Чёрный кот
От внутреннего напряжения на застывшем маской лице Казимира выступила испарина. По всей видимости, нелегко было решиться взрослому мужику на откровенный разговор с почти незнакомым человеком, да и троюродная сестра была ведь ему едва знакомой. Кто она, эта городская девочка? До этого он не видел ее лет десять, а завтра она уедет, и, может, он ее еще столько же не увидит. Кто их, городских, поймет, вечно они спешат куда-то.
– Не, боязно мне, – произнес спокойно и решительно хозяин. – Надо было больше выпить, а уж потом заводить этот разговор. Не обижайся, не могу я так сразу все тебе выложить, хоть немного привыкнуть к тебе надо. А тетрадку эту бери хоть насовсем, ну и план этот тоже возьми, вы же все равно завтра в Несвиж поедете, может там, в музее, покажешь. Так и скажи, дескать, продается это добро, батька в наследство оставил, а сынку ни к чему. Ты, главное, не продешеви…
– Спасибо за доверие. Все верну, если покупателя не найду. Уверен, Равич за план ухватится. А ты говоришь, листов таких много? – бережно коснувшись артефакта, спросил Скарга.
– Одиннадцать, этот лист общий, а еще отдельно вычерчены стены, чердаки, подвалы, башни. Мне так показалась, я в институте сельхозмашины и оборудование изучал, но чертежи немного читать умею, коровник от жилого дома отличить могу.
– Я, конечно, не эксперт, но такие вещи могут стоить очень больших денег, очень больших. В Несвиж предлагаю поехать вместе.
– Не, мне некогда, ты давай покажи и возвращайся. Там, может, и я созрею, чтобы тебе открыться. Стефания пусть у нас побудет, если хочет. Пойдем, усадьбу покажу. Только давай сначала еще раз батю помянем.
Выпили. Казимир прибрал бумаги в стоявший на веранде, наверное, с довоенных времен дубовый сервант.
– Давай с птичника начнем, там у меня экзотика: фазаны, павлины.
– Возражений нет. А этих польских тетрадей, ты говоришь, несколько ящиков?
– Их три. Пластиковые немецкие ящики с этими их орлами. Я и не знал, что уже тогда пластик был. Замковые листы тоже там лежали.
Скаргу будто молния стрельнула: «Опаньки! А не эти ли ящики приехал искать странный гость несвижского ксендза? Срочно надо лететь в Минск к Егору Кузьмичу показывать дневник и, коли он подтвердит его подлинность, брать в оборот поляка. Да, с этим “Черным котом” информация покатила. То ничего, то целый воз. В польской тетради его глаз зацепился за донесение про немецкую операцию “Моя любимая кошка”. Не дергайся, товарищ опер, иди, смотри кур, цесарок, влазь в душу к будущему родичу, делай все, но разговори его! Все правильно, Казимир сказал, после войны оставили аковцы ящики на хуторе у его деда на хранение, денег на коня дали, обещали вернуться и забрать сундуки. Интересно. И поляк этот приезжий тоже про хутор говорил. Все сходится. Только вот тот ли это хутор?»
Хозяйство у Сапицы было большое и образцовопоказательное. Вячеслав с первых шагов экскурсии понял, что никаких разговоров о тайнах прошлого больше не будет, под самыми благовидными предлогами он увиливал от выпивки и подыскивал повод объявить о необходимости срочного отъезда. Неожиданно выручила Стефка, которую к месту выпаса необычно мясистых овец, привезла на квадроцикле жена хозяина.
– Скарга, надеюсь, ты окончательно не погряз в банальном пьянстве? Смотри мне, помянули – и честь надо знать, до Минска путь неблизкий. Может, на девять дней теперь приедем.
– Это конечно, всегда будем рады! – как показалось Вячеславу, с облегчением произнес Казимир. – Поля, ты там собери чего надо родне. А как ты за руль сядешь? Ты же того! – Он выразительно щелкнул себя по горлу.
– Да сколько я выпил! Кофейку на дорожку, лаврушки пожую – и до Несвижа, надо же бумаги показать, а там как карта ляжет. В Минск и обратно, может уже завтра к вечеру вернемся, не возражаете?
– А чего возражать? Я думаю, часам к четырем обернемся, а? – Он глянул на жену.
– Ну а что там сидеть; туда-сюда, рассаду заберем – и домой. Я решила, – приобняв Стефанию, она повела ее к загородке с недавно родившимся молодняком, – вон на том солнечном склоне розарий разбить. Смотри-смотри, как они, эти крохи, потешно скачут! Ой вы мои хорошие…
Поумилявшись барашкам, искренне восхищаясь хозяевами, отнекиваясь от гостинцев, обцелованные свалившейся на голову новой родней, молодежь уселась в автомобиль и укатила. Отъехав с километр, Скарга аккуратно достал тетрадь.
– Ты польский хорошо знаешь?
– Третий родной, – не без гордости ответила Стефания и, предваряя дополнительные вопросы, пояснила: – Белорусский, русский, польский, немецкий в совершенстве. Английский и итальянский хуже.
– Пылеглотка! – раскрывая тетрадь на нужной странице, не без доброй зависти отозвался Слава.
– Скарга, не завидуй, знание тобой языков – в моих руках, при твоем желании разумеется. Ничего себе, какой красивый почерк! Какой-то агент Светлячок доносит в центр Ястребу: «Руководство “Абвер-2 – Минск” приступило к реализации операции “Моя любимая кошка”. По общему замыслу, вся оставляемая немецкими войсками территория Советского Союза должна быть покрыта глубоко законспирированной сетью для ведения активной агентурно-диверсионной работы как в военное, так и в послевоенное – в скобках мирное – время». Слово «мирное» подчеркнуто два раз красным карандашом, – прокомментировала Стефа. – Слушай, Скарга, а может, ты меня завербуешь и мы будем шпионить в паре?
– Я тебя сейчас завербую! Хотя ты уже и так завербованная. Что, забыла: муж и жена – одна сатана! Читай дальше.
– Фи, какой ты грубый! Ну, слушай. «Предусматривается создание мелких и крупных тайников для хранения оружия, взрывчатки, продовольствия, денег и средств связи. Будущей борьбе следует в обязательном порядке придать активные формы националистического сопротивления. Вести эту борьбу следует от имени Белорусской Центральной рады, Белорусской Незалежнецкой партии, всячески подчеркивая, что только они являются истинными выразителями воли белорусского народа. Особое внимание уделить печатной и устной пропаганде.
Для подготовки диверсионных групп активнее использовать возможности учебного батальона СД «Дальвиц», при этом агентам абвера категорически запретить любые упоминания о контактах с военной разведкой вермахта и ни при каких обстоятельствах не отказываться от вербовочных мероприятий, проводимых сотрудниками Имперской службы безопасности». Дата: 27 декабря 1943 года.
Дальше другое донесение, от агента Кроток в центр, для Метлы, копия Ястребу: «В Столбцовском округе проведена работа по нейтрализации белорусских активистов. СД арестовано восемь старост, два бургомистра, пять полицейских и один заместитель начальника вспомогательной полиции по сфабрикованным нами документам о сотрудничестве с советскими партизанами». 4 января 1944-го. Вот сволочи! – возмутилась Стефания. – А сейчас всюду кричат: мы вместе ковали победу. Зачем они так жестоко поступали? Жили же по-соседски. Тех, кого подставили, наверное, убили?
– Думаю, да. В 1944-м такие дела были уже редкостью. Немцы не на все доносы реагировали, зная цену полякам, а в 1941-м такие явления были массовыми. Шла борьба за близость к хозяйскому сапогу и за командные высоты на местах. На наших землях столкнулись две, даже три национальные идеологии. Наша белорусская, слабая и размочаленная политическими окрасками. Польская, сильная и рассматривающая наши земли как свои исконные. Третьими были украинские националисты, собравшиеся построить единую и великую Украину, присобачив к своей державе здоровенный кусок наших южных территорий. Для полноты можно помянуть и литовцев, которым по душе пришелся предвоенный подарок товарища Сталина в виде Виленского края. Тогда много людей пострадало. Меня больше первое сообщение волнует…
– Почему? Второе, на мой взгляд, будет сегодня резонанснее.
– Долгая песня. Видишь, они уже в декабре 1943-го планировали бежать и готовили агентов для длительной работы, поэтому кто-то и подчеркнул двумя чертами. А главное, они решили маскировать свою работу под националистическое сопротивление, которого как такового в Беларуси во время войны практически не было. Вот в чем закавыка. Ладно, разберемся, положи тетрадь на заднее сиденье. Смотри только осторожнее с той серой бумагой, ей без малого пятьсот лет.
– Сколько?! – поперхнувшись, закашлялась девушка.
– Не так эмоционально, пани Стефания! Думаю, вы бы почаще к своей родне на хутора заглядывали, еще и не такие древности сыскали.
– Ты хочешь сказать, что все эти бумаги тебе Казик передал?
– Это, с его слов, далеко не все, чем он владеет после смерти отца. На листе того пергамента – я тебя умоляю, только не трогай его сейчас – подробнейший план Несвижского замка, и, мне сдается, оригинал. Представляешь, его никто никогда в глаза не видел, считали, что оригинальные планы погибли еще при шведском нашествии. И вот они у нас. Твой родственник хочет эти бумаги продать, ему деньги на новую технику нужны. Думаю, Равич свой дом, да что там дом – он последнюю рубашку с себя продаст, но планы выкупит.
Парень замолчал, погрузившись в свои мысли. Девушка, не скрывая восхищения, смотрела на него. Два естества причудливо и неожиданно для самих себя сливались в духовное единство, имени которому пока еще никто не придумал.
– А знаешь, – выныривая из своих раздумий, произнес Вячеслав, – мы с тобой становимся частью приоткрывшейся нам тайны. Даже не тайны, а тайн, и одному богу известно, куда мы можем зайти этими неведомыми тропами. Кроме этих бумаг, у родича твоего есть еще какие-то секреты, они из него прут, как брага из бочки. Он уже почти решился мне их поведать, но в самый последний момент засомневался. Думаю, пристроив этот средневековый план за приличные деньги, мы растопим его сомнения.
– Странно все это, Скарга. Еще пару недель тому я маялась, придумывала себе всякий бред, чтобы не завыть от тоски, и на тебе: ты, свидания, поездки, невесть откуда взявшиеся переживания, новые знакомства, даже тайны. Ты не представляешь, как это на меня не похоже. Я домоседка, брезгуля, жуткая трусиха и скрытница. Порой мне казалось, что я вообще не из этого века, я заблудилась во времени, родилась где-то не там и не тогда. Но да бог с ним, удивительно то, что я не боюсь потерять свой прошлый мир.
Глава 14
Внизу извивалась серая змея слишком широкого для гористой местности шоссе, чудом не пострадавшего от сплошных бомбардировок английской авиации. На террасе старинного поместья, построенного на месте обветшавшего замка и в годы режима принадлежавшего нацистской партии, сидел молодящийся господин в хорошо сшитом костюме. Откинувшись на спинку плетеного кресла, он с наслаждением, маленькими глотками пил крепкий кофе. Казалось, забытый за последние годы натуральный запах популярного в Европе напитка разливался по окрестным холмам, и, смени ветер направление, этот аромат унесется в невидимый, но недалекий Мюнхен. Развалины старинного города и восточный запах с трудом укладывались в образный ряд привыкшего к строгой логике человека.
Генерал абвера Гелен, бывший руководитель Восточных армий вермахта, недавно вернувшийся из почти трехмесячной проверочной поездки в Соед иненные Штаты, неторопливо смакуя кофе, обдумывал предстоящий разговор с представителями странных организаций, называющих себя правительством Белоруссии. Одно правительство, или Центральная рада, в спешном порядке было создано по его указанию в Минске накануне прихода туда Советов, летом 1944 года. То, что тогда руководству рейха представлялось полным бредом, сегодня было весьма востребовано и имело длительную перспективу. Подобных правительств его люди в конце войны создали много, благо особенно заморачиваться не было нужды, под рукой всегда была гражданская администрация, активно работавшая под началом немецких оккупационных властей. Вторая организация, тоже созданная в Минске при немцах, только еще кайзеровских, в 1918 году, называлась БНР.
Внизу, на шоссе, машин было мало, в основном армейский транспорт. Немцам пользоваться своими автомобилями было запрещено, да и цены на бензин больно били по карману. А потом поди найди этот бензин. Сегодня все необходимое для жизни можно купить только на черном рынке и только за доллары или драгоценности. Американцы на доллары скупы, и немцу опасно ими рассчитываться – сразу масса вопросов возникает. Приходится искать перекупщиков и менял. Да и вообще, стояние перед новыми хозяевами на задних лапах уже порядком надоело. Конечно, за свою выдержку и нервы он был спокоен, а вот ручаться за всех подопечных он бы не стал. Мало им унижений бытового плана, так еще и в его рядах шкодливые янки пытаются вести какие-то свои игры. Скорее бы все пришло к логическому финалу. Итог их победы очевиден: государство Израиль создали, Европу разорили, теперь самое время германское государство воскресить, надо же кому-то делом противостоять Советам. Не воевать же им самим через четыре года с бывшими союзниками. Возможно, скорой войны и не будет, но большой конфликт между Востоком и Западом его аналитики просчитали еще в 1943 году и отнесли на 1960-е, они, кстати, и полный разгром Тысячелетнего рейха к осени 1945-го предрекли. На каких-то три месяца ошиблись.
Генерал тяжело вздохнул. Он всегда был доволен своими подчиненными, ценил их и старался понапрасну под пули и гнев начальства не подставлять. Они ему платили тем же, даже когда после войны пришлось долгие месяцы жить практически на нелегальном положении, прятаться в горах и от американцев, и от бродивших по округе одичавших эсэсовцев. Ни один из них не подвел, не смалодушничал. И вот осталось совсем немного до долгожданной самостоятельности, пусть условной, но все же официальной службы новой Германии. Гелен трижды встречался с будущими канцлером Аденауэром, все складывалось правильно. Конечно, от американской и английской опеки никуда не деться, да, по сути, она сильно и не мешает. Главное – выбить и закрепить за собой официальный статус руководителя государственного разведывательного органа новой страны.
– Господин генерал, ваши гости прибыли. Где изволите принять? – доложил адъютант.
– Давайте их сюда, Шмидт. Распорядитесь о кофе и предупредите Герлиуса, чтобы минут через двадцать он присоединился к нам.
– Будет исполнено. – Верный, уже стареющий помощник беззвучно удалился.
Гости на веранду зашли все сразу, но молча. Было их четверо. Генерал про каждого знал все, но лично знаком был только с Витушко и Остроцским. Рагулю, который с прошлого года начал публично обвинять бывшего шефа, руководителя ЦБР Радомира Остроцского, в активном сотрудничестве с нацистами, генералу показывали издали на каких-то собраниях. А вот нынешнего начальника всеядного Рагули президента Белорусской Народной Республики Захарку он видел впервые.
«Странное дело: государства как не было, так и нет, а правительств целых два, и оба в изгнании, и оба в нелюбви друг к другу. Оказывается, и такое бывает на белом свете. Ишь ты, как смотрят, прямо буки какие-то. Ничего, голуби-соколики, как у вас говорят, потерпите. Думали, америкашки с островитянами пригрели, Советам не сдали, так про истинных своих хозяев можно и забыть. Разогнались!»
– Проходите, господа, присаживайтесь, – не вставая и не подав руки, бесцветным голосом предложил хозяин. – Я генерал Гелен, спасибо за принятое приглашение. Оцените кофе, хвала богу, хорошее постепенно возвращается в Европу. С некоторыми из вас я уже знаком. Но личное знакомство в наших делах не главное, все мы, я уверен, неоднократно участвовали во многих словных делах, и, увы, с окончанием войны этих дел не убавится. Мы стоим накануне большого события: 23 мая будет провозглашено образование самостоятельного немецкого государства – Федеративной Республики Германии… – Генерал замолчал, внимательно изучая реакцию гостей.
Белорусы не проронили ни звука, только обменялись взглядами и дружно занялись принесенным кофе.
– Я смотрю, вас трудно чем-нибудь прошибить. – Генерал перешел на весьма приличный русский. – Все же не скрою, я поражен вашей выдержке. Новость-то эпохальная, можно сказать.
– Новость как новость, – угрюмо, в чашку, отозвался по-немецки Рагуля. – Для вас, пожалуй, и эпохальная. Мы такой новости о белорусском государстве от вас ждали четыре года и не дождались…
– Господин генерал, вы извините нашего коллегу, – тоже по-немецки перебил Рагулю Витушка. – Вчера дурные вести пришли из родного ему Новогрудка. Большевики арестовали всех бывших гимназистов за сочувствие белорусскому национализму. Тюрьмами искалечат молодые души. Вы давайте без лишних заходов, говорите, чего вдруг решили нас позвать. И, господин генерал, – Василей слегка запнулся, – не надо с нами разговаривать по-москальски. Мы не они. Немецкий язык мы хорошо выучили, в Тысячелетнем же рейхе жить рассчитывали.
– А чего извиняться, – проглотив бестактность и на ходу меняя тональность разговора, миролюбиво ответил Гелен. – История – капризная дама, вот и мы попали в ваше положение. Справедливости ради следует отметить: и Канарис, и я всегда были сторонниками как Восточных армий, так и восточных освобожденных государств, и никогда еврейскую доктрину богом избранного народа для немцев не исповедовали. Но, как говорится, «Еден дас зайне» – «Каждому свое». А пригласил я вас на дружескую чашку кофе вот по какому вопросу: необходимо провести ревизию наших боевых порядков и перегруппировать всю агентурную сеть, как в Беларуси, так и в Восточной Европе, да и здесь, в Германии тоже. Думаю, пора отделить политическую компоненту от разведки, а главное – кропотливо проработать конспиративные схемы будущей работы и определить, какой агент на какое ведомство будет замыкаться. При этом мы с вами примем и согласуем стратегические принципы партнерства, персоналии и конкретику отладят соответствующие специалисты. Есть еще одна весьма деликатная тема: кому из лидеров белорусского сопротивления остаться в Европе, а кому, от греха подальше, перебраться за океан. Там спокойнее и намного безопаснее. Здесь, особенно хотелось бы подчеркнуть, надо обойтись без личных обид. Все мы сегодня особенно ценны для свободного мира, а завтра станем еще ценнее. Вот, пожалуй, и все, главное – полное взаимное доверие и забвение прошлых и нынешних упреков и обид, они, поверьте, работе никогда не способствовали. Ну как, одобряете такую тему разговора?
– Знаете, герр генерал, одобряй не одобряй – приходить к общему знаменателю давно пора, – отодвинув от себя чашку, которую он даже не пригубил, взволновано произнес Остроцкий. – То, что вы агентуру из числа наших соотечественников передали американцам, нам и без подсказок известно. Только ведь мы, как политические руководители, понятия не имеем, кто из наших активистов был вашими людьми завербован. Они как были для нас политически активными членами нашего движения, так ими и остались. А посему и будущее свое пусть выбирают сами, а уж с вашей или с американской помощью – это им решать. Лично я им в том не советчик. Я думаю, от нас всех толку в таком щепетильном вопросе мало. Это во-первых. Во-вторых, Белорусская Центральная рада, как единственный законный орган, получивший свои полномочия от белорусского народа и добровольно взявший на себя тяжесть ответственности и позора за открытое сотрудничество с гитлеровским режимом, приняла решение о переносе своей штаб-квартиры из Германии в Соединенные Штаты Америки. Здесь остаются только активно работающие пропагандистские и специальные отделы, согласованные с соответствующими органами американской и английской администрации. Вот, пожалуй, и все, что я уполномочен вам заявить.
– Хорошо, я вас услышал, – уже с меньшей самоуверенностью произнес хозяин.
В это время на террасу бочком проскользнул худой и нескладный господин в дорогом, но мятом и слегка запущенном темно-синем костюме. Кивком головы поздоровавшись с гостями шефа, которых хорошо знал, он пристроился справа, у причудливых балясин каменного ограждения.
– Надеюсь, господина Герулиса вам представлять не надо, – повеселевшим голосом, как показалось гостям, прокомментировал приход подчиненного генерал.
Майор Герулис в старом абвере был самым большим знатоком белорусских характеров и дел, а на самом деле – опытным агентурщиком и умелым вербовщиком. Практически не было ни одной заброски агентуры «Абвер – Минск» в советский тыл, в которой он не принимал бы участия или не давал последних наставлений. В конце войны, совместно с СД, майор опекал батальон «Дальвиц», который на самом деле был разведывательно-диверсионной школой для выходцев из Беларуси.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: