Игорь, домой!

— А почему муж не покупает?

Это был глупый вопрос, но он ей, кажется, понравился. Она улыбнулась:

— А некому покупать. А тот, что был, объелся груш.

Игорь поддержал ее шутку улыбкой. Оля весь день молчала, и теперь ей хотелось выговориться. Капучино она выпила очень быстро, и Игорь взял ей еще.

— Ты знаешь, я приехала, чтобы осмотреться, — рассказывала она. — Ты знаешь, я тут переписываюсь с одним из вашего города, но он какой-то странный. Важный такой, ты знаешь, встречу не назначает, все ходит вокруг да около. По переписке он нормальный, ты знаешь, подарки мне присылает…

Она засмеялась, как показалось Игорю, немного надменно, как бы сообщая: подарки — это выше ее достоинства.

— Я думаю, ты знаешь, что вы городские, ну, все какие-то… слегка не того, ты знаешь. Он писал, что живет в центре, ну я и решила, ты знаешь, приехать, посмотреть… Может наткнусь на него, узнаю.

Она опять засмеялась.

— Нашла? — спросил Игорь.

— Ага! Щас! Столько народу, поди узнай!

— Так обратный адрес же, наверно, есть, раз подарки присылает.

— Так он заказывает на «Вайлдберриз» да на «Озоне»! — она улыбнулась, в глазах играли искры сарказма, будто она спрашивала: «И кто тут у нас из деревни-то?»

— Ну да, так тоже можно, — сказал Игорь, смутившись.

— Я, ты знаешь, интуицией, думала, почувствую, — сказала Оля, прищурившись.

— Так, может, это я? — пошутил Игорь.

— Ну, нееет! — тут Оля засмеялась в голос.

Игоря кольнула обида: неужели он настолько не подходит под образ ее друга по переписке? А она смеялась, широко открывая рот, и он заметил, что у нее не хватает зуба на нижней челюсти.

— Я не знаю, я не знаю, — повторяла она, мотая головой и заливаясь смехом, будто отвечала на немой вопрос Игоря «Но почему?». Хотя он ничего и не спрашивал, а просто смотрел на нее и глупо улыбался. Вот так с ним было всегда: окружающие воспринимали его совсем не так, как он этого ожидал.

— Он сказал, ты знаешь, что мы встретимся после Нового года, — продолжила она, отсмеявшись. — Я его спросила, почему? Давай вместе Новый год встречать, говорю. А он такой: извини, ты знаешь, я еще не всех преступников поймал. А я такая подумала сразу: «Ты че, мент что ли?», ну, то есть, полицейский. И я его, ну, ты знаешь, спрашиваю: «Ты че, полицейский?» А он говорит, что да, и что, ты знаешь, какой-то там начальник.

Оля опять засмеялась, и Игорю этот смех показался значительно менее обидным. Действительно, все-таки он мало похож на полицейского.

— Так вы созванивались? — спросил он.

— Ну, созваниваемся иногда, но, ты знаешь, больше переписываемся. Он всегда такой занятой и, ты знаешь, очень редко, когда отвечает. Я подумала, вот я дура, вот сдался мне этот мент!

— И ты хотела увидеть какого-то начальника полиции, гуляющего в центре, у елки?

Оля засмеялась, потом махнула на Игоря рукой.

На ее лице читалось, что она сама понимает всю нелепость своей затеи, но, тем не менее, продолжает с детским упорством верить в неожиданную счастливую встречу со своим загадочным корреспондентом.

— Но, мало ли, ты знаешь… — пробормотала она сонно. — Всякое бывает.

Было уже поздно, и Игорь тоже рисковал опоздать на последний троллейбус. Но оставлять Олю ему не хотелось.

— И все-таки. Здесь недалеко гостиница, прям в самом центре. Пойдем, я тебя провожу, ты отдохнешь, а завтра спокойно уедешь домой. Номер я оплачу.

— Не-не-не! — замотала головой Оля. — Это дорого! Я не могу, ты знаешь, чтобы за меня платили.

— Пойдем, все нормально. Я дам тебе свой номер телефона, а ты потом, когда захочешь или когда сможешь, переведешь мне деньги назад.

Оля задумалась, слизывая с губ молочную пену.

— Ну ладно. Но я потом обязательно, ты знаешь, тебе переведу, хорошо?

— Договорились!

Номер в гостинице оформили на нее. Заполняя форму на ресепшене, Оля то и дело довольно игриво поглядывала на своего благодетеля и недвусмысленным жестом убирала за ухо упрямо падавший на бланк длинный светлый локон. Она открыто намекала, что подарок, который так выпрашивал давешний «именинник» может достаться Игорю. От всего этого Игоря заполнило горячее и, как он думал, навсегда забытое ощущение. Оно было таким сильным и приятным, что голова у него поплыла и… И перед глазами снова возник образ «его Оли»…

В эту ночь им обоим суждено было испытать разочарование.

4

Октябрь, 1993 г.

Мамы договорились, что начнут праздновать день рождения Сашки в полдень. Это было очень рано и очень хлопотно — попробуй все приготовить и накрыть стол к 12 часам… Но Настя — мама именинника — сама предложила это, идя навстречу Игорю, которому к четырем надо было железно быть дома.

Весь вечер накануне они с мужем Олегом хлопотали на кухне, а Сашка в это время втихаря тягал из миски пальцем сырое тесто для пирожных-орешков — настоящих домашних, куда там всяким магазинным. Торт тоже был настоящий домашний. Олег предлагал купить главное украшение именинного стола в местном кулинарном цеху, где торты всегда были свежие и очень вкусные. Но жена и дочь Оля были непоколебимы: ни один цех не сделает для Сашки торт вкуснее, чем любящие сестра и мама.

— Таак, и кто это там у нас?

Едва переступив порог, Игорь услышал знакомый голос Сашкиного папы. Но вместо привычного лица дяди Олега, на него таращился объектив домашней видеокамеры фирмы «Панасоник». Игорь страшно смутился, но постарался не показать виду, нагнувшись и сосредоточенно занявшись развязыванием шнурков.

У Сашкиной семьи была огромная квартира, объединенная из двух соседних. Они проломили одну из стен и полностью все перепланировали, сделав из трехкомнатной и однокомнатной квартир шикарные хоромы с двумя санузлами и отдельными комнатами для Саши и Оли.

— Игорь, проходи, — тетя Настя тоже вышла его встретить. — Ребята в зале собираются.

Она была в кухонном переднике, глаза горели — стряпня и подготовка праздника явно ее воодушевляли.

С пластиковым пакетом в руке и самой нелепой прической на голове Игорь вошел в большую комнату, которую называли залом, потому что здесь никто не ночевал, а все собирались вечером после ужина.

Здесь перед телевизором (тоже фирмы «Панасоник») топтались гости — мальчишки и несколько девчонок. Телевизор был выключен, как и подсоединенные к нему приставка «Денди» и видеомагнитофон (разумеется, тоже «Панасоник»). Дети напоминали кошек, которых вот-вот должны покормить.

Только ребята жаждали отнюдь не еды, а заветного разрешения включить телик, видик и «Денди». Но Саша, одетый в костюм с бабочкой, в очках, и с очень умным видом объяснил, что ему папа не разрешает часто играть в приставку, чтобы не испортить глаза. Он дал понять, что это главная и единственная причина, почему телевизор выключен, а вожделенная «Денди» просто лежит в стороне. Но при этом его переполняло и чувство превосходства — у большинства ребят приставок не было, и он прекрасно знал, что многие пришли сюда сегодня именно поиграть. Ему нравилось томить их ожиданием.

Поэтому гостям пока оставалось довольствоваться разглядыванием приставки, которую осторожно, как музейный экспонат, крутил в руках Мишка, и слушать модную музыку в стиле техно, игравшую с компакт-диска из музыкального центра «Панасоник».

— Игорь, ну, что пожелаешь Саше? — Олег с камерой не отставал от него, будто хотел запихать его в объектив целиком.

Все гости как по команде, уставились на Игоря. Оказавшись в центре всеобщего внимания, он покраснел и замямлил:

— Я хочу пожелать Саше, это… хочу пожелать, конечно, счастья… И еще, это… конечно, здоровья, и успехов, и всего, чего он, конечно, сам желает. И это… Саша, это тебе, — Игорь залез в пакет и вытащил подарок — видеокассету фирмы «Басф» с двумя фильмами. — Я хотел купить комедию, мне сказали, что вот этот фильм, «День Сурка» — очень хороший фильм.

— О, какой классный фильм, — сказал Олег, ползая камерой и по кассете, и по Игорю, и по комнате с ребятней.

— О, надо же, а ведь мы недавно… — услышал Игорь голос Оли.

Но она не договорила, а просто кокетливо рассмеялась.

Игорь повернулся и увидел ее. Их глаза встретились. Она стояла в коридоре, на ней тоже был передник, а в руках она держала полную салатницу оливье со сметаной. Невероятно красивая и невероятно взрослая. Тонкое лицо, аккуратный нос, большие губы раздвинуты в улыбке между изящными скулами. А глаза… Этот глубокий взгляд выразительных голубых глаз сражал наповал. Ему казалось, что она как рентген просвечивала его насквозь.

Глупо улыбнувшись, Игорь покраснел еще сильнее. Ему казалось, что, будь они на холоде, сейчас все могли бы подойти к нему и погреть руки, как об батарею. Голова закружилась, и он не сразу сообразил, что смял в комок свой несколько раз стираный пакет со стершимся изображением «лады-девятки». Как сквозь вату он услышал смех ребят, смеялись в основном девчонки. Олег наконец-то начал снимать не его, а что-то другое, но все самое ужасное, конечно же, уже попало на пленку.

«Вот позорище-то…» — подумал он обреченно, не решаясь сойти с места — колени предательски дрожали.

Но он опять посмотрел на Олю, и дрожь в ногах прошла, как и смущение. Он смотрел, как она ставит салат на стол и, улыбаясь, уходит обратно на кухню. Узкие джинсы «Монтана» выразительно подчеркивали ее длинные ноги и тонкую талию. Он даже заметил бретельку ее бюстгальтера под белой футболкой.

Он прошел к телевизору и, все еще под сильным впечатлением, начал здороваться с ребятами. Лицо все еще горело, но всем было уже не до него — перспектива поиграть на «Денди» будоражила ребят гораздо больше, чем смущение товарища.

Игорю тоже хотелось поиграть, но это была не первоочередная цель. Он пришел на праздник в первую очередь, чтобы увидеть Олю. Увидеть вблизи, увидеть в общении, рядом-рядом. Ощутить ее движения, услышать ее смех, почувствовать на себе ее взгляд, угадать ее мысли, ослепнуть от ее красоты, онеметь от ее очарования. Сердце Игоря бешено работало, а голова наоборот — стала вялой и плохо соображала. Как ни странно, эти непривычные ощущения ему нравились. В них была жизнь — та самая настоящая жизнь, которая проходила мимо него, пока он сидел, запершись у себя в шкафу. Игорь почувствовал, что вспотел, и запах пота пробивается даже сквозь дезодорант «Нивея», на котором настояла его мама.

— … вот это, вообще, класс игра! Ты играл?

Игорь вынырнул из омута своих ощущений и сообразил, что Ванька размахивает у него перед лицом желтым картриджем с игрой.

— Это «Нинзя-Гайден» я уже играл в нее, вообще класс! — Ванька почему-то упорно произносил слово «ниндзя», глотая средний звук — нинзя.

«Зачем он спрашивает? — подумал Игорь. — Конечно же, не играл. Будто он сам не знает, что у меня нет “Денди” и никогда не было, а играю я только здесь, у Саши, и то изредка…»

— Не… Я как-то мало играю, — вяло ответил он.

— Ну да, я тоже, — вздохнул Ванька, убирая картридж в коробку, где таких сокровищ лежала целая куча.

— Так, дорогие ребята, мальчики, девочки, прошу всех к столу, — позвала тетя Настя.

Она успела снять кухонный передник и переодеться в длинное облегающее синее платье без рукавов и с высоким воротом, которое идеально сидело на ее высокой фигуре. На тонкой шее светилась золотая цепочка.

— Ребята, прошу, рассаживайтесь, — еще раз пригласила она и тут же шикнула на мужа: — Олег, может, хватит?!

Отец Саши, улыбаясь во весь рот, наконец-то опустил и выключил камеру. Наверное, во всем их дворе, если не во всем квартале, только у родителей Сашки Свиридова была видеокамера и импортный телевизор, а еще видик, музыкальный центр и многое другое, что появилось в молодой России внезапно как из другого мира. И в этой новой России, в этом стремительно меняющемся мире Свиридовы чувствовали себя как рыбы в воде, не уставая удивлять завистливых соседей. Буквально каждый год, а то и каждый месяц, у них появлялась какая-нибудь очередная сводящая с ума заграничная новинка. Среди таких новинок были, например, шоколадные яйца «Киндер сюрприз». Большинству вчерашних советских граждан это начиненное игрушками лакомство было еще не знакомо, а вот квартира Свиридовых уже тогда могла похвастаться полной коллекцией забавных черепашек и крокодильчиков, которые так нравились Оле.

Источником этого изобилия был Олег Свиридов, частенько летавший в Италию, и привозивший из каждой поездки очередной повод (а то и несколько) для соседской зависти.

Он был одним из тех предпринимателей, которые на заре становления новой капиталистической России так стремительно осваивали первичный капитал. На пользу бизнесу пошли и наработанные еще при СССР связи в администрации города. Не миновала его и обратная сторона стихийного капитализма — недавно он пережил ни то попытку ограбления, ни то покушение на жизнь. Получив в глаза струю из газового баллончика, Олег не растерялся и умудрился, почти ничего не видя, навалять нападавшему. Однако сделал соответствующие выводы и, как по секрету рассказал друзьям Сашка, даже приобрел пистолет.

Игорь был рад, что у него есть такой богатый друг Саша. Это хоть как-то скрашивало его будни и не давало совсем уж приуныть, глядя, как мама с папой пытаются свести концы с концами.

Под стать общему достатку Свиридовых был и праздничный стол — назвать его просто «богатым» было бы преуменьшением. Дело было не столько даже в количестве блюд, сколько в их разнообразии, необычности и недоступности мальчишкам из простых семей.

Где еще, например, мог Игорь попробовать (да хотя бы просто увидеть!) несколько десятков ранее не известных ему сортов колбасы (особо ему запомнился сервелат «Финский» — твердый, с крупно молотым черным перцем и какой-то очень мясной по консистенции) или сыра. Один сыр (как сказали родители — самый дорогой), был весь покрыт плесенью и так странно пах, что никто из ребят не рискнул его отведать. А рыба! Копченая, маслянистая, нежная и необыкновенно вкусная, она буквально таяла во рту. И, конечно, были «пепси» и «кока», причем в неограниченном количестве…

Было, впрочем, и всеми любимое картофельное пюре с жареной курицей. Но кому нужна пусть вкусная, но такая обычная картошка при всем этом изобилии? В итоге кастрюля с пюре так и осталась стоять на углу стола почти нетронутой.

— Надеюсь, еще не сильно наелись? — спросила Настя, сверкая улыбкой и явно затаив какой-то сюрприз. — Тогда сейчас будет жюльен.

И каждому с кухни Настя с Олей вынесли по маленькой алюминиевой корзиночке с чем-то невероятно ароматным (и наверняка — вкусным) под толстым слоем запеченного сыра…

День рождения был у Сашки, но настоящей звездой дня была сегодня Оля. Она ловила ошарашенные взгляды мальчишек, улыбалась их непроизвольно открывавшимся от ее красоты ртам… Они не могли равнодушно смотреть на нее, и ей это нравилось. Двенадцатилетние мальчишки были абсолютно искренними в своей зачарованности. Они еще не вошли в тот возраст, когда на смену настоящему чувству прекрасного приходит продиктованная гормонами похоть. А именно так с бесстыжей похотью смотрели на Олю ее ровесники.

Неравнодушным был и взгляд Сашиной одноклассницы Ларисы. Но неравнодушным совершенно по-другому. Ларису в целом сложно было назвать симпатичным ребенком, она была полноватой, но это было полбеды. По-настоящему неприятной девочку делало вечно напряженное выражение лица. Она глядела на окружающих так, будто вела с ним непрерывную войну и постоянно ожидала от врага какого-то подвоха. Сегодня этим врагом была Оля. Лариса сидела рядом с другой девочкой Аней и, пожирая колбасу, совсем не замечала, как на ее лице играет гримаса зависти и злобы по отношению к старшей сестре именинника. Оля подумала, что, несмотря на существенную разницу в возрасте, ей бы не хотелось встретиться с Ларисой в темном переулке.

Тем временем Олег включил, наконец, вожделенный телевизор и поставил видеокассету с мультфильмами про Тома и Джерри. Гости мгновенно прилипли к экрану, в голос смеясь над героями и обпиваясь газировкой.

Мультики были классные и смешные, но Игорь все равно куда чаще, чем на экран, поглядывал на Олю. И вдруг заметил, что и она на него посматривает. Определенно! Не показалось! Больше и чаще, чем на других!

Все хохотали над тем, как Том снова и снова попадал в разные передряги: врезался в стену, получал по голове палкой или метлой, а Игорь ловил взгляд Оли, и пытался выдержать его. Или отводил глаза и тут же резко возвращал, цепляя ее на свой взгляд как на крючок, или наоборот — сам ловясь на крючок ее взгляда.

От этой странной игры в гляделки по его телу разливалось тепло, а голова становилась легкой как воздушный шарик. Он уже был абсолютно уверен, что Оля к нему неравнодушна.

Вдруг Ванька упал под стол, держась за живот и гогоча так, что все начали смеяться уже не над мультиком, а над тем как хохочет Ванька. Коллективный приступ смеха охватил всех: Мишка вытирал текущие из узких глаз слезы, звонко заливалась даже вечно угрюмая Лариса, успевая, правда, при этом, жевать кусочек сыра.

Игорь и Оля опять пересеклись взглядом, им было смешно, но теперь между ними была и тайна.

— Мороженое будем? — спросила Настя так, будто решила перешутить мультфильм «Том и Джерри».

Кто ж такое спрашивает? Очень интересно было посмотреть на таких, которые откажутся.

— Конечно! — закричали ребята хором.

Олег выключил видеомагнитофон, и принесли мороженое. Не в стаканчиках, а клубничное в трех пластиковых коробках. Просто обалденное. Все ели с наслаждением и даже побаивались, что не хватит, но Олег принес еще коробку на добавку.

— А теперь давайте играть в фанты, — скомандовала Оля.

Все возбудились, особенно девочки. А Игорь сильно напрягся. Все взяли по листочку бумаги и по игрушке из «Киндер сюрприза» и стали писать желания. Эти листочки потом перемешают в мешочке или шапке, а Сашка будет выбирать фигурку фанта и наугад доставать по одному желанию, которое фант обязан будет исполнить.

Игорь ничего не хотел писать, что он мог придумать? Ничего не приходило в голову. Он вообще не хотел участвовать, ему на сегодня хватило позора. Но отказываться было еще глупее, да и ребят было много. Он надеялся, что, может, всем надоест играть быстрее, чем выпадет его фигурка.

Он взял из коробки маленького зеленого крокодильчика в яйце с наклеенными глазами, и заметил, что Оля взяла желтого цыпленка из той же серии игрушек. Разумеется, Игорь посчитал это знаком.

Вдруг он понял, что хочет написать. Мысль возникла из ниоткуда и была ужасно глупой. Но он, поддавшись порыву, не удержался и написал «поцелуй Оли». Он намеренно коверкал буквы, чтобы никто не узнал его почерк, и, уже написав, вдруг устыдился и передумал. Он уже хотел смять и выкинуть бумажку, но тут Оля с улыбкой и озорным взглядом выхватила листочек у него из пальцев так быстро, что он ничего не успел сообразить.

Оля сложила все бумажки в мешочек из-под лото, тщательно перемешала и отдала Саше.

И тут же откуда ни возьмись появился киборг Олег с камерой вместо глаза. Сердце Игоря упало в пятки… И все же. Вдруг именно его фанту достанется то самое желание?

— Та-а-ак, — Сашка был просто в восторге, что может безнаказанно издеваться над всеми. — Вот этому фанту… — он взял оловянного солдатика. — Этому фанту… — забравшись рукой в мешок, он достал клочок бумаги. — Так, вот этому фанту надо на одной ноге спеть песню «Итцмалаф» доктора Албана8!

Все засмеялись, Андрей, одноклассник Саши, бодро вышел в центр комнаты справа от стола, встал на одну ногу и начал петь на детско-английском языке, даже припрыгивая. Было очень смешно.

Настя хлопала в ладоши, лицо сияло неподдельным счастьем. На щеках играл румянец от волнения и трудов.

— Так… — Саша взял красный гоночный автомобиль. — Так, этому фанту… — он полез в мешок, — … этому фанту надо десять раз отжаться.

— Э! Это я для себя написал, — сказал Денис, крупный парень со своеобразным чувством юмора.

Но в центр комнаты вышла хрупкая девочка Лиза в огромных очках, желтом платьице и серых колготках. Она смеялась, на лице вместе с озорством читалась неуверенность: она никогда еще не отжималась и собиралась делать это впервые в жизни. Кое-как уперевшись руками в пол, она попыталась опуститься на руках. Все поддерживали ее хлопками и криками «Давай-давай!», но Лиза все равно упала, попробовала подняться, но у нее так ничего и не вышло, все силы ушли на смех. От напряжения лицо под очками сильно раскраснелось.

— Так, Денис, давай, помоги Лизе, и отожмись сам, — сказала Настя.

Денис вскочил со стула, помог Лизе подняться и уверенно стал отжиматься. Он мог бы делать это долго, но его остановила Оля. Он красный, как рак, но гордый вернулся на свой стул.

Игра продолжалась, задание следовало за заданием. Ване досталось с набитым ртом рассказать какой-нибудь анекдот. Он, набрав в рот колбасы, попытался рассказать анекдот про Вовочку9, но так и не смог дойти до конца, смеясь сам надо собой и заражая смехом всех гостей.

Мишкино задание на первый взгляд было очень легким. Ему нужно было просто не смеяться какое-то время. Но попробуй не смеяться, когда тебе напрямую это запретили! Он, конечно, очень старался, все его лицо ходило ходуном вокруг плотно сжатых губ, но очень скоро он не выдержал и засмеялся под общий хохот.

С каждым заданием фантов становилось все меньше, а крокодильчик Игоря так и не выпадал. И с каждым фантом росло и напряжение Игоря — ему казалось, что вот именно сейчас, что вот на этот раз точно Сашкина рука вытащит его фант. А ему очень этого не хотелось. Когда Сашка взял Олиного желтого цыпленка, сердце Игоря бешено заколотилось, будто это был его фант. Его сочувствие к Оле отдавалось в нем его собственными переживаниями и сильным волнением. Он затаил дыхание, чтобы узнать, что же у нее будет.

— Спеть любимую песню, — прочитал Саша, ища глазами того, кому принадлежал этот фант.

Оля стояла у подоконника и улыбалась. Смех заметно стих, все смотрели на Олю с почтением и восхищением. Она легко и уверенно вышла в центр комнаты и запела «Куда уходит детство»10.

— Ах, какая хорошая песня, — не выдержала Настя, даже не думая, что может помешать певице.

Но Олю было так просто не сбить, она уверенно и чисто спела первый куплет и припев, концовка которого утонула в аплодисментах.

— Прямо Алла Пугачева11! — воскликнула Настя, сверкая улыбкой. — Олег, ты заснял?

Не отрываясь глазом от объектива, отец показал ей жест «ОК», замкнув большой и указательный пальцы в кольцо.

— Браво, браво! — кричали мальчишки.

Певица изящно поклонилась и вернулась к окну. И Игорь был уверен, что первый, на кого посмотрела Оля перед поклоном, был он. Они снова сцепились взглядами, будто ей было очень интересно именно его мнение, именно его реакция, именно его аплодисменты… Тогда он впервые и подумал о ней «моя Оля».

Саша взял огромного орла с бумажными крыльями.

— Ну, дальше, так… Этому фанту… — он полез в мешок с бумажками, — … этому фанту…

Сердце Игоря теперь готово было вырваться наружу, он уже чувствовал, что сейчас будет его бумажка.

— Этому фанту… — Саша вытащил листочек и стал напрягать взгляд под очками, чтобы прочитать, что там было написано. — Этому фанту, поце… Чего? Что это за каракули?

Игорь сидел красный как рак, выдав себя с потрохами. Он очень надеялся, что Оля не взглянет на него. Пусть хотя бы не в этот раз… Он отвернулся, но услышал пару смешков, сразу понял, что смеются над ним.

— Поцелуй Оли, — наконец расшифровал Саша и завертел головой в поисках владельца фанта.

Игорь думал, что сейчас сгорит со стыда. Мальчишки сильно возбудились, хохоча и восхищаясь одновременно. И всем было очень интересно, кто же этот счастливчик!

— Чего? — спросила Лариса так, будто ей предложили сделать что-то плохое.

Все просто взорвались смехом, глядя на Ларису и ее лицо полное недоумения и отвращения. Подвох, которого она опасалась, все же вскрылся. Оля тоже весело смеялась, так, как ни разу еще за этот день. И Игорь понял, что она, конечно, все заметила и уже обо всем узнала.

— Не надо меня целовать! — сказала Лариса и закрыла лицо пухлыми ладошками, но Оля подошла и поцеловала ее в макушку под общий смех.

— Ооо! — кричали мальчишки, явно раздосадованные, что это желание не досталось их фантам.

Игорь очень расстроился, что выдал себя и, что, вообще, все так глупо вышло. Он хотел уйти, все бросить, сбежать. И когда пришла очередь его фанта, он отказался его выполнять. Прочитать стишок, ну что могло быть легче? Но нет, Игорь забрался в свою скорлупу, прямо как его крокодильчик из яйца.

— Ну ладно, не приставайте, — сказала Настя, заступившись за Игоря. — Мы никого не заставляем, не хочет и ладно.

Настало время чая с тортом. Все с нетерпением вернулись к столу, Настя с Олей и еще двумя девочками все убрали и начали сервировать к чаю. Лариса, сидя в кресле, успела схватить кусок колбасы, прямо с тарелки, которую уносили.