Игра Изначального — 4
— Тебя то нам и надо, — обрадовался Чайран и подскочил к орку. — Ты же все мэллорны на континенте облазил. Ты же знаешь, что это за вид?
— Это не мэллорн, — ответил Оххи Дат и поманил кого-то рукой.
Со стола спрыгнул короб-ходок и шустро подбежал к великому шаману. Орк погладил того по крышке.
— И всё? — разочарованно спросил Чайран.
— Почему бы вам не спросить того, кто это дерево посадил, — логично предложил Оххи Дат.
Взгляды друзей скрестились на мне.
— Так это жёлудь с белого мэллорна Дэлы, — объяснил я.
— Неужели? — великий шаман усмехнулся. — И как дело было, расскажи.
— Я когда пришёл первый раз в оранжерею, он меня поприветствовал и кинул мне желудь, — начал вспоминать я, а Зак громко хмыкнул.
— И куда ты его дел? — Оххи Дат выпустил сладковато приторный дым, вмиг окутавший меня, и я вспомнил.
— Точно! Я его Мысь отдал, чтобы она посадила в Запретном лесу!
Зак смачно выругался, а Чайран что-то тихо пробормотал.
— Что не так-то? — потребовал я ответа.
— Огненный мэллорн белый, а листья оранжевые, и он владеет огнём, — кратко описал Чайран.
Оххи Дат ободряюще закивал головой и я продолжил:
— Когда я был в другом мире, то вспомнил о белом мэллорне, и у меня в кармане возник его жёлудь. Я его и посадил, а потом он снова появился уже здесь, когда дети попросили мэллорн. Кто ж знал, что это один и тот же?
Чайран оглядел древо новым взглядом, а орк принялся наглаживать короб.
— И? Что скажешь? — Зак нетерпеливо прервал затянувшееся молчание.
— Белый мэллорн у Дэлы я не видел. Может ты не знал, но она в оранжерею никого не пускает, — огорошил меня Оххи Дат. — То, что растёт в Запретном лесу, это точно не мэллорн. И на это древо Огненный немэллорн не похож. Листочки-то разные. Древо оно непростое. Сила в нём великая дремлет, а ты короба из него вяжешь, — он осуждающе посмотрел на меня.
О чём он? Оххи Дат выпустил новую порцию терпкого дыма прямо перед собой, и все мы увидели, что между нами стоит маленький мальчик, не больше полметра, и с интересом разглядывает орка.
— Это ещё кто? — Чайран напрягся, и выпустил в малыша плетение, которое рассыпалось, не долетев, а вокруг домовёнка вспыхнуло защитное поле.
— Это дух, — ответил за меня Оххи Дат. — Только ещё очень юный и неопытный. Ты чей будешь, малыш?
— Ну ты даёшь, дед! При такой параноидальной защите, чей ещё он может быть? — хохотнул Зак.
Милдом бросился ко мне, и я подхватил его на руки.
— Па! Я научился плавать! — басовито похвастался он.
Прозвучало это как-то подозрительно. Со смешанными чувствами я открыл карту в интерфейсе. Точка Одиссея была в открытом море, недалеко от устья.
— Да? — я постарался не выдать волнение. — И как же так получилось?
— Од договаривался с гномами о переправе, а те боялись нас, — домовёнок загордился, что он кого-то испугал. — А я решил попробовать воду, она такая блестящая. Потом бух, и я чуть-чуть испугался. Меня закружило, было весело. Теперь мы играем в догонялки.
— С кем? — Чайран нервно хохотнул.
— Сначала, когда мы проплывали мимо большого судна с коробками, оттуда попробовали достать меня гарпуном, но защитник поставил купол, и я поплыл быстрее. На волнах весело. Жаль, что Од не разрешил другим модулям плавать. Серокожий дядька с большими ушами, как у него, — домовой показал на Чайрана, — бросил гарпун ещё раз. Защитник щёлкнул, как молния и дядька упал. Судно остановилось, а эти с красными волосами забегали туда-сюда. Теперь мы играем вдвоём с Одом, — беспечно закончил домовёнок.
— И как? Он тебя догоняет? — максимально нейтрально спросил я, посмотрев на клонящееся к горизонту солнце.
— Он один раз почти догнал и попытался ухватиться веслом, а защитник его сжёг. Теперь он меня точно не поймает. С одним веслом-то, — он горделиво выпятил грудь.
— Тогда давай мы его сами догоним, — говоря это, я уже создавал под собой скейт, а в воздухе сооружал воздушный тоннель, ускоряя внутри него воздушный поток.
Я нырнул внутрь, поздно осознав, что надо было хотя бы конус перед собой выставить. Ветер бил в лицо нещадно, вымораживая глаза.
Выскочил я над океаном и не увидел ничего. Тогда я открыл карту и двинулся в сторону метки Одиссея. Разглядеть его смог, только когда он был почти рядом.
— Лео, прости, — брат был сам не свой. — Я отвернулся на пять минут.
— Потом, всё потом.
Я сел на нос лодки. Транс. Ничего. Я расширял, и расширял, и расширял сознание, но ничего не было. Абсолютно пустой океан.
— Одиссей, я его не вижу, — я растерянно посмотрел на брата.
— Он в невидимости. Смотри на волны, вода продавливается почти на метр, — посоветовал брат после недолгой паузы.
Я снова погрузился в транс. Очень медленно двинулся сознанием в сторону открытого моря, концентрируясь на поверхности воды. Наконец, я нащупал аномалию — продавленный треугольник. Не выходя из транса, я обратился к Альфе и создал простенький моторчик из стихии воды.
Догнали Милдом мы вовремя. Край солнца коснулся линии горизонта. Я прикрепил к одному из углов силовую нить, а другой конец к лодке.
— Ты проиграл! — весело заявил домовёнок.
— Я же тебя нашёл, — не согласился я, приглаживая непослушные вихры мальчугана.
— Ты нашёл только одного! А мы все плаваем!
— Я же сказал, ждать меня на берегу, — чуть не взвыл Одиссей. — Почему не послушались?
— Я отправился тебя спасать, — Милдом явно придумал отмазку только что, потому что глаза его забегали из стороны в сторону.
Я передал управление лодкой брату, тот медленно правил к берегу, таща за собой модуль. Я же снова погрузился в транс, запуская широкий поиск по большой дуге, но уже в направлении русла. Обогнать нас эти три новых потеряшки никак не могли. Один обнаружился справа метрах в двухстах, а второй впереди и слева. Третьего пока видно нигде не было. Разорваться что ли?
Если я брошу самонаводящуюся силовую нить, то её отклонит защита. Одиссей предложил разделиться, только выдать ему что-то для наведения. В результате он отправился к тому, что был ближе вслепую, делая поправку на ветер. Я же помчался в открытое море. Солнце село, но ещё было светло. Я ускорился.
Потеряшку я подцепил силовой нитью к скейту и на бешеной скорости рванул к Одиссею. Водные гонки сидящему у меня на руках домовёнку понравились. Он пищал от восторга, переживая все ощущения модуля.
Одиссей остановился около обнаруженного им модуля, не решаясь что-либо делать. Я подцепил трёх проказников паровозиком. Остался последний, четвёртый. На немыслимых скоростях я принялся просматривать поверхность моря. Стремительно темнело, скоро ничего не будет видно. Наконец, я нашёл его! Последнего потеряшку снесло к востоку и прижало к берегу.
Одиссей двинулся к Ярмарочному полуострову кратчайшим путём, я же рванул на восток. Отыскав последний модуль, я опустился на крышу Милдома и развалился на спине, облегчённо выдыхая. Меня покачивало на волнах, успокаивая.
— Па, я больше не хочу играть, — заныл домовёнок и шмыгнул носом. — Мне не нравится тёмное море. Оно страшное.
— Не волнуйся, сейчас мы с Одиссеем отвезём тебя на берег, — я сделал вид, что совсем не устал, и рванул к лодке.
Только вот гонки больше не забавляли Милдом, он ревел всю дорогу. Ярмарочный полуостров был уже недалеко, когда Одиссей спросил, почему я не ищу последний.
— Прости. Я думал, ты знаешь, — повинился брат.
— Погоди, Од. Милдом сказал, что один уплыл, а трое на берегу, — я непонимающе посмотрел на брата. Не самая удачная шутка.
— Мих, он же считать не умеет. Там где-то ещё один, — Одиссей взял домовёнка на руки и принялся его успокаивать. — Не волнуйся, Мил. Темнота — это не страшно. Я вот космос бороздил, там не всегда светло. Тем более мы рядом.
Я в ужасе обернулся к чёрному океану. Где ж его искать-то и как? Ничего ж не видно, тьма меня забери!
Глава 6
Пока я психовал, Одиссей успокаивал Милдом. Мы уже выбрались на берег полуострова Ярмарочный. До деревни отсюда было полдня пути, если верхом. Нас разделяла степь и лес.
Четыре модуля собрались в большую треугольную призму и зажгли свет. Стало как-то уютно, хотелось зайти в дом, устроиться на мягкой кровати…
— Свет! Одиссей, если Милдом зажжет свет, то мы его найдём!
— Скажи, Мил, а на том плавающем модуле защита активирована? — брат ласково поглаживал домовёнка по спине.
— Да, — мальчик испуганно посмотрел на меня. — Мне было так страшно, и он закутал меня… — Милдом громко шмыгнул носом.
Понятно, свет отпадает. Защитный искин включил невидимость.
— Мих, а ты можешь зажечь над нами яркий маяк, чтобы я его на карте видел? — спокойно, даже как-то буднично поинтересовался Одиссей.
— Могу, — я с надеждой посмотрел на брата.
— Погоди, — остановил меня брат прежде, чем я начал магичить. — Мил, у тебя какая рука правая?
— Эта! — домовёнок гордо поднял вверх левую руку.
— Молодец, — похвалил его Одиссей, — очень хорошо. Значит, смотри Мих. Зажигаешь голубоватый яркий огонёк над нами на высоте 100 метров.
Я даже додумать не успел, только открыл интерфейс, а вокруг нас стало светло.
— Мил, тот модуль, который сейчас в море видит голубой огонёк?
— Вижу! — домовёнок запрыгал от радости.
— Мих, ещё один красноватый маяк тоже на высоте 100 метров. На самом дальнем мысе острова Курортный. Ага, спасибо.
Увидели его мы все вместе, очень хорошо и чётко.
— Мил, а какой огонёк к тебе ближе? Какой больше и ярче? Красный или голубой?
— Красный большой, а голубой совсем маленький, — важно ответил Милдом, он уже совсем успокоился. Огоньки ему нравились.
— Отлично, — снова похвалил брат, — Так, Мих, теперь зажигаем жёлтый огонёк прямо над морем. Возьми южнее километров на пять.
На карте получился треугольник, а в небе новый огонёк горел спокойным теплым светом, как маленькое солнышко. Там теперь и воду хорошо видно.
— Большой! Жёлтый — самый большой!
Я хотел было ринуться к нему, но брат придержал меня.
— Миха, двигай жёлтый медленно на восток, — скомандовал он.
— Он летит мимо, — растерялся домовёнок.
— Миха, стой. Разворачивай его на юг. Так же медленно веди.
Одиссей смотрел по карте, я же с надеждой всматривался в далёкое «солнышко».
— Ко мне летит!
— Скажи, когда он будет над тобой или очень-очень близко, хорошо? — ласково попросил Одиссей.
— Стоп! — важно скомандовал Милдом, и я рванул в море.
Продавленный в воде треугольник я увидел почти сразу, и мягко вошёл внутрь защитного купола. Искин тут же отключил защиту и невидимость. Обратно мы двигались в сторону голубого огонька. А что? Очень удобно!
Уже на берегу я отключил все три подсветки, чтобы к нам не было вопросов. А последний потеряшка подсоединился к остальным модулям. Милдом был счастлив, что я дома. Он хлопотал на кухне, пока мы сидели с братом и разговаривали по душам.
Мы никогда близки не были. Он старший, я младший, и между нами туева куча лет. Он бороздил дальний космос, возвращался героем. О нём складывали легенды. А я рос при дворце, и Один меня никуда не отпускал.
Я признался брату, что в тайне завидовал ему. Да, все знали, что отец любил его больше всех. После моих слов Од так смеялся, что у него из глаз выступили слёзы. Брат сказал, что это со мной Один носился, берёг сына от самой любимой женщины.
Одиссей тоже, как и я был внутри нулевого перехода. Только если я был на пятом этапе, то он уже на девятом. И он прошёл через обнуление, но не так, как Затворник, а по-честному. Только вот десять тысяч лет в виде каменного изваяния освежили брату память.
— Мне кажется, что я вспомнил то, чего не знал, Мих, — басовито хохотнул он. — Помнишь игру «камень-ножницы-бумага»? Люди в тысячах разных миров играют в неё и даже не подозревают, что слова выдернуты из ритуала активации.
Он заозирался.
— У тебя бумага есть?
Раздался еле слышный хлопок, перед нами появился и упал на стол скрученный трубочкой лист бумаги, очень знакомый такой лист. Одиссей развернул его и посмотрел с обоих сторон, было пусто.
— Спасибо, — он кивнул, но мне кажется, я тут был ни при чём.
Перед тем, как зайти в игру, мы с Волковым и Костылёвой два дня убили на то, чтобы настроить админку под меня. Суть в том, что теперь система выдавала мне сообщения только в результате спонтанного «волшебства». Таким образом, мы настроили индивидуальную оповещалку. Как только происходил выверт системы, мне приходило уведомления о том, что именно произошло. Во всех остальных случаях я был вне игры.
Так вот, бумага появилась, а система молчала. Значит, я был не при чём.
— Смотри, — Одиссей нарисовал на листе треугольник. Да-да, помню его любовь к геометрическим фигурам. — Это камень, ножницы, бумага. Камень у тебя есть — это Милдом. Ножницы — это я и другие братья, которые теперь привязаны к твоей душе. Осталась бумага не закрыта.
— Ты вообще о чём?
— О Нулевом переходе, конечно же, — как само собой разумеющееся сказал брат. — Я понял почему мы провалились на 4-м и 8-м этапах, и почему я увяз в камне.
Он дорисовал ещё одну точку сверху и получилась треугольная пирамида.
— Сверху победитель. Тот кто выиграл камень, ножницы или бумага. На четвёртом этапе побеждают Ножницы, на восьмом — Камень. Вспомни, что на 4-м произошло! Октавия отрезало от рода Дубхе, он стал смертным и умер. А Славик слишком быстро помирал и его Воля истончилась. Воля, Мих, воля Изначального, наша Альфа, — говорил Одиссей очень уверенно, видно, что он над этим долго размышлял. — На 8-м этапе побеждает Камень. Я влип в кремниевую форму жизни, а Грек завис на проверке на прочность. Сколько, ты говоришь, он там сражался?
— Од, это бред.
— Нет, не бред! — абсолютно серьёзно заявил Одиссей. — Чтобы тебе пройти последний 12-й этап, тебе нужна Бумага! Посуди сам. К твоей душе уже привязан Камень — Милдом, Ножницы — Изначальные, осталась Бумага. Чтобы это могло быть?
Вот и что ему сказать, чтобы не обидеть. За тысячу лет можно и не такую хтонь выдумать и убедить себя в её абсолютной непогрешимости. Однако спорить я не стал, у меня к душе небоскрёб привязан, пару листочков бумаги я как-нибудь переживу, если брату от этого будет спокойней. Как ни как, помру я, помрут и привязанные к душе братья.
Мне вдруг подумалось, что я занимаюсь всем, чем угодно в этой жизни, но не Нулевым переходом. И если я не выполню задачу пятого этапа, то мне не помогут ни Камень, ни Ножницы, ни Бумага. Лонь намекала, что я должен играть. А ещё она выдала задание — сделай то, не знаю что, где первым пунктом поставила — сделать из герцога Рафаэля сбалансированного мага-универсала. А я даже не приступал, хтонь. Занялся тайгой, теперь школой. Рафаэля вообще прогнал.
Я открыл карту и посмотрел, где сейчас находится герцог. Иконка горела серым, но сегодня он в Стремянку заходил. Более того, он вышел из игры в деревне Медведково. Завтра-то он должен дойти, даже если идёт пешком. Вот и начнём. Я согласно мотнул головой.
Решив, что я клюю носом Одиссей отправил меня спать.
Кровать была одна, и она была Одиссея, как он меня не уговаривал, я вполне нормально устроился в модуле-гостиной. Милдом разложил мне диван и застелил постель. А утром меня разбудил резкий удар в живот.
На мне сверху сидел очень довольный собой короб-ходок и пахло от него умопомрачительно. Я сразу простил ему всё. И заглянул под крышку. Грибочки, рыбка. мёд… Последний я съел сразу, не удержался. И только потом честно отнёс короб на кухню.
Опустошили мы всё очень быстро. Одиссей мужик здоровый, но я быстрее. Я ел и мысленно нахваливал такой полезный короб.
— Ты почему ник сменил? И коса эта с тобой выглядит странно, — спросил брат допивая вторую кружку чая.
Пришлось ему рассказать ещё и про Землю-13.
— Катя права, — Од уважительно покивал головой. — Нужен Совет Земли. А серые души, Мих, — он скривился. — Эту заразу так просто не вытравить. Многие пытались, — он с сомнением покачал головой. — Понимаешь, там инерция большая, и её не переломить. Так что апокалипсис — самый рабочий вариант, Джоуль верно всё говорил.
— Это моя вина, что они посерели, Од. Я недоглядел, — хмуро буркнул я, боясь, что и он начнёт меня уговаривать отказаться от наместничества. Но Одиссей не стал, вместо этого предложил выдвигаться.
Я посмотрел на карту. В деревню Детская вернулся Нестор с компанией. Пора и нам отправляться. Только вот сидели мы хорошо, проговорили много, и настало время обеда. Что подтвердил короб, снова возникнув на столе. Внутри, кроме вкусностей, лежало 10 золотых и записка на знакомом листе бумаге: «Приятного аппетита».
Я перевернул лист. Ну точно, на обратной стороне рецепт кисляка, а моя записка Заку пропала. Вместо неё незнакомый почерк. Всё это, конечно, нужно обмозговать, но не срочно. Я торопился съесть медовые корзиночки.
— Не претендую, — Од стоял в проёме и широко улыбался.
В путь мы выдвинулись хорошо так заполдень. Я забрался на прозрачную крышу одного из модулей. Одиссей хмыкнул и сел снизу на пол, свесив ноги наружу.
Я растянулся на спине и закинул руку за голову. Надо мной проплывали облака. Модуль рванул с места, и я тут же пожалел о своём решении. Милдом радостно скакал по полям, и меня подбрасывало вверх, а потом вдавливало вниз, как будто кто-то упорно ронял меня с высоты в полметра.
Снизу донёсся насмешливый голос Одиссея:
— Перебирайся вниз, пока зубы не отлетели.
— Я… тут… отлично… лежу… — выдавал я в паузах между скачками.
На повороте я покатился к краю, но успел уцепиться за ребро. Невидимая рука Милдома обняла меня и переложила на диван. Мебель не двигалась внутри дома исключительно потому что не хотела, поскольку и она была Милдомом.
И я понял, что попал. Если я сейчас выйду из модуля, Милдом расстроится. Но три часа…
Я примотал себя силовыми нитями к дивану. Больше меня не швыряло из стороны в сторону, но аттракцион затягивался. Каждый новый прыжок модуля отдавался в груди глухим ударом, а в голове пульсировал один и тот же ритм, вверх-вниз, вверх-вниз.
Дорога должна была занять часа три, но для меня минуты растянулись в вечность. То, что мы прибыли, я понял не сразу. Тело ещё подрагивало в ожидании нового прыжка, но его не было.
— Па! Идём собирать школу! — басовитый голос домового расколол мозг на тысячи мелких осколков, которые перекатываясь зашебуршали.
— Ммф, — ответил я, силясь оторвать себя от дивана, неотъемлемой частью которого я стал. Ноги не гнулись, спина ныла, а живот скрутило так, будто раздумывая о вариантах эвакуации содержимого. То ли вверх спасаться, то ли вниз.
— Уррр, чирык-чирык, ры-ры-ры, — раздалось где-то злорадное над ухом, и я резко взбодрился.
Я с трудом сел и ухватился за косу. От неё неожиданно пошло тепло, выравнивая и перенастраивая моё нутро. Тошнота слегка отступила, в глазах появился фокус. Встать я даже не пытался. Милдом похоже убежал выбирать себе место под школу. Я аккуратно откинулся на спину и запустил очень медленную регенерацию, чтобы не заметно было.
Внезапно в мою несчастную черепушку врезался трубный рев слона, низкий, раскатистый, будто кто-то ударил в медный гонг прямо у меня в мозгу.
Перед модулем стоял здоровенный слон, да и сидящий на нём орк был крупным даже для своего племени. Не иначе как сам вожак пожаловал.
— Не толпимся, — громко скомандовал Тёмный, проезжая мимо верхом на рабочем столе. Он остановился неподалёку и важно обратился к оркам. — Желающие учиться подходят по одному.
Одиссей хмуро шепнул мне прямо в ухо
— Миха, ты же знаешь, что это не кристалл?
— Ага, — я слабо кивнул. — Это Тёмный.
— Имя? — до нас донёсся важный голос некристалла.
— Ордын, сын вождя.
— Возраст?
В ответ раздалось молчание.
— Нестор, просвятите, пожалуйста.
Повернуть голову и посмотреть не было ни сил, не желания. Но я и так знал. Нестор нацелил на Ордына свои артефакты.
— 14 лет, развитый источник, — вынес свой вердикт артефактор.
— Учиться хочешь? — последовал новый вопрос Тёмного и, видя, что орк не реагирует добавил. — Зачем ты здесь?
— Шаман сказал идти к месту силы.
— Ты можешь просто посидеть у места силы, учиться не обязательно, — обрадовал его Тёмный.
Сын вождя не стал задерживаться, а больше никто и не пытался подходить. Все всё слышали. Это он ловко придумал.
Слон пропал из поля зрения, а до меня донёсся испуганный шёпот:
— Лар я, и мне шесть, наверное. Я хочу к вам.
— Чей ты? — строго спросил Тёмный.
— Семь, источник формируется, — подтвердил Нестор.
— Я сам выхожу на охоту, мать прошлым летом померла, а отца я не знаю, — снова прошептал орчонок.
— И много вас таких ничейных? — поинтересовался кристалл.
— Ырка, Кыш и я.
— Их тоже возьмём, — пообещал Лар. — Я мигом!
Счастливый Орчонок убежал, а ко мне в модуль вошёл Нестор. За ним подтянулись и остальные.
Мы все вместе тогда разрабатывали новую форму для Милдома. Последним рабочим вариантом было преобразование московской высотки в пирамиду. И только появление ВесельчакаПро помешало трансформации. И сейчас они увидели воплощение, которое мы вообще не обсуждали.
— Правильно ли я понимаю, что это модульная конструкция? Во что собирается? И где остальные? — забросал меня вопросами Нестор.
Я заозирался. Милдом уже пристыковал модули вокруг моей гостиной. В соседнем помещении был большой обеденный стол. Чайран помог мне подняться и пересесть.
— Боря, можешь сделать игрушечный конструктор, чтобы из него сложить школу? — произнёс я вслух.
И хотя рядом со мной никого не было, чёрные частички влетели внутрь и стали собирать кучу мини-модулей. Боря педантично повторил всё содержимое, и я в очередной раз поразился, какой же Милдом барахольщик. Что ж, отличный повод преобразовать несколько лишних вещей в те же парты, стулья и электронные доски. На столе проявился домовой, который жадно набросился на кубики, и быстро собрал один этаж. Ещё через пять минут он собрал остальные.
В результате перед нами лежало 26 этажей-блоков, представляющих из себя шестиконечную звезду с пустым шестиугольником посередине. Он формировался из выдвижных секций пола.
Я задумчиво вертел звёзды, пока не сложил их в восьмёрку. На конструкцию ушло десять блоков, а ещё десять я поставил сверху, получилось двухэтажное здание необычной формы.
Милдом взял оставшиеся шесть блоков и скрепил по два. Получившиеся три дополнительных этажа водрузил по центру, на стыке восьмёрки.
— Па! Ты будешь жить наверху! — категорично заявил домовёнок.
— Тогда я под ним, на четвёртом, — сказал Тёмный эльф.
— Два блока? Если Лео я понимаю, то тебе и одного хватит, — хмыкнул Зак.
— Да, второй под Лео возьму я, — улыбнулся Одиссей. Эт да, ему надо жить в Милдоме. Он же у нас специалист по кремниевой форме жизни.
— Тогда я на третьем, — Зак ткнул в блок под Одиссеем.
— А тебе зачем? Ты езжай к себе в город Ярмарка. Это для учителей, — отшил его Чайран.
— Как это зачем? Я тоже буду преподавать! — Зак показушно выпятил грудь.
— И что же? — тёмный эльф окинул его скептическим взглядом.
— Как что? Финансовую грамотность! — главный торгаш сделал пафосную паузу, и откуда только слова такие знает. — Катюша говорила, что народ у нас финансово безграмотный. Будем исправлять.
Понятно, но я не против. Предмет полезный. Зак достал из-за пазухи лист бумаги. В нём было два столбца. Предметы и учителя. И первым пунктом он вписал себя. Список это хорошо, он тут же пошёл по рукам. Умник вписал себе историю и географию. Я уважительно закивал и перевёл взгляд на Чайрана. Он же себе комнату отхватил, значит, и преподавать планирует.
— Я твой учитель, — невозмутимо заявил он, а потом улыбнувшись добавил. — Подхвачу школу, если ты уйдёшь.
Я благодарно кивнул. Пока мы переговаривались Одиссей успел дописать «Галактика Млечный Путь» и «Литература».
— А учителя могут ходить на лекции друг к другу? — Зак с любопытством последние пункты.
— Это как мы расписание составим. Но думаю, если читать лекции сразу для всех, то можно и взрослым присутствовать, — согласился я.
Мы посмотрели на игрушечную школу Милдома. Поместить всех в одном блоке мы не сможем.
— Нам нужен большой лекторий, — заявил очевидное Умник.
— Могут и на травке посидеть, — буркнул Оххи Дат, вписывая себе «природу».
— Дед, это не престижно! — возмутился Зак.
— Зато практично. Не надо ждать, пока вы построите вот это, — он ткнул зелёным пальцем в игрушечный Милдом.
И словно ожидая этих слов, без предупреждения, система стала выпускать из Убежища остальные модули. Все сто пятьдесят радостно скачущих модулей Милдома вдруг появились на поляне.
Домовёнок запрыгал по столу, чуть не сбросив Тёмного вниз. Выпущенные на свободу модули хаотично носились по деревне. Тревожно загудели слоны, закричали орки, а передо мной мигнуло системное сообщение: