– Дело не в учёбе, мам, а в самой ситуации. Надо было эти деньги разделить на нас троих. А то так некрасиво получается. Кому-то всё, а кому-то ничего.
– Ой, не начинай.
– Я уже давно начала и сейчас буду продолжать.
Продолжать она, конечно, продолжила, но уже не в моём присутствии. Тошненько как-то от всего этого стало.
Что же касается переезда, то старушка, конечно, отмолила грехи свои, без доклада к боженьке пошла, ибо помимо оплаты учёбы дала ещё и адрес, где жила её давняя подруга. В прямом смысле «жила». Померла подруга год назад. Жила в коммунальном хруще, в какой-то самодельной комнате с самодельным санузлом и амбарным замком на двери. Комната, конечно, не радовала – маленький туалет с тазом, в котором можно было мыться, и чуть больше комната с матрасом на полу и газовой плитой. Над потолком находилась вентиляция (видимо, дабы не задохнуться, ибо окно в постройке отсутствовало), оттуда доносились ругань соседей, сигаретный дым, а иногда вываливались тараканы. Но, как говорится, дарёному коню в зубы не смотрят. К тому же я имел довольно амбициозные планы на будущее: на этот раз никакого затворничества и сычевания, буду активно общаться со студентами, хорошо учиться, найду работу и заживу, как самый настоящий форменный нормиз.
Сказать, конечно, проще, чем сделать.
Глава II. Продолжение вводной части.
Сколько же радости тогда было у меня на душе – я ехал не просто к светлому будущему, я ехал начинать жизнь с чистого листа, от всех этих обшарпанных домов, противных мне людишек с приевшимися лицами, от скандалов и какой-то безнадёги. Фонарь над моей головой просто сиял от восторга.
Не смутили даже полчища тараканов, волной выбежавших на меня из самодельной коморки. Выкинуть хлам, всё отполировать до блеска – важный шаг для улучшения энергетических потоков бытия.
Да уж. Насчёт последнего. Я увлёкся всеми этими феншуями, изменениями реальности с помощью мысли и прочей ерундой. Ерунда-то, конечно, ерунда, но в чём-то она мне помогала.
На малой родине я был отшельником, особо ни с кем не общался, старался не отсвечивать и жить так, будто глаза мои – это окна, через которые я гляжу на весь мир, пока прячусь в домике. Закрыл глаза – и нет никакого враждебного мира, есть только приятная пустота и мрак.
Но, увы и ах, то, что вбивалось в душу с самого детства, трудно искоренить. В группе все разбрелись группками поменьше, а я, как омежка, всё ожидал, что хоть кто-нибудь увидит во мне хорошего и даже классного парня и позовёт в свою банду, а я там, ух, как зажгу. Но этого не случилось. Благо, университетская среда не была столь агрессивной и к чистым и опрятным отшельникам без особой ебанцы относились ровно. Даже позвать могли на какие-нибудь сходки. Но вдруг то, о чём я всегда мечтал (о сходках), мне стало особо не интересно, ибо я почувствовал, что такое жить одному, что такое иметь личное пространство, куда никто не вхож. Ну, почти никто. Бабуленция из соседней самоделки постоянно норовила пробить дыру в стене, если вдруг я тихонечко чихну, с криками, что я мешаю ей жить и вообще я тут не один, веди себя потише. Но мне было на неё настолько наплевать, ибо нас разделяла стена. Какое мне дело, что творится за пределами этих стен, если я свил тут уютненькое гнёздышко и купил выход в реально поразительный мир – ноутбук с подключённым Интернетом.
Наконец-то я смог заняться своими делами, а именно – изучать магию и оккультизм, нашёл кучу форумов, даже завёл друзей, которые, как мне тогда казалось, знали все тайны бытия.
Решено было начать изучение с христианской магии: со всяких там заговоров с упоминаниями святых, рабов божьих и аминей. Но как-то мне это быстро начало претить – вот я читаю заговор, речь в котором ведётся о том, что я молюсь и челом бьюсь у какого-нибудь святого, а по факту я этого святого знать не знаю. Совестливо было. Вот, мол, хочу хотелки, ты мне дай, но я даже не удосужусь знать, кто ты и с чем тебя едят. Да и не очень-то хотелось. Ко всему этому в христианской магии присутствовал фактор необратимого наказания – даже обращаясь к святым, ты всё равно берёшь грех на душу, и тебя уже поставили на карандаш. Поэтому с христианского эгрегора я плавно перешёл на руническую магию. Как-то у викингов всё проще было – магия – это всего лишь баловство. Нет никаких котлов, в которых тебя будут варить, нет разделения на чёрное и белое, а главное – нет забобонных ритуалов, аля «сходи на новолуние на кладбище, сорви три осинки, три апельсинки, неделю дыши на это всё, а потом сожги на перекрёстке дорог, где каждый прохожий посмеётся над тобой (если не чего похуже)». Из самого сложного – подгони Водану пива под дерево, из самого лёгкого – нарисуй из рун став. Но и это как-то быстро сошло на нет. Из-за простоты порог вхождения оказался на супер-низах, форумы заполняли домохозяйки со своими руническими формулами «сделай из своего оладуха олигарха», да и магия эта у меня лично не работала. Собственно, по тем же причинам, что и в христианстве – колдовать мне, конечно, очень хотелось, но вдаваться во все эти подробности, изучать каждую руну, каждого бога… ой, нет, увольте. Я лучше аниме посмотрю и сидреца с сыром наверну.
Каббала одновременно манила меня и пугала. Было в ней что-то мистическое, читаешь и будто хватаешь что-то невидимое и сакральное и вот-вот разгадаешь все тайны мира. Но в то же время она и пугала до чёртиков – то ли нескончаемым количеством демонов и духов, отличающимися друг от друга только свирепостью и причудливостью форм, то ли из-за обильного количества чисел, будто изучаешь математику и метишь в звездочёты.
Где-то примерно в это время я посмотрел передачу в плохом качестве про продажу знаменитостями своей души. Никому они были ненужными, их творчество оставалось неуслышанным, люди относились к ним, как «найди нормальную работу уже, а не занимайся ерундой», а потом щёлк – сделка на перекрёстке дорог, поцелуй в козлиную задницу, жертвоприношение своей мамки или соседки по лестничной клетке, и ты становишься всеобщим любимцем и богачом. И вдруг ты уже не херня из-под коня, а «как мы все раньше жили без этого светлого гения». Хотя и гением это назвать сложно. Но толпа рада, только и выдавай им уровень уроков ИЗО в начальной школе, музыку, от которой кровь течёт со всех щелей (и не только кровь), про кинематограф так вообще молчу.
Тогда-то я задумался о продажи души дьяволу. Было настолько плохо, больно и обидно, а быть любимым, знаменитым и богатым очень уж хотелось, что я уже был готов на всё. На всё.
Но как это сделать?
Полистав анонимные имиджборды, словив кучу грязи, матюгов и проклятий, понял, что дьявол может только обмануть, поюзать, а потом ещё и оставить в должниках.
Я выключил смартфон, лёг на кровать и закрыл глаза. Эх, все мои амбиции порушились из-за тупой потребности жрать некачественные продукты и платить за комнату в коммуналке.
К оккультизму интерес быстро поиссяк, когда деньги от стройки постепенно начали кончаться. Нужно было найти работу, и она нашлась, да не просто нашлась, а нашлась, так сказать, с божественным проведением.
Мало того, что объявление о работе висело на дверях деканата, куда мне нужно было заглянуть за зачёткой, так ещё и моим напарником был такой же колдун, как и я. Даже немного колдунее меня.
Но обо всём по порядку.
Прям в наш университет требовался работник. Работка не пыльная – сидеть в коморке с напарником, вбивать в базу данных абитуриентов, студентов и прочую нечисть из местного бестиария. Можно было с легкостью совмещать с учёбой, а за стеной ещё и столовая располагалась, куда я постоянно заныривал (даже жирок начал набирать).
Начальник, безвозрастной скуфидрон (мне казался он ровесником отца, хотя сам он всячески доказывал, что всего-то ненамного старше меня, но точный возраст не называл), показал рабочее место. Над нашей коморкой висела табличка, напечатанная из нескольких листов формата А4 и гласившая: «Бар: «Роботы, беспилотники и смузи». Типа креативно, но вгоняло в какое-то уныние и отдавало духотой и товарами из ларьков около автобусных остановок. Но это не важно, как только закреплюсь на этом месте и пущу повсюду свои щупальца, этот моветон тут же пропадёт с моих глаз. А пока требовалось хорошо и ответственно крутить гаечку. И у меня очень всё получалось, прям по книжечке. Казалось, что жизнь совсем уж удалась, совсем и некуда.
Перебирал бумажки, заносил дела в архив, слушал от ещё более омежки (третьего напарника), чем я, что меня тут на куриных правах взяли, но, как только я получу диплом, сразу же уйду. Достал. Постоянно меня унижал. Так и хотелось сказать:
– Чел, да не станешь ты лучше, самоутверждаясь на тех, кто тебе не отвечает только потому, что не хочет отвечать ничтожествам и играть в эти игры.
Но даже он не так раздражал, чем скуф-начальник, которого в моей жизни становилось всё больше и больше. Поэтому приходилось быть начеку. Так или иначе, как только в кабинет забегал скуф-начальник, отваливал пару килограммов сальных шуточек про геев, а после убегал на очередное совещание ни о чём, находиться в своём терпильном углу можно было долго и спокойно. Работёнка была не пыльная, максимум на час, остальное время на мега-тормознутом Интернете я вкатывался в оккультизм. И вкаты эти были такие себе. На имиджбордах сидели люди из серии «ну, хоть где-то я побуду тем, кем хочу быть», по сути, ничего они не знали. Видео-хостинги же были забиты низкокачественными видео, где явные шарлатаны пересказывали другими словами заговоры сибирских целительниц.
Ох, уж эти заговоры сибирских целительниц. Как я уже говорил ранее, мать днями ходила в церковь, постилась, пекла куличи, била яйца, а вечерами доставала книги с заговорами и начинала колдовать. Поэтому ещё с самого детства во мне развилась биполярочка по этому поводу: вроде бы богу претит всё это, а мы на его стороне, а вроде – а почему бы и нет, и не навести на кого смеху ради поноса и рвоты до потери пульса. Посему я до сих пор не мог избавить себя от груза страха и ответственности за свои действия по отношению к магии и оккультизму. Очень уж мне в Рай хотелось попасть, хоть где-нибудь спокойно пожить, как человек, а не как чернь и погань.
Статьи и книги изобиловали какой-то стрёмной ерундой, аля «захоти и всё будет». Ненавижу такое, если честно. До тошноты. Когда кто-то мне, условно, говорит, что надо просто захотеть и всё реально, я предлагаю ему, условно, заработать миллиард за неделю. Как мы все понимаем, миллиардера я через неделю не вижу.
На первую зарплату были куплены книги Алистера Кроули. Куплены и тут же заброшены. Алистер показался мне таким же мошенником-инфоцыганом, который очень мечтал сколотить свою религию и стать частью чего-то важного, а по итогу разбазарил все свои деньги и помер, как бомжик-забулдыга. Да и опять всё сводилось к вызову каких-то сущностей, которые якобы должны помогать, но вот, простите, а профит какой? Вот я, будучи сверх-демоном, с чего буду помогать чмошке из бывшего туалета, переделанного в архив? Да и моя душа, разве она так ценна?
Нет, должны были быть какие-то тайные сообщества, форумы времён раннего, уже подстёртого с истории Интернета или прочие реликты, недоступные простому смертному.
И вроде я даже нашёл кое-что. Одну девочку. Сама она называла себя магиней высшего порядка высших сил, я же именовал её Адольфиня. Слушать её шёпот (только потом люди раскрыли для себя мир прекрасного АСМР) можно было бесконечно, и в перерывах между тем, как все белые люди на земле пошли от римлян, а те пошли от этрусков, а те чуть ли не от богов, поэтому мы до сих пор в любой части мира используем золотых орлов, колонны, античные статуи и гигантизм в архитектуре, она начитывала на латыни мантры (как она выражалась, это наше, римское, а не какая-то азиатчина). И вот слушал я её римские мантры на деньги, мне дали премию. Лично скуф-начальник вручал с розовыми щеками и широкой улыбкой на лоснящемся лице. На чистку. И действительно я стал лучше себя чувствовать. На избавление себя от злых людей – увы, омегану пришлось уволиться (на радостях я даже перекрестился, ибо этот чёрт после моей премии стал мне люто подсирать и воровать мои документы, торжественно объявляя всем, что их я потерял). А после добрался до любовных мантр. И…
Ничего не произошло. Совсем ничего. Ну, если только не считать той тяночки, которая в автобусе мне улыбнулась (хотя, кажется, она всего на всего меня с кем-то перепутала, прищурилась, испугалась и отвернулась, молясь про себя, чтобы я не подошёл подкатывать (я и не подошёл)).
Ну, видимо, это моя судьба. Настоящий маг должен оберегать себя от этих суккубих в плотском обличии и не давать высасывать из себя жизненные силы (и не только их, если вы понимаете, о чём я (я не понимаю)).
– Что грустим, молодняк? – с мнимым воодушевлением поинтересовался скуф-начальник. Он завалился в кабинет в надежде в одного тут распить алкогольные напитки, но этим уже занимался я. Сидел за столом, развалившись на стуле, клацал мышкой по мемасам с жабой Пепой.
– С девчонками у него не клеится, – буркнул за его спиной Володя.
– С девчонками, говоришь. Так не переживай. Вам тут и в сосисочном клубе должно хорошо быть.
– Не надо так говорить. У меня с девчонками не неклеется, я сам их не клею. Подкаты – удел для подпивасных ерох с района, которые ничего из себя не представляют и вынуждены компенсировать никчемность гиперактивностью. А я имею ценность.
– Ты же вроде как колдун, помог бы несчастному.
Да я и сам могу себе помочь, подумал я, а затем закатил глаза – ну, почему я сам об этом не догадался?
– Я не занимаюсь любовной магией, – пояснил Володя. – Это моветон.
– Что? – как-то испугано спросил скуф-начальник.
– Моветон.
– Так ты попробуй свой моветон, вдруг получится.
– Конечно, получится. Но из-за недостатка скиллов, придётся нашему другу и коллеге жить с какой-нибудь вышедшей в тираж падшей женщиной, в которой мужских детородных органов штук сто побывало. Такую судьбу ты желаешь столь хорошему человеку?
– Ну что ты? Этой судьбы я себе хочу.
Я снова закатил глаза и покачал головой – за моей спиной меня обсуждайте сколько влезет, но зачем так смущать человека и обсуждать его прям при нём?
– Мамкины маргиналы, – буркнул я, клацая мышкой по пустому экрану (с умным видом, естественно, куда же без него на столь престижной должности), – которые поддержали бы вашу идею, сейчас спят, режим к сентябрю восстанавливают. Колдуйте, господа, лучше себе сами.
– А мне и колдовать не надо, – ответил коллега, почему-то обращаясь к скуфу-начальнику. – Я же чад с аурой, а он – омежка. Но я всё равно помогу ему. У него депра.