообщение.

— Время каждый раз разное, — Боря пожал плечами. — Никакой закономерности.

— Закономерность есть, — Лонь посмотрела на мальчика-искина с превосходством взрослого. — Планеты вращаются вокруг светила, те тоже не стоят на месте. Пространственно-временные координаты постоянно меняются. Время не может быть одинаковым.

Боря понурил плечи:

— Мог бы и догадаться.

— Что будут делать дети по прибытию? — Филин поднял глаза от экрана телефона.

— Это смотря где небоскрёб возникнет, — мрачно добавил Александр Петрович. — У нас зима. И если он появится в тайге, то дети будут заперты в непроходимой чаще. Без еды.

— А если перед отбытием они не успеют снова залезть в капсулы, то окажутся в сугробе, — закончил за него Филин.

У меня мурашки пробежались по спине.

— Ничего такого не будет, — резко отрезал Боря. — Вход в капсулу известен заранее, это вам не экстренный выход. Мы подготовимся. Как только небоскрёб прибудет, я всем сообщу.

Да, с тёплыми вещами у детей точно будет затык, хотя… Небоскрёб был на Земле-2, а там зимы такие же. Всё зависит от того, какой именно небоскрёб уцелел. Тот, что старше на 9 месяцев, точно пережил зиму.

— У тебя тёплые вещи есть? — всё же спросил я.

— Нет. У меня климат-контроль есть, — буркнул Боря.

Ну, может это и хорошо, значит из небоскрёба дети точно не разбегутся. Я облегчённо выдохнул, а следом за мной и все остальные, как будто опасались моей реакции.

— На этом всё? — спросил я после затянувшейся паузы.

— А обновления?! — всполошился Валентин. — Было два глобальных обновления! Леонид Евгеньевич, почему вы убрали в админку цветные индикаторы душ? Это же бомба!

Оказалось, руководство не в теме. И Валентин с восторгом пояснил, что тема душ — это свежо и необычно, это определённо привлечёт внимания к игре.

— Его и так предостаточно, — осадил парня я, вспомнив о толпах игроков. — Нам надо уже сточить входной фильтр.

В комнате раздался хлопок и с высоты в полметра на пол упала Катя. Я бросился ей помогать.

— Не ушиблась?

— Уррр, чирык-чирык, — с макушки девочки взлетел довольный воробей. Он облетел комнату по кругу и сел на косу.

Катя была в строгом деловом костюме ядовито зелёного цвета и розовой блузке.

— Всё нормально, босс, — она выразительно поиграла бровями, поводя глазами из стороны в сторону.

— Советник наместника Катерина Мерзляева, — торжественно представил я девочку-подростка.

— Что я пропустила? — Катя непринуждённо уселась за стол рядом с Борей.

— Леонид Евгеньевич только что предложил ограничить вход в игру, — мягко улыбнулся Альтаир.

— Не-не-не, ни в коем случае! — категорично заявила Мерзляева. — Никаких ограничений! Имидж, Леонид Евгеньевич, помните об имидже! Согласна, что пришлых у нас стало многовато, но зачем опять настраивать против себя людей, — она успокаивающе выставила вперёд руку, потому как я уже хотел возразить. — У нас же кнопка экстренного выхода тестируется?

Катя обернулась к Лонь и та неохотно кивнула, недовольная такой осведомлённости девочки. Смотрела она на мою Мерзляеву настороженно, впрочем как и все остальные. Только Альт доброжелательно улыбался.

— Значит, говорим, что в связи с повышением уровня безопасности компания выпускает новые капсулы, в которых время между игровыми сессиями увеличивается до 24 часов. Таким образом люди смогут играть, но реже.

Волков задумчиво хмыкнул.

— Так они просто не станут переходить на новые капсулы, — предположил Валентин, которому независимый облик девочки нравился. Он уже несколько раз зависал на цвете своего костюма, прикидывая варианты.

— Новым игрокам можно предлагать только безопасные капсулы, — нашёлся Филин.

— А таковых большинство. Очень удобное нововведение, можно смотреть, где игроки и чем они занимаются, — похвалил меня Волков.

Видя моё непонимание Александр Петрович сказал, что он провёл сравнительный анализ и выяснил, что многие используют капсулы для работы. У нас же есть специальные города, заточенные под деловые переговоры и проведение встреч людей из разных точек? Сейчас идёт бум и взрывной рост цен на услуги. Компании перебивают цены, чтобы забить время для себя. 24 часа без Стремянки — это удар по бизнесу.

Тут же выяснилось, что люди, которых я видел на карте в деревне Степная — это не игроки, качающиеся на орках. Это дельцы, которым не хватило места в бизнес-городах. А значит, Стремянка превращается в способ обойти ограничения связи.

— Перерыв между сессиями не сработает, Леонид Евгеньевич. Компании вывернутся и сделают конвейер из сотрудников, — констатировал генеральный.

— Что же делать? — я растерянно посмотрел на Волкова.

— Это не всё, — голос подала Лонь. — Смотри, — она ткнула себе за спину, где висел экран.

Картинка сменилась политической картой планеты. Из Москвы и других городов вели стрелочки по всему миру. Я непонимающе посмотрел на Лонь.

— После того, как мы объявили, что новые капсулы не зависят от электросети и работают автономно, они стали расползаться по всему миру.

— Но там же индивидуальная настройка, разве ты не установила защиту? — я порылся в памяти.

— Да, несанкционированное использование запускает самоуничтожение. Но вместе с капсулами уезжают люди, Владельцы капсул теперь ценятся, как навес золота в любой точке мира. Даже профессия не важна, — огорошила Лонь.

Молчавшая всё это время Костылёва вдруг подала голос:

— Им не обязательно платить. Пообещают золотые горы, вывезут и посадят в подвал. Это рабство, Ваше Высочество. Нужно срочно менять протокол. Прямо сейчас.

Глава 8

Участники совещания мрачно смотрели на карту мира с расползающимися во все стороны капсулами.

— Так это же замечательно! — вдруг заявила Катя. — Лео, ты же говорил, что нужно объединение Земли. Вот оно! — она торжествующе показала на карту. — Стираются границы.

Я недовольно посмотрел на девочку:

— Они изгадят Стремянку, как изгадили Землю. А связь возвращать я не стану!

— И не надо! Ты только пообещай, — она хитро усмехнулась, а я ещё больше нахмурился. — Помнишь, мы говорили про Совет Земли?

Я кивнул.

— Так и объявим, что вернём связь, если они создадут объединённое правительство, — коварно улыбнулась Катя. — Они же никогда не соберутся, и выполнять обещание не придётся.

— А если они соберут Совет? — хмыкнул Волков.

— Тоже не беда, пусть докажут, что это рабочий орган, а не ширма, — отмахнулась девочка. — Но если они создадут действительно что-то стоящее, можно и вернуть связь. Боря всё равно к тому времени всё подчистит.

По плану Кати перед объявлением о Совете шла обработка населения. Сети не было. Продвинутые смартфоны умели только звонить, а единственным приложением была Стремянка. Катя предлагала внедрить ещё одно приложение.

Боря разместил по центру стола небольшой круглый предмет и нажал кнопку. Над столом возникла объёмная голограмма планеты, а на большом экране появилась её плоская копия.

Рядом висел список стран, поделённый на три большие группы. Как выяснилось, это был экологический рейтинг. Красные страны, у которых всё плохо, не участвовали в управлении миром, поскольку доказали неспособность руководить. Жёлтые входили в Совет, но лишались права голоса, пока не исправят ситуацию. По словам Бори, проблемы у них были, но они их решали. А вот зелёные — полноценные члены управляющего Совета Земли.

— Ну, в таком виде они никогда не соберутся, — подтвердил Филин. — Вы же записали Китай, Россию и США в красную колонку. Какой может быть Совет без главных игроков? — он скептически посмотрел на деление.

— Мы покажем их в прямом эфире, — пообещала Катя. — Без прикрас. Как и их проблемы. Они видели ролик с тайгой, но думают, что их это не касается.

— Те, кто рвался в Стремянку ради развлечения, получат сериал «Борьба престолов», — подхватил Боря. — Мы можем им даже вернуть чат, чтобы правители между собой общались, а народ их читал.

Я встал со своего места и подошёл к голограмме. Обилие красных точек поражало. Я крутил глобус, пока не наткнулся на большую извилистую кляксу, от которой расползались линии, как вены, и доходили до моря.

— Что это?

— Мусорная свалка в Гватемале, — объяснила Лонь, видимо, она и составляла карту.

— Но это же слишком, — я запнулся, — слишком большое пятно. Не всё же его занимает свалка?

Ответом мне послужило молчание. Я с недоумением оглянулся на Борю. Искин отвёл взгляд в сторону. Не верю. Я шагнул.

Второй шаг я сделал на краю широкого обрыва, и тут же поморщился от зловония, которое проникало не только в нос, но и въедалось в одежду, волосы. Я был на другом краю света, и в отличие от вечерней Москвы, здесь было светло. По большому карьеру, ну или оврагу, деловито сновали грузовики, которые выстраивались в очередь на разгрузку. Их по-хозяйски сопровождали местные с большими мешками и крюками. Горы мусора были заполнены людьми, копошащимися в нём.

Скользнув в поверхностный транс, я не поверил внутреннему взору. Там внизу, под всеми завалами текла река. Я расширял зону восприятия и холодел от ужаса. Мёртвая земля. Яд, который проникал глубоко в почву, пластик, уносящийся по рекам.

Снова шагнул и вышел ниже по течению. Поверхность воды видно не было, её полностью закрывали плавающие пластиковые бутылки с пакетами. Я тупо смотрел, картинка никак не укладывалась в голове. Душу наполняло отчаяние.

Я создал левитирующую платформу и встал на неё. Коса сама легла в руку, а на мне возник чёрный балахон Жнеца. Отчаяние сменилось пустотой. Я переключился в режим душ. Серые точки были повсюду. Попадались и красные, но их было ничтожно мало.

Когда я наказывал людей в тайге, Боря и Лонь выявляли причастных. Но эти люди не только знали, что происходит, но и считали это вариантом нормы.

Вокруг меня заклубилась тьма. На фоне безоблачного неба чёрное облако привлекло внимание местных. Меня узнали. Люди махали руками, привлекая внимание. Я спустился ниже и понял, что они не видят во мне угрозы, потому что решили, что я пришёл наказать тех, кто это устроил. Не их.

Тьма высвободилась разом, превратив день в ночь. Раздались встревоженные крики, но я не слушал. Спасутся цветные души, потому что им было не всё равно. У них будет шанс, начать с нуля.

Сквозь транс я видел, как уничтожается мусор и превращаются люди. Коса вытягивала души, оставляя пустые оболочки. Тела обрастали шерстью, ступни выворачивались назад, и вскоре существа стали напоминать помесь обезьяны и человека.

Сисимити. Так местные называли стражей леса.

Я раскинул свою Альфу и включил генерацию маны. Нужно время, чтобы наполнить пространство маной, а пока я переключился на город и изгаженную реку.

Паника была повсюду. Люди включали фонари, но те не пробивали тьму. Они зажигали костры, но пламя окрашивалось чёрным. Я стирал любые признаки цивилизации, потому что люди, допустившие это, цивилизованными не были.

Мёртвая тишина вытесняла звуки, а я уже дотянулся до главной реки Гватемалы. Она продиралась сквозь мусор к морю, неся с собой отраву и смрад.

Из груди вырвался крик отчаяния и прокатился по убитой земле. Как?! Как можно было это допустить?!

Когда всё было кончено, я обратился к Альфе, запуская регенерацию. Но восстанавливать было ничего. Отравленная почва, безжизненная река, голый пустырь от горизонта до горизонта, сменяемый убитыми оврагами и холмами.

Тьма вобралась обратно и спряталась на свету. Она не могла дать жизнь, а душа Лео — могла.

Над землёй снова светило солнце, а на вытравленной земле молча стояли сисимити и смотрели на меня. Охранять им было нечего. Земля была пуста. Немногие выжившие с цветными душами собирались малыми группами и растерянно озирались по сторонам.

Чтобы вдохнуть в мёртвую землю жизнь, я должен был сыграть на струнах души, но как? В глубине души зарождалась не песня, а вой.

Заунывная мелодия полилась из раненого сердца, а магия расширяла охват. В чистом небе пошёл дождь. Светящиеся капли впитывались в почву, собирались в ручьи и покрывали землю целиком, излечивая. А я играл, играл… пока не стали появляться странного вида побеги.

Скопившаяся в оврагах вода подогревалась жарким солнцем и создавала влагу, но именно в ней была жизнь. Я расширил русла, и по венам Земли заструилась живая вода.

Это длилось не час и не два, а целую вечность. Сил, чтобы стоять больше не было, и я лежал на траве, глядя в сереющее небо пустым взглядом.

Когда над новыми джунглями опустился закат, я шагнул обратно в кабинет. После влажного жаркого климата прохладный московский воздух вызвал озноб.

За окном РеалПро было раннее морозное утро. Солнце только-только пробивалось сквозь многоэтажки, но в комнате и без того было много света — от экранов, на каждом из которых замер Жнец. Коса его смотрела вниз, а на запылённом балахоне прилипла трава. Его потухший взгляд проникал в душу и вызывал острое желание затаиться.

Катя стояла у главного экрана и что-то быстро говорила, но, увидев меня, запнулась. Её лицо на секунду потеряло привычную уверенность.

— Лео… — голос прозвучал тихо.

— Трансляция завершена, — Боря оторвался от широкой панели управления. — Люди включают повторы.

Я обвёл комнату усталым взглядом.

— Что теперь? — спросил Филин.

— Теперь они будут смотреть на свои красные пятна и знать: то, что случилось в Гватемале, может случиться с ними, — голос хрипел, а глаза слипались.

— Поспи, — я ощутил, как меня подхватывают сильные руки Альтаира и забирают косу. — Просто поспи.