– Что? – спросил скуф-начальник с ещё большим страхом.
– Депра. Завести мадам ему надо, чтобы в детородный орган детородным органом тыкать. Снимает депру. Помогу ему бескорыстно, по симпатии.
– По симпатии? Ты гей что ли?
– Нет, я не гей.
– Да ты не стесняйся, так и скажи прямо что ты из этих самых, потому что только любитель писать сидя и кушать тирамису не оценит по достоинству тысячелетнюю милфу Синдел.
До чего же мне было тошно от этих шуток-прибауток. Я постарался представить себя в одиночестве, пока эти два существа продолжали трезвонить, воруя у работодателя время, открыл браузер и попробовал заговаривать имена тянок на страничках социальных сетей, а потом им писал, но никто не отвечал мне на мои сообщения – читали и в игнор.
Может, мне не хватало скиллов, и мой коллега наверняка поможет?
Коллега протянул листок с каракулями. Скуф-начальник заглянул в него и скривил лицо.
– Отправлю репорт майору для проверки этого свастона на экстремизм, – буркнул он и покинул помещение.
– Не слушай его, – прошептал прямо в лицо коллега. – Это не свастон, а рунический став. Он должен помочь. Да и картишки я сегодня на тебя раскидал. Жди в течение трёх дней роковую встречу, которая изменит твою жизнь.
Став не помог, да и роковая встреча не случилась. Ни через день, ни через два, ни через три.
Я уж отчаялся настолько, что стало всё равно. К тому же была пятничка-развратничка, мало того, что день сокращённый, так ещё и всё время предстояло праздновать день рождения скуфидрончика, улыбаться и делать вид, что он нам не противен, а от его шуток не хочется проблеваться мимо унитаза.
Все подлизы бегали по коридорам и готовили самую большую аудиторию. Самая мерзойденькая деваха, которая больше всех лизоблюдствовала перед начальством и с презрением говорила с теми, кто не начальство, попросила меня сходить в архив.
– Сейчас все наши соберутся, – добавила она, – ты им колпаки праздничные раздашь и бумажки с речью по ролям.
Я кивнул и направился в архив. Внутри никого не оказалось, но я с чего-то решил, что сейчас действительно все (тьфу) наши соберутся. Хотя вру. Я надеялся тут спокойно в одного отсидеться и свалить пораньше домой, прихватив с собой кусочек (а то и не один) праздничного тортишки.
Но отсидеться не удалось.
В архиве появился скуф-начальник, как-то серьёзно глянул на меня и закрыл дверь.
– А где все? – спросил я, натягивая праздничный колпак на голову.
– Ушли на раздачу кружек за выслугу лет по случаю торжественного события, моего дня рождения, – ответил скуф-начальник и закрыл уже ключом дверной замок. Мне стало не по себе. Очень не по себе. Очень-очень не по себе. Я начал обдумывать разные пути обхода, разные слова, дабы сгладить углы, и вообще старался гнать разного рода мысли.
Скуф-начальник начал медленно приближаться и в какой-то момент я оказался в окружении стены, коробок и скуфного пивного живота.
– Просто будь собой, – томно прошептал оккупант.
– Отошёл от меня, гомик сраный, – дрожащим голосом, полушёпотом (не дай божэ, нас кто-то услышит, в глаза потом людям от стыда смотреть не смогу, ведь проституткой и домогателем тут буду я, а не святое начальство) пролепетал я.
Скуф-начальник нахмурил брови и попытался схватить меня за причинные места, но его телосложение осложняло поставленную задачу.
– Нет, другим собой, – пояснил он. – Где ты робок и бесхребетен.
– Так! – спокойно сказал я, поставив свою руку между нами. – Давайте просто сделаем вид, что ничего из этого не было. Мне не интересна крепкая мужская дружба.
– Пока лично сам не попробуешь, не узнаешь.
– Пока я не готов к таким жизненным экспериментам над собой.
Скуф-начальник наконец-то от меня отклеился и спрятал свой висящий стручок за застёгнутой ширинкой.
– Ну, давай поговорим, как мужик с мужиком, – раздражённо и немного озлобленно заявил он. – Ты у нас мальчик молодой, сельский. Думаешь, что в жизни всё происходит, как в твоих фильмах про супергероев? Нет, родной. Хочешь жить, умей вертеться. Вот я и предлагаю тебе повертеться, чтобы шанс появился хотя бы понюхать карьерную лестницу, не говоря уже, чтобы по ней забираться.
– Как мужик с мужиком, да? – прорычал я. – Ладно. Давно хотел сказал кое-что, что таилось с нашей первой встречи. Мудака я вижу издалека, но вот сообщить ему об этом прискорбном факте так, чтобы не вызвать ответного гудка, весьма непросто.
– Мудак, значит? Понятно.
– Мудак и ещё и гей, отвешивающий гомофобные шутки, дабы отвести от себя подозрение, но выглядит это ещё более гейски.
– А причём тут гейство, дорогой? Это, считай, часть ритуала. Там геев нет, но спать с подчинёнными, которых собираешься двигать по карьерной лестнице, надо.
– Ну, давай, расскажи мне про свою карьерную лестницу. Куда ты там меня двигать собрался? Не с этими коробками, надеюсь?
– Слушай, Иван Николаевич, который сношал меня, когда я был свеж и прекрасен, уже дослужился до заместителя руководителя областной статистики. Говорит, как только станет руководителем, меня заберёт. А там знаешь, какие зарплаты? Ты б знал, какой у нас с тобой разрыв в зарплатах сейчас. И всё благодаря Ивану Николаевичу.
– Даже думать об этом не хочу.
– Между прочим, у нас у всех есть жёны, даже у меня.
– Для тебя с твоими данными наличие бабы – это уже победа над эволюционным процессом и насмешка над природой.
– Ой, смотрите кто заговорил. У меня хоть и с натяжкой, но раз в месяц секс случается. А ты так и останешься вечным мальчиком.
– Иди лучше подумай, как своё либидо унылое взбодрить.
– Ой, дурак. Не инвестировать в себя ни в образование, ни в знакомства, ни даже брак. Зубы то хоть почистил, а? А ещё словно в развитии остановился. Сначала остановился, а потом откатился.
Не знаю даже, что было обиднее, его слова про моё развитие и зубы или попытка пристроить вяленький огуречик в моё молодое и свежее тельце.
– Ладно, – сказал скуф-начальник, открыв дверь ключом. – Я тебя услышал. Вместо роста по карьерной лестнице рост в количестве работы! Взяли его к нам в высшее учебное заведение, в круги интеллигенции, а он вот, чем нам отплатил. Верх твоей карьеры – торговать вениками в ларьке.
– На почве внезапной личной неприязни, – решил перед уходом подытожить я, – на сим предлагаю разойтись.
Я обошёл скуфа-начальник, стараясь не касаться его ни миллиметром своего непорочного тела и удалился из кабинета.
Несмотря на то, что оккультисты не пьют, я решил выпить. Тяжко было, очень тяжко. Даже не от осознания того, как карьера делается, а от осознания, что завтра нужно идти на работу и делать вид, будто ничего не произошло. А вдруг повторится? А вдруг палки в колёса повставляет? Жуть, короче. Будущее не предвещает ничего мало-мальски приятного.
Всю ночь мне не спалось, сидел в социальных сетях, писал разным тянкам, которые то блокировали меня, то игнорировали. Наконец какая-то готочка по имени Линда ответила. Она сразу раскритиковала мой стиль подката и пояснила, что тянусы прекрасно знают, что кунчики веерно пишут один и тот же текст всем подряд, а тянкам это обидно, ведь каждая из них считает, что она невероятно уникальна и прекрасна. Мы поболтали о том и о сём, в основном говорила она, что жутко меня утомляло. Все эти жалобы на университетскую жизнь, о которой мне не было дела, ибо я находился на грани выживания. И я решил её попоучать жизни, как попоучал меня скуф-начальник, но не так экстремально, конечно.
– Ой, родная, поверь мне, – писал ей я, долго так, обдумывая слова, дабы казаться умнее и мудрее (Линда же писала с какой-то невероятной скоростью), – твои проблемы ничего не значат в масштабе всей жизни. Закончи школу, шарагу, выйди из детско-подросткового загончика и на тебя в лучшем случае всем будет всё равно.
– А я и не питаю особых иллюзий, – ответила собеседница.
– Сейчас вам внушают, что вы окончите универ, станете птицами высокого полёта и все двери будут перед вами открыты.