– Ну, вот ты мне скажи, что тебя держит здесь? Права птичьи, зарплата мизер. Ты в курсе, что у нас с начальством огромный разрыв в зарплате?
– Зато есть какая-никакая корпоративная культура. И отпускают иногда пораньше.
– Дедовщина, крики, моральное унижение, хамство тоже являются неотъемлемой частью корпоративной культуры.
Маг пожал плечами и добавил:
– Кстати, я ж тебе наворожил роковую встречу. Вот это она у тебя и случилась. А то, что в три дня не попал, так то духи и боги нашим временем мир не исчисляют. Что для нас три дня, для них может быть месяцами. Что для нас жизнь – для них мгновение. У них вообще шесть пальцев на руке и двенадцатеричная система счисления. Ты вон знал?
И тут я вспомнил Адольфиню. Наслушался любовной приманки, думал, что сексапильные женщины перестанут обходить меня стороной, а тут вот как вышло, вот какую любовь мне преподнесли высшие силы. Посмеялись, короче. Только мне не смешно в этом представлении, где главный клоун – я сам.
– Жалко, конечно, что вы расстались, вышел бы неплохой шансон-дуэт, – едва сдерживая смех, выдал из себя коллега, затем всё же захохотал и провалился в коробки, я же хлопнул дверью так, что штукатурка посыпалась.
Возвращение в свою коморку на сей раз оказалось каким-то не таким, тяжким, я бы сказал. Если раньше я бежал сюда, чтобы скрыться от всего мира, то сейчас казалось, будто от всего мира скрывают меня.
Чтобы окончательно не утонуть в унынии, я посмотрел пару роликов на видео-хостингах, а после залез на сайты по поиску работы. Тут-то на собственной шкуре ощутил, что такое эмоциональные качели. Прям будто девственности ментальной лишился.
Сначала всё было хорошо, я бы даже сказал – воодушевляюще. Куча вакансий, разброс зарплат. Ну, чего бы мне, такому гению мысли, не устроиться на работу? Да меня с руками и ногами оторвут! Я же адекватный, работоспособный, всему могу научиться.
Но шли дни, недели, и в какой-то момент воодушевление сменилось на глубочайшую депрессию, из которой я иногда выходил при приглашениях на собеседования, но потом снова падал туда ещё с больше скоростью, ибо все приглашения поступали от мошенников.
За эти недели я будто войну прошёл и познал суть бытия. Такой закалённый в боях двощер. Поучал ещё в интернетах остальных, что резюме много, вакансий мало, копеечные зарплаты, многие вакансии существуют просто для показухи, мол, «у нас всё хорошо, видите, ищем специалиста», тем не менее все соискатели при попытке попасть на должность шлются в определённые места автоматически. Многие вакансии просто днищенские, с днищенскими требованиям, опыт тридцать лет, возраст не старше двадцати пяти, знание всех языков, умение играть на гитаре Dream Theater, знание трёх языков программирования, знание и анализ текстов песен Клауса Номи, умение собирать ядерный реактор из жестяной банки, игральных карт и будильника пятидесятых годов. И не факт, что даже если ты подходишь, тебя не пошлют в определённые места.
Вот такой житейской мудростью я делился с миром, но немного становилось легче от осознания того, что ты понял, как работает этот мир, а потом снова тоска – в рыночек-то эти знания вписаться не помогают.
После с доски по работе перебирался на доску заговоров, где в очередной раз предсказывали бесконечно отложенный конец света. Эх, раньше жил ожидая даты выхода нового кино, а теперь жду дат, когда всё наебнётся. Регресс какой-то.
А, может, строить свой персональный конец света? Решение выйти из колеса Сансары не так уж и плохо для человека, привыкшего плыть по течению, и смерти я не боюсь. Когда умру, все связи между нейронами в голове разрушатся, и не будет больше тревоги, желаний, самооценки, чувства униженности, ничего не будет, это та самая Нирвана, куда стремятся буддисты, ведь на самом деле их Нирвана – это и есть небытие.
Решил, короче, повеситься на дверной ручке, а перед этим вытащил карту.
– Я в следующем цикле буду превращён в представителя животного мира или нет?
Выпал валет червей.
Ручка не выдержала даже такого хлюпика, как я, сломалась и ударила по голове, отчего я взвизгнул и тут же моих ушел коснулся стук клюкой по стене.
– Попей пустырника, несчастный, – рявкнула бабка за стеной, да долбанула по ней так, что часть кафеля отвалилась и упала прямо на меня.
Жизнь не сахар и вряд ли после смерти нас ждет что-то хорошее. Ну, разве что худших из нас, как обычно это бывает и в жизни. С этими мыслями я решил пройтись по городу и потратить последние деньги в какой-нибудь эстетически приятной кафешке, где и встретил свою одноклассницу со стрёмным, синтетическим париком на голове.
– Вот так встреча! – воскликнула она. Мне пришлось улыбнуться, ибо делать вид, будто я её не знаю или не вижу, уже не было никакого смысла – меня обнаружили и пометили, как в стелс-игре
Не спрашивая моего разрешения, девица-красавица тут же уселась за мой стол, а рядом поселился какой-то щупленький паренёк с вейпом в руках. Его мне представили, как парня, любимку и котёночка.
– Это мой одноклассник, – представила меня знакомая своему любимке-котёночку. Мы перебросились взглядом, я кивнул, мне кивнули в ответ, после чего знакомая обратилась ко мне, – ну, давай, рассказывай!
– А что рассказывать? – поинтересовался я. Честно говоря, до дрожи в коленях не любил эту фразочку. Всегда казалось, что сейчас переберут все мои грязные трусы и прилюдно их обсудят. Да и чего мне рассказывать о себе каким-то мимокрокам?
– Ну, где живёшь, с кем живёшь, кем работаешь.
– Я безработный биоорганизм.
На мгновение над нами нависла тишина, а после блевотный дым из вейпа любимка-котёночка.
– Ну, у меня дела, конечно, не так хороши, как у тебя, но не жалуюсь, – с иронией произнесла одноклассница и глупо захихикала.
– Она начиталась мотивационных статей о том, как улучшить себя и мир вокруг, и пошла работать в порно, – вдруг выдал парень. Я приподнял одну бровь.
– Ну, да. Так и живём. Нет, ну, а что? Сначала, конечно, стыдно, неприятно, а, когда получаешь свой первый заработок, а потом он ещё и растёт, про стыд как-то уходит на самый возможный задний план. И вообще начинаешь себя чувствовать актрисой и востребованной, появляются фанаты, некоторые очень даже щедрые. Мы с любимкой вот недавно на такой вот щедрый донат слетали зарубеж.
Пока я пытался определить, где реальность, а где её нет, знакомая выложила свою дорожную сумку, откуда показались парики и фаллоимитаторы.
– Вот! – гордо произнесла она. – Инструменты мастера. Ещё и косметичка с камерой и вот – творческий путь готов!
И снова над нами нависла тишина. Знакомая как-то приуныла, любимка-котёночек обсасывал вейп, а я уже решил удрать, но какие-то остатки воспитания не позволили мне сделать этого.
– Ой, так приятно встретить кого-то из давнего прошлого, – продолжила монолог знакомая. – Кто бы мог подумать, кем я стану, да? Ведь именно это вертится у тебя на языке? Ты ведь помнишь, что я росла в среднестатистической семье: маман жила своей личной жизнью, иногда срываясь на спектакли «я идеальная мать», но её быстро отпускало. Батя – предмет мебели. Кажется, у него была любовница. Хотя кого я смешу, кому он нужен? Короче, всё, как у всех. Родилась, пошла в сад, пошла в школу, подружки-не подружки, имена которых даже не запомнила, но они знали о обо мне почему-то всё, университет, в который отдала мать ради пристижу, а я и возразить не смела, ибо тянка-омёбка. Потом устроилась на работу, где основным занятием было кружить вокруг куллера. Надоело, короче. Наслушавшись красивых песенок и начитавшись мотивационных статей, решила менять свою жизнь. С гордостью покинула работу. А потом оказалось, что найти другую не так уж легко, никому особо не нужны работяги, все хотят закредитованных амёб-страдальцев.
– Есть такое, – подтвердил я. На этом моменте разговор мне стал интересен, ибо пересекался с моей душевной болью и страданиями.
– Родители стеснялись безработной дочери, просили не говорить никому о том, что я не работаю. Я же всячески старалась искать работу, ходила по церквям и гадалкам. Потом батёк, всё-таки, ушёл к любовнице и из-за чувства вины начал подкидывать мне денег. Я начала изучать рисование и анимацию, чтобы продавать свои картины, так как наслушалась, что люди самозанятые в Интернете гребут миллионы за свои посредственные картинки, а комментаторы с блаженством воркуют – наконец-то новый рисунок.
Тут-то меня совсем заинтересовал разговор, правда, сумка с членами то и дело намекала на то, что ничем хорошим это не закончилось.
– Но потом пришло страшное понимание, – продолжила знакомая, – что с этих порисулек никто ничего не добился. Надо было либо раньше начинать, либо иметь продюсера, либо рисовать, как фури-собачки сношают друг друга в мохнатые жопки одновременно.
– И ты решила уйти в проститутки? – подытожил я.
– Не в проститутки, а в модели. И вот тут-то всё поехало и завертелось: у меня появились деньги, сумки, поездки по жарким странам.
– Мнда. Я, конечно, по жизни обосрался, но сделал это с честью.
– Ой-ей-ей! Ванильный солдатик вступил в бой. Ей-богу, ведёшь себя, как поридж, начитавшийся пацанско-политических пабликов. Знаешь, мир – это не какой-то гарантированный Диснейленд, где работает правило «делай всё так-то и всё получится». Несмотря на сраку, из которой ты вылез, да ещё и не полностью, ты видишь мир лучше, чем он есть на самом деле. Позиция, конечно, приятная, однако разочарование от подобных иллюзий может оказаться слишком болезненным.
– Всегда думал, что мир – это театр, но оказалось, что это цирк с конкурсами на уровень убожества и морального самоистязания.
– Таковы законы игры и результаты определены исходными условиями, – выдал любимка-котёночек и обдал моё лоснящееся лицо сладким дымом. – Тут не стоит винить кого-то. Так устроен мир. Падение нравов. Деградация. А вот, скажите мне, когда было лучше? Просто раньше не было Интернета и сейчас легче осуждать кого-то, кто вписался в рыночек. Кажется, ты думаешь о себе немного больше, чем из себя представляешь. Думаешь, что большой творец. Что очень осознанный. Пытаешься говорить умные вещи. Но всё это вызывает кринж.
Я покивал. Не особо хотелось продолжать диалог с этими двумя прокуренными победителями по жизни.
– Знаешь, милый, в чём твоя проблема? – вдруг выдала знакомая немного изменённым в сторону серьёзности голосом, ковыряя кончиком языка в зубах.
– И в чём же? – без особого энтузиазма поинтересовался я.
– Ты вечно обсираешь настоящее, ноешь по прошлому и думаешь, что в будущем тебе будет хорошо. Когда же будущее становится настоящим, ты с маниакальным упорством начинает его обсирать. И так по кругу.
Сказать было нечего, а оправдываться западло. Захотелось её ударить. От обиды. Не знаю даже, на кого и что, ведь она, по сути, была права. Хотя о будущем я уже не думал, всё внутри будто в одночасье умерло, а моё безжизненное тело плыло по волнам жизни и безысходности – куда прибьёт, там и буду.