Это нам дает еще один важный ракурс рассмотрения реализационного кризиса миросистем:
– в минимальном варианте реализационный кризис должен приводить к пересмотру соответствия реализации исходным идеалам (негатив реализации не переносится на сами идеалы);
– в максимальном варианте реализационный кризис должен приводить к пересмотру самого идеально-проектного плана (происходит перенос реализационного негатива на сами идеалы).
Причем надо обратить внимание на то, что в предельном случае максимальный вариант означает ценностную инверсию:
– инверсия видна при сравнении предельных выражений идеально-проектного плана при переходе к средневековью:
a) от «человека активного» к «человеку пассивному»;
b) от «человека земного» к «человеку сверхземному» (к культуре «мостов к трансцендентному»);
– инверсия видна при сравнении предельных выражений идеально-проектного плана при переходе к модерну:
a) от «человека пассивного» к «человеку активному»;
b) от «человека сверхземного» к «человеку земному» (к культуре «прохождения через земную реальность»);
– инверсия утверждается в радикальных вариантах реализационной критики модерна.
8. Выделение идеально-проектного плана «мировых освобождающе-объединяющих революций»
И здесь мы уже предельно близко походим к тому варианту изложения идеально-проектного плана модерна, который дан Автором. Но сначала нужно прорисовать еще один план идеально-проектного аспекта модерна.
Этот план я называю планом «мировых освобождающе-объединяющих революций». Как это понимать? Прежде всего, это надо понимать как проект мирового преобразования человечества, в котором предполагается:
– освободить индивидуального человека от власти всех системных, классовых, расовых и религиозных разделений и
– объединить на основе новой универсалистской этической программы.
Первыми конкретными выражениями «мировых освобождающе-объединяющих революций» в европейской области можно считать эллинистические философские школы. На их примере видно, что у такого рода программ-организованностей четко выделяются:
– идеально-проектный план;
– реализационный план.
На идеально-проектном плане эллинистические школы утверждают (в противоположность эпохе классической Греции) не «человека полисного», а «человека космополитического». Кроме того, эллинистические школы акцентируют, ставят в центр внимания этику, предлагая ее в качестве программы универсального объединения человечества, освобожденного от полисных и других делений-противопоставлений.
На реализационном плане эллинистические школы демонстрировали довольно слабый охват реального человечества. Надо обратить внимание, что уже в эллинистических школах просматриваются две различные реализационные стратегии «мировых освобождающе-объединяющих революций»:
– религиозная (например, стоицизм);
– контр-религиозная (например, эпикуреизм).
Эти реализационные стратегии в дальнейшем станут тем, что будет отделять средневековый вариант реализации «мировой революции» от модернового. При этом надо видеть, что контроверза «религиозная – контр-религиозная реализационная стратегия» входила в комплексный идеально-проектный план соответствующего варианта «мировой революции».
Структурно, к «мировым освобождающе-объединяющих революциям» можно причислить мировые религии, так как каждая из них демонстрировала ту же самую идеально-проектную составляющую (хотя и модифицированную собственной метафизической программой). На примере христианства даже можно видеть, как эллинистическая мировоззренческая программа трансформировалась из формата философской школы в формат масштабной религиозной традиции.
Через идеально-проектную логику «мировых освобождающе-объединяющих революций» можно соединить идеально-проектный уровень средневековья и модерна:
– Средневековье будет реализацией «мировой освобождающе-объединяющей революции» на религиозной реализационной основе.
– Модерн будет реализацией «мировой освобождающе-объединяющей революции» на контр-религиозной реализационной основе.
Надо видеть, что контроверза «религиозная – контр-религиозная реализационная основа» зашита в идеально-проектный уровень как средневековья, так и модерна:
– Религиозная реализационная основа задает формат культуры «человека пассивного» и «мостов к трансцендентному».
– Контр-религиозная основа задает формат культуры «человека активного» и «прохождения через земную реальность».
Программу собственно «мирового освобождения-объединения» можно видеть:
– Для средневековья – в христианской евангелической программе.
– Для модерна – в просвещенческой программе.
Относительно Просвещения надо иметь в виду его радикальный вариант, который выражался в разных формах у разных теоретиков-практиков. Например, у Канта в его «Основах метафизики нравственности» или в пафосе Великой французской революции (выраженным лозунгом «Свобода, Равенства, Братство» и изначальным стремлением к экспорту революции и революционизации всего мира).
Надо акцентировать, что, содержательно, универсалистские этические кодексы «мировых революций» средневековья и модерна практически идентичны. На этом основании можно говорить, что на протяжении всего комплексного периода средневековье-модерн транслируется одна и та же содержательная основа «мировых революций», что в этом отношении следует говорить об одной и той же революции, разные версии которой отличаются по параметру «реализационная стратегия». Для средневековья она – религиозная, для модерна – контр-религиозная.
9. Инверсия «мировой освобождающе-объединяющей революции» по параметру «реализационная стратегия» и логика модерна
Отдельного объяснения требует инверсия по параметру «реализационная стратегия». Здесь уже надо рассматривать метаморфозы реализационного плана средневековой миросистемы, соответственно делению:
– Идеально-проектный план миросистемы содержит в себе логику «мировой освобождающе-объединяющей революции» на религиозной реализационной основе – христианскую идеологию.
– Реализационный план миросистемы включает в себя логику социально-системной реальности, внутри которой реализовывалась христианская идеология.
С одной стороны, достаточно очевидно, что христианство получило широкий реализационный охват через соединение с системной социальностью и через превращение в идеологию миросистемы, которая охватывала большие территории и стремилась к глобальному расширению. Здесь универсализм христианской идеологии соответствовал универсализму имперской идеологии.
С другой стороны, достаточно очевидно, что соединение христианства как идеально-проектного плана с системной социальностью как реализационным планом содержит внутри себя фундаментальное противоречие. Это противоречие между:
– Контр-системным содержанием исходного идеально-проектного плана христианства – «мировой освобождающе-объединяющей революции».
– Социально-системным содержанием реализационного плана.
Можно говорить о том, что христианская миросистема стала конкретной реализацией «мировой освобождающе-объединяющей революции» через формат новой социокультурной системности. Этот формат воспроизводил на новом основании те самые разделения, которые стремилась преодолеть христианская «мировая революция». Для адаптации этого реализационного плана внутри самой христианской идеологии создавались дополнительные онтологические включения. Таким образом, социально-системное христианство средневековья на догматическом уровне уже соединяла в себе контр-системные и про-системные принципы относительно социальности. Соответствующие христианские теоретики воспринимали про-системные принципы как продукт неизбежного «системного реализма».
Но, с точки зрения исходной идеологии «мировой освобождающе-объединяющей революции», описанное противоречие на протяжении всего средневековья было основной актуализации контр-системных тенденций всякий раз, когда системы демонстрировали свои отрицательные стороны. Если считать, что средневековая миросистема когда-то должна была прийти к состоянию своего глобального реализационного кризиса, то этот кризис должен был актуализировать (среди прочего) контр-системную составляющую христианской идеологии. Такую масштабную и радикальную актуализацию можно видеть в Реформации. Но и здесь новому христианству неизбежно пришлось соединиться с новым типом социальности. От этого шага можно протянуть линию к формированию идеологии Просвещения и модерновой революции.
Итак, Реформация стала контр-системной революцией христианства:
– относительно католической церкви как религиозной суперсистемы;
– относительно религиозного обоснования земной системной социальности.
В той мере, в какой развертывание Реформации вело к компромиссу, к синтезу новой религиозной идеологии и новой системной социальности, это должно было становиться вызовом для дальнейших типологически сходных критических шагов. На определенном шаге этого движения логично было увидеть состояние, при котором: