Кайкейи

– Я молюсь о том, чтобы найти его, – ответил Юдхаджит. – И ты тоже должна молиться богу Ганеше. С его помощью мы наверняка получим благословение и увидим слона.

Какое-то время я молча смотрела Юдхаджиту в спину, завидуя его беспечной уверенности, а затем снова двинулась за ним.

Мы шли молча, опасаясь привлечь внимание хищников. А в какой-то момент взялись за руки и переплели пальцы, чтобы не потеряться в темноте под густым пологом листвы. Как раз в тот момент, когда ноги у меня начали уставать, и я уже хотела предложить повернуть назад, Юдхаджит тихонько охнул.

– Слышишь?

Я напрягла слух и через мгновение услышала журчание воды.

– Ручей!

Мы с новыми силами бросились вперед и вскоре увидели свет, отражающийся от бегущей воды.

– Тише, – прошептал Юдхаджит. – Если он там, главное, его не спугнуть.

Но, когда мы осторожно приблизились к линии деревьев, спину мне стало покалывать мурашками, и по всему телу пробежал холодок. Что-то было не так.

Я придвинулась ближе к Юдхаджиту, пытаясь убедить себя, что тревожусь на пустом месте, и выглянула в пространство между двух толстых стволов.

Тут же я сунула в рот большой палец и прикусила его, чтобы не закричать, а другой рукой схватила Юдхаджита, удерживая его на месте.

– Нужно уходить, – прошептала я.

– Что такое? – спросил он и чуть отпихнул меня, чтобы посмотреть. Я закрыла ему рот рукой, чтобы он не издал ни звука, и почувствовала, как его тело напряглось и прижалось ко мне.

На другом берегу ручья стоял ракшас.

Ошибки быть не могло. Он был высокий, выше некоторых молодых деревьев, растущих у воды, и его оранжевая кожа неестественно блестела в лунном свете. В тон коже были и глаза: зрачки оранжевые, а белки не белые, а желтые. Сквозь череп пробивались рога, как у какого-то жуткого барана, и оттуда, где я стояла, можно было разглядеть крутой изгиб двух зловещих белых клыков, торчащих из его губ. У него было четыре руки, и каждая сжимала какое-то оружие, отбрасывающее на воду причудливые блики. А вместо ног у него были когтистые лапы – волосатые, нелепые, с острыми когтями.

Даже много лет спустя я не могла бы описать тот ничем не прикрытый ужас, который охватил меня тогда. Это чудовище могло разорвать меня на части и выпить мою кровь, ни на миг не задумавшись. Страшные сказки были, оказывается, еще не так страшны, как надо бы.

Но мгновенно возникший страх вдруг сменила ясная мысль. Нужно бежать! Я сделала осторожный шажок назад, потом еще один. Юдхаджит остался стоять, парализованный. Я потянула его за руку.

– Он переходит ручей, – прошептал брат.

Времени на разговоры не было. На этот раз я дернула его за руку так сильно, что Юдхаджит налетел на меня, хотя я и устояла на ногах. Этого, как видно, хватило, чтобы вывести его из транса: рука брата крепче сжала мою, и мы начали отступать назад шаг за шагом.

За спиной у нас раздался дикий рев, и мы бросились бежать. Казалось, сама земля содрогается под нами. Не знаю, слышало ли чудовище наш топот, но мы не осмелились бы обернуться ни за что на свете. В груди у меня кололо, легкие жаждали воздуха. Когда казалось, что я уже вот-вот рухну, Юдхаджит тянул меня за собой. Наконец – наконец! – мы выскочили на поляну, где был разбит лагерь, прямо за моим шатром. Несколько секунд мы стояли задыхаясь, глотая воздух, и только потом я сумела выговорить:

– Мы должны рассказать отцу. Если ракшас придет в лагерь…

Я не смогла закончить.

– У нас много солдат, – сказал Юдхаджит. – Если будут готовы, они смогут убить его.

– Но они не готовы.

Рот у Юдхаджита мрачно искривился, а затем он без единого слова направился к центру лагеря.

– Нам нужно немедленно увидеть раджу, – сказал Юдхаджит, встав с высоко поднятой головой у шатра отца.

На солдата-охранника это, кажется, не произвело впечатления.

– Сейчас глубокая ночь, ювраджа. Ты можешь поговорить с ним утром.

– Мы должны поговорить с ним сейчас, – сказал Юдхаджит. Раньше бы я вошла в Плоскость Связи и приказала солдату впустить нас. Но теперь просто ждала вместе с Юдхаджитом. Страшно было использовать Плоскость после того, что случилось со связью между мной и Нити.

Солдат еще мгновение смотрел на Юдхаджита, затем коротко кивнул и вошел в шатер. Брат повернулся ко мне, протянул руку к моим волосам и вытащил из них листок. Я слабо улыбнулась ему, когда солдат вернулся, чтобы позвать нас внутрь.

Отец стоял в ночном одеянии, и вид у него был весьма недовольный.

– Что вам нужно в такой час?

– К лагерю приближается ракшас, – уверенно сказал Юдхаджит.

Отец поднял брови.

– И откуда же тебе это известно?

Мне показалось, что его голос прозвучал слегка насмешливо.

Юдхаджит повернулся ко мне, и по его лицу было видно, в какой он панике. Мы не могли признаться, что сбежали тайком из лагеря, но нужно было предоставить отцу доказательства.

– Мне приснился сон, – пролепетала я.

– И ты разбудила меня из-за дурного сна?

В голосе отца слышался гнев.

– Мне он тоже приснился, – быстро ответил Юдхаджит. – Нам обоим приснился один и тот же сон – ракшас с оранжево-красной кожей и четырьмя руками. Он шел к нам. Это могло быть только послание богов.

Отец задумчиво потер подбородок. Я сжала кулаки. Конечно, Юдхаджиту отец сразу поверил, а над моими словами даже не задумался, когда я говорила то же самое.

– Ходили вести о каком-то ужасном чудовище, держащем в страхе близлежащие деревни. Я думал, это какой-нибудь дикий зверь, но…

Не договорив, отец отошел ко входу в шатер и о чем-то тихонько переговорил со стоявшим там солдатом. Затем он подошел к Юдхаджиту и похлопал его по плечу.