– А если нет? Пойми Иерофонт, это козырная карта. Он обладает знанием, но он… я не сказал тебе, он немного не в себе…
Час от часу не легче! Найди психа в святом Городе. Задача.
Я молча ждал продолжения.
– Как только он войдет в лавку его тут же схватят.
– Значит надо не дать ему войти в лавку. Смотри, вот карта города. К этому месту ведет пять улиц. Нас тоже пятеро. Мы станем здесь, здесь и здесь.
– И будем ловить всех седых стариков сумасшедшего вида без одной руки…
Франциско снова улыбнулся. Сегодня он был само очарование.
– Да, – сказал Эсперо, – именно так.
х х х
Глава ХХVІІІ
The Beatles “Lucy In The Sky With Diamond”
явь
Ну, вот мы уже в Иерусалиме. Быстро как-то. Ощущение такое, что все движется к неумолимой развязке. Стал обращать внимание на ворон и черных собак. Насмотрелся видимо в свое время американской херни, сами знаете про что, теперь вот расхлебываю.
Так не отвлекаться, намечается серьезный разговор. Николай уже теребил меня за рукав. Надо его помучить.
– А можно еще объявление дать. «Чудю, шо попало» и телефон, контактный, ну, чтоб деньги знали куда отправлять…
– Отправлять,– передразнил меня Коля,– чего сразу литру не взять? Не понимаю…
– Вы еще очень многого не понимаете, мой пожилой друг.
– Че?
– А процесс? Этот неуловимый миг, когда ты допиваешь, то что есть и понимаешь – мало!
Я стукнул кулаком по столу, звякнула ложечка в пустой чашке.
– Тихо, скаженный,– поморщился Вениамин.
– Та ладно,– я отмахнулся свободной от сигареты рукой,– Так вот. О чем это я? Ага, ну здравствуй, Омар, все убиваешь, режешь, веру забыл, заветы Аллаха…
Николай значительно покрутил пальцем у виска. Он все делал либо значительно, либо основательно, у него даже два сына было примерно моих лет и оба тоже под 100 кг
– Как всегда херню какую-то порешь, истинный ты ариец, конечно, но я тебя Сашок частенько не понимаю толком. Сидишь вроде нормальный, потом бац, переклинило. То до девки какой-то побежал, то ментов задрачивать. На хуя ты их цепляешь, скажи?
– Ха-ха,– ответил, чувствуя, что мое персональное море становится все мельче и мельче и уже подбирается к коленям.
– Ладно, сидите, я схожу,– встает Вениамин, и прочувственно жмем ему руки. Молодец, ситуацию отсканировал и принял единственно верное решение.
Пока его не было, я сгреб домино и подмигнул Николаю:
– Партейку, дядя Коля?
– Пошел ты кобыле в трещину,– отмахнулся тот,– не мог сразу литру взять,– он все еще дулся на меня.
– Так вдогонку же! – возмутился я,– Вторая же пошла, куда? А пивком полирнуть?
– Я пива не пью…
– Да знаю. Не расстраивайся, сейчас принесет, о, а у нас тут закуски, еще на две. Ты чего консерву не жрешь.
– Я сало…
– Та понятно. Знаешь, Оскар Уайльд сказал когда-то: «Каждым выдающимся поступком мы наживаем себе врага. Чтобы завоевать популярность, надо быть посредственностью». Так-то.
– Это который пидор был? – хмуря брови и проявляя, вместе с тем, завидную осведомленность в личной жизни знаменитых людей произносит дядя Коля.
– Ага.
– И он на хуй пусть идет. Никогда нормальный мужик другого мужика посредственностью не назовет. Потому что или мы все пред Богом равны, а значит посредственности, или все гении, сука.
Я зааплодировал.
– Браво! Ну, даешь дядя Коля. Это, по-твоему, значит, как в армии, строем и с песнями.
– А то как же?
– А Бог всех разными создавал.
– Похуй. Получилось-то все одинаковые, понты только разные, но это проходит.
– С возрастом.
– И с деньгами. С деньгами приходит, с ними же, сука и уходит. Вот у меня сын, папа дай денег, дай денег. На. Еще дай, на. Машину взял, девочки. Сука,– Коля сплюнул,– и ходит на понтах расфуфыренный, пока батька деньги дает. И рот еще раскрывать пытается, щенок. А та, конечно, заступаться. Заебали. А как не дам денег?
– Ну и не давай.
– Так сын же, жалко.
– Отож.
Помолчали, тут и Веня пришел, да не один, с тренером.
– Я ноль-семь взял, ну вас на хуй…
Коля сделал страшное лицо и попытку дать подзатыльник. Ни то, ни другое эффекта не принесло.