Грань. Книга 1

Вовка, кажется, ничуть не смутился его тоном. Он продолжал смотреть на Макса с нескрываемым восхищением.

Косой, наблюдавший за этой сценой, хмыкнул и подошёл к Максу.

— Гляди, как смотрят. Как на героев. — Он хлопнул Макса по плечу. — А ты чего зажался? Детей испугался?

— Я не зажался, — огрызнулся Макс. — Просто… не привык. Я вообще один всегда. А тут… — Он кивнул на подростков. — Целая стая.

— Стая, — усмехнулся Косой. — Это ты вообще-то одичал.

Макс ничего не ответил, но Кейт чувствовала его напряжение. Десять лет одиночества не проходят бесследно.

В избу вошли Баба Нюра и Серый. Все расселись. Соня и Баба Нюра суетились у печи, вытаскивая пироги, подкладывала еду, подливала чай. Косой травил байки про охоту, Молчун молча кивал, а Серый, кажется, впервые за много лет улыбнулся.

Кейт сидела рядом с Максом, чувствуя его спокойствие.

— А очки? — вдруг спросил Косой, кивнув на Макса. — Ты чего без них?

— Разбились, — коротко ответил Макс. — Новые нужны.

— Найдём, — махнул рукой Косой. — У Видящих есть, у сталкеров. Не проблема.

Повисла пауза. Косой посмотрел на подростков, которые уже доедали, но всё ещё жадно ловили каждое слово взрослых.

- Слушай, — сказал он негромко, чтобы мелкие не слышали. — Я понимаю, ты не нянька. И сидеть на месте не умеешь. Но… глянь на них. — Он кивнул на Сашку, Соню и Вовку. — Им учиться надо. По-настоящему. Не просто прятаться, а драться. Чуять тварей, ножом работать, костры ставить. А то мы их как цыплят в клетке держали, а они в санаторий попали — и хоть бы кто пикнул. Слишком долго мы тянули. Думали, успеется, они маленькие ещё. Кто ж дамул что так выйдет. И если мы их не научим, их или убьют, или они сами себя угробят, когда сила проснётся.

Он запнулся.

— Ты в их возрасте уже один в лесу выживал, — продолжил Косой. — Мы с Молчуном, конечно, научим чему сможем. Но ты… ты другое дело. Ты на грани был, ты знаешь, как это — когда тьма внутри жрёт. Им это знание пригодится. Особенно Сашке. Он старший, ему скоро самому отвечать за мелких придется.

— В их возрасте я уже трупы считал, — ответил он наконец. — Вы этого для них хотите?

— Хотим, чтобы в случае чего смогли выжать, — жёстко сказал Косой. — А для этого они должны уметь защищаться. Ты вот умеешь. И жив пока.

Макс усмехнулся — чёрно, как умел только он.

— Жив, да. Но посмотри на меня. — Он провёл рукой по лицу, где уже почти исчезли чёрные прожилки. — Я на грани стоял. И не раз. Это цена, Косой. Им эту цену платить — рано.

— А когда будет не рано? — подал голос Сашка. — Когда нас опять схватят? Когда Соню в следующий раз в подвал утащат? Мы не хотим больше быть беспомощными.

Макс молча смотрел на Сашку. Долго. Кейт чувствовала его через метку — нежелание, но и согласие. Он никогда не отказывал тем, кто просил помощи.

— Я не нянька, — сказал он наконец. — И сидеть на одном месте не смогу. Буду приходить, когда получится. Учить тому, что сам умею. Остальное — ваша забота.

Косой кивнул:

— Договорились. Лучше так, чем никак. Для них ты — легенда. Им нужен пример. А мы с Молчуном — мы старые тихушники. На нас смотреть неинтересно. Ты хоть и психованный, но дело свое знаешь.

— Комплимент от тебя — как нож в спину, — фыркнул Макс с кривой усмешкой. - Только сразу предупреждаю, я жёстко учу. Как Ворон меня. Если кто разревётся — сам виноват.

— Не разревутся, — подал голос Молчун. Все удивлённо на него посмотрели — он вообще редко говорил. — Крепкие.

Сашка подался вперёд:

— Я не разревусь. Я всё стерплю. Лишь бы научиться.

Соня кивнула, вспомнив, как Кейт в одиночку вызволяла их из подвала. Вовка, хоть и не всё понял, тоже закивал для солидности.

— А светиться? — спросила Соня. — Нас Косой учил, что светиться нельзя, что мы сгорим.

— Нельзя, — подтвердил Макс. — Если без крайней нужды. Но знать, что это такое и как это работает — надо. Чтобы не бояться. И чтобы, если припрёт, не сдохнуть от страха, а сделать как надо.

— А больно? Когда светишься?

Макс усмехнулся — на этот раз мягче.

— Не больно. Страшно. Потому что знаешь, что каждая вспышка крадёт кусок жизни. Но когда выбора нет — делаешь.

Сашка слушал, впитывая каждое слово. В его глазах Кейт увидела то, что хорошо помнила по себе — злость на свою беспомощность и жадное желание научиться.

Кейт слушала разговоры, смотрела на этих людей — странных, опасных, покрытых шрамами, с глазами разного цвета, с метками и прожилками, — и чувствовала, что это её место. Её дом. Странный, страшный, но свой.

Ночью, когда все улеглись — кто на лавках, кто на сеновале, — Кейт вышла на крыльцо. Небо было усыпано звёздами, холодными и далёкими, и она вдруг подумала о матери. Получила ли она письмо? Поверила ли? Или всё ещё ищет, обзванивает больницы, морги, волонтёров?

— Не мучай себя, — раздался голос за спиной.

Макс вышел бесшумно, как всегда, сел рядом на ступеньку. Протянул ей самокрутку — Кейт покачала головой, он пожал плечами и закурил сам.

— Я не мучаю. Просто… думаю.

— Думать полезно, — согласился он, выпуская струйку дыма в звёздное небо. — Главное — не застревать в этом надолго. Да и прошлое — оно как болото: засосёт — не выберешься.

Кейт кивнула, прижалась к нему. Звёзды мерцали, лес шумел, и где-то далеко ухала сова. Метка на руке пульсировала ровно, в такт его сердцу.

— Макс, — позвала она тихо.

— М?

— Я рада, что именно ты тогда нашел меня.

Он усмехнулся, обнял её крепче, прижимая к себе.

— Я тоже, мелкая. Я тоже.

Они сидели так до рассвета, слушая тишину и друг друга. А когда первые лучи солнца позолотили верхушки сосен, Макс резко встал.

— Пошли. Работа ждёт. Серый говорит, есть ещё один лагерь охотников, километрах в пятидесяти. Надо проверить.

Кейт поднялась, взяла его за руку.

— Идём.

И они пошли — в лес, в новый день, в новую битву. Впереди еще много работы. Хватит на всю оставшуюся жизнь.