Закат Бессмертия

Надо отдать должное стараниям Парацельса и Райи — путы с него сняли. Да, ему все еще запрещалось бродить по замку и округе в одиночестве, а общаться приходилось с кем придется, а не с кем хочется. Но недоверие равномерно шло на убыль. Вроде бы.

Остаток недоверия тихо кашлянул, Рик покосился на серого плаща.

Доспехи Бася оставил где-то в замке, но с накидкой на плечах он никогда не расставался, может, даже спал в ней. В нее он завернулся и сейчас, будто теплого солдатского одеяния, куда более теплого, чем у Рика, было недостаточно. Впрочем, осень перевалила за середину, а жители столицы и окрестностей были куда более мерзлявы.

Если бы не отношение к нему окружающих, то без сопровождения молчаливого воина вполне можно было обойтись. Да, Парацельс не знал местные улочки так же хорошо, как вествудские, но в городе ориентировался уверенно. Рика он потащил с собой вовсе не ради аптекарских советов — это было очевидно, и юноша был искренне благодарен старику. Оба понимали, что для свободных прогулок по большому городу пока рановато. Не прикован к кольцу в стене — и на том спасибо. Поэтому пожилой доктор пользовался любой возможностью вытащить своего вновь обретенного друга на свежий воздух.

Друга. Да, именно так. Честно сказать, Рик не помнил Гааза плачущим. До недавних пор. Внезапная встреча расставила все по своим местам.

Ну а Бася… Ходил вместе с ними, потому что другим так было спокойнее. Достаточно честно, учитывая, сколько всего Рик успел наворотить, прежде чем вынырнуть на поверхность. Это если верить рассказам; для него самого пережитое под личиной карпетского вора было скрыто туманом.

Отдельные образы иногда просачивались наружу, пробивая дымку неведения. Запахи крови, пота и огня лезли в нос, звон железа и крики стучали по ушам, вспышки света резали глаза. Однако общая картина не складывалась.

Последним ярким воспоминанием было то, как он стоит, перемазанный кровью, сжимая кинжал в подвалах фаротской обители. А потому ничего о своих приключениях, с момента той вылазки и до прибытия в Аргент, Рик рассказать не мог. Что еще больше влияло на отношение к нему.

И поэтому серый плащ сидел сейчас по левую руку, на деревянной скамье у входа. На всякий случай.

Его присутствие Рика не смущало. Солдат был не шибко его старше, но невзгод успел пережить достаточно. Отпечаток их хранился на симпатичном, в чем-то даже невинном лице. Эти голубые глаза и соломенные волосы могли бы вскружить голову любой дамочке. Но Рик больше ценил молчаливость и размеренность, находя в них что-то близкое себе. Есть дело — делаешь. Нет дела — ждешь.

Вот они и ждали. Плащ не шевелился, могучие руки покоились на скамье. Лишь глаза нет-нет да и бегали по улице справа налево и слева направо, высматривая возможную угрозу. Ну и на Рика он тоже поглядывал, украдкой, в этом сомневаться не приходилось.

О положении в городе можно было судить по тому, что некогда оживленная, в этом Рик был уверен, улица теперь казалась вымершей. В поле зрения всегда находилось около десятка человек, но все они спешили по своим делам и старались нигде не задерживаться. Несколько лавок напротив и вовсе не открылись — то ли не посчитав это нужным, то ли исчерпав свои запасы. Война наконец настигла Аргент. Подобное уныние Рик уже наблюдал. В Фароте, в первые дни после катастрофы.

Тут катастрофы еще даже не случилось, по его мнению. И все же город заметно сдал. Рик бывал здесь мимоходом, достаточно давно, во времена своего побега с севера. В юношеских воспоминаниях город сохранил образ гигантского, суетливого муравейника. Теперь же он напоминал разворошенное палкой гнездо, которое капризный ребенок продолжал топтать ногами, решив во что бы то ни стало довести начатое до конца.

Собеседника выбирать не приходилось, да и покорный серый плащ был не лучшим источником сведений. Но время ползло вперед со скоростью улитки, а вопросы вертелись на языке. Рик ловил краем уха чужие шепотки, догадывался, что за его спиной обсуждают много чего интересного.

Поэтому Рик спросил улицу, не утруждая себя поворотом головы:

— Дела идут так себе, верно?

Тишина. Не удержавшись, он покосился влево, чтобы увидеть, как брови Баси слегка приподнялись. Вот и весь ответ. Понятно. Пожалуй, следует уточнить.

— Я с вами не так давно, но уже достаточно, чтобы заметить: эта… этот… В общем, Черная мантия все время как на иголках.

Тишина.

— Могу понять. Город штурмует хренова армия, весь мир на грани. Но смотреть стоит не на то, что лежит на поверхности, а на то, что скрыто. Прошло уже достаточно времени, чтобы Вильгельм наконец подобрал нужные слова и вышел к людям. Но нет. Если верить моим ощущениям, хоть что-то пытается делать только Морн. А это выглядит довольно паршиво. Ведь от государственного совета, по словам Райи, остались главный старик да церковник. Остальные либо предатели, либо покойники.

Он прикусил язык, сообразив, что причислил отца Райи к покойникам. Хорошо, что она этого не услышала.

После небольшой паузы Бася все же ответил:

— Не только. Но Урбейн — единственный, кто пользуется всеобщим уважением и обладает достаточным весом, чтобы считаться вторым после Вильгельма.

— Как Байрон в Фароте?

— Именно так.

— Одна семья, как-никак. Какой он?

— Не встречал.

— А по слухам?

Минутное раздумье.

— Толпам вещают обычные священнослужители. Святой отец спихнул на них большую часть забот, а сам занят своими делами, какими бы они ни были. И это хорошо. Для всех. Если он вдруг окажется рядом и прознает о наших делах и твоей шее, долго мы после этого не проживем.

Понять, шутит Бася или говорит серьезно, было невозможно. Однако резон в его словах был.

— Я не об этом. Не совсем об этом. Здорово, конечно, что Морн пытается хоть что-то сделать. Сомнительная привилегия — вариться в самом центре котла, но что есть, то есть. При этом обычные люди чувствуют себя брошенными. Пропаганда священников и шепотки, которые Черная мантия распространяет через своих людей в городе, — этого недостаточно. Что может быть хуже, чем оказаться в осажденном городе? — Рик слегка повернул голову. — Оказаться в осажденном городе, где все жители — злые как собаки.

Бася пересекся с ним взглядом. Его молчаливость могла бы раздражать, но Рик был не против поговорить сам с собой, выплеснуть то, что крутилось на языке. Это помогало думать. Он указал подбородком на закрытые лавки:

— Такой печальной картины не было даже в Фароте, хотя кратер там размером с дыру в… В общем, большой. А по периметру торговля и вовсе бушевала, особенно когда город прикрыли. Настоящий торгаш всегда успеет нажиться на чужих бедах. А тут ни всплеска, ничего. Увядание.

— Не все привыкли к войне под боком.

— Даже я еще не привык. Особенно если учесть, что присоединился к ней далеко не в начале. Хотя война была всегда. Просто моя — личная. — В ответ на приподнятую бровь Рик уточнил: — Не берем в расчет отрезок, который я не помню.

— Стоит вспомнить.

Определенно стоит. Рик вскинул бровь, предлагая плащу продолжать.

— Благодаря Райе Гидеон, Гектору Коске, Фрею и тебе…

Рик был благодарен за это уточнение. А еще забавно, что полное имя Фрея не было известно примерно никому.

— …секрет устройства ошейников уже не такой уж и секрет. Но ты свою удавку потерял где-то по пути. Кто и зачем ее с тебя снял — является ключом ко всему.

— Зачем — могу предположить, без проблем. Уж не знаю, какими дорогами меня вело, но конечная точка известна. — Он пристукнул ботинком по земле. — Не думал, что скажу это, но хорошо, что ошейники можно не просто снимать, но и надевать обратно. Не сомневаюсь, карпетский вор собирался оставить после себя огромное наследие. Если судить по Фароту — размером примерно с полгорода.

Бася кивнул, соглашаясь. Еще совсем недавно невозможным считалось снять ошейник. Все поменялось. И, по заверениям Райи, ныне покойный Мортимер продлил отпущенный белоголовому «срок» до нескольких недель. И это без каких-либо шансов для проверяющих. Учитывая, сколько времени прошло с вылазки, и если прикинуть, что ошейника Рик лишился сразу после… Вовремя, очень вовремя он решил вернуться в игру.

— Теперь это не имеет значения. Нам повезло. Часть вражеских планов сорвали твои друзья в Фароте, Лис и Эдвин выполнили свою работу здесь. Попутно удалось добыть ценные сведения. Впрочем, это только начало.

Юноша подхватил:

— Но это мелочевка, не более. Все наши успехи — ерунда, если вспомнить, что у этой змеи больше одной головы. Осадная армия все еще у стен города и становится сильнее с каждым днем. Это одна сторона монеты. Я правильно понял, что они взорвали мост, чтобы…

— Я не буду говорить об этом.

— По указке Морна? — Рик хмыкнул. — Пускай. Ученый из меня так себе. Но догадаться, как поломка этой штуковины скажется на жизни столицы, не так уж сложно. Я знаю, что очистка воды…

— Я не буду говорить об этом.

Рикард пожал плечами.

— Тогда о второй стороне монеты. Байрон и тот, кто отдавал ему приказы, живы и бодры, а значит, проблема кратеров никуда не исчезла. И пока мы торчим в этом городе — кто-то добровольно, кто-то нет, — ему открыт весь остальной континент, чтобы наворотить там дел.

— Это изменится.

— Может, поделишься, откуда такая уверенность?

Пробный бросок ушел в никуда. Были у Рика кое-какие подозрения, уж очень разношерстная компания подобралась. Даже эта дамочка, Лира, ради которой Бася был готов пройти сквозь огонь, оказалась не так проста. Она нашла подход даже к Гаазу. Рик не раз замечал, как старый врач внимательно слушает ее где-нибудь в сторонке. Что уж говорить о Морне, который держал в руках все ниточки и дергал за них в нужный момент.

Не то чтобы у Рика было время узнать их получше, но первого впечатления хватило — роли быстро распределились. Эти двое напоминали сварливых родителей, давно живущих порознь, но все еще способных объединиться ради одного — чтобы запретить что-нибудь окружающим или объяснить им, как следует жить.

С Парацельсом и Ани все было понятно. Прошлое решило напомнить о себе, выбрав для этого знакомые лица. Приятно. Правда, торговку одеждой он помнил смутно, ее образ был слегка смазан количеством клиентов, которые гостили на пороге врача за годы. Зато она его точно узнала, чуть глаза на лоб не вылезли. И с тех пор они едва успели перекинуться хоть парой слов.

Но кто бы мог подумать, что он будет так рад увидеть высокородную. Запихивая Райю в подъемник, он знал, что спасает ее. Искренне верил, что это их последняя встреча. И на тебе. Она благополучно вернулась в столицу, зацепив по дороге парочку приятелей, и, будь все проклято, сразу отдала должок сполна. Он потрогал ошейник Ловчего. Да, это все было не так-то легко уложить в голове.

Сэт, будь он неладен, его чуть не упокоил, там, в грязи. Обижаться на такое не получалось. Только уважать. Крепкая, заматеревшая скотина. Рассуждать тут не о чем: хорошо иметь такого человека на своей стороне. Но Лис был старым воякой, судя по выправке, и пока не был готов ответить взаимностью. Ну ничего. Рик надеялся, что сможет доказать свою полезность: не словом, так делом.

Загадкой оставался спутник Сэта. В умении помалкивать Эдвин мог посоревноваться с Басей и шибко полезным не выглядел. Без обид. Рик все никак не мог раскусить этого парня, постоянно отводящего глаза. Но прекрасно помнил, как нечто швырнуло его на землю, тогда, в драке. Даже скачки Лиса в пространстве, которые он видел своими глазами, волновали Рика не так сильно. Ведь он, как-никак, вырос в северном подполье. У кого-то в голове живет… Жил безумный вор и убийца. А кто-то дерется нечестно и носится туда-сюда сквозь небытие. У каждого свои причуды.

Ну а Манэ… После короткой встречи, мельком, ее образ осел где-то на краю сознания и оставался там все это время, среди прочих мыслей. Стоило вспомнить эту ехидную улыбку, как где-то в груди загорался огонек интереса. Его не могла погасить даже отсыревшая холодная стена, в которую он упирался позвоночником. Интересно, к чему бы это все…

— У меня есть вопрос. — Внезапно Бася развеял тишину. — Ты сбежал с рудника. Был там, жил жизнью белоголового. Как это было?

Вопрос Баси ввел его в замешательство, Рик подавил гримасу удивления. Заодно проглотил рвущиеся с языка слова.

«Я все еще белоголовый».

— Паршиво. — Помолчал, сознавая, что от него ждут подробного ответа. — Каторга, что тут скажешь? Я провел там не так много времени, но мозоли на пальцах так и остались. Недолгий сон, потом изматывающая работа. Вокруг злобные ублюдки в форме, которые следят за каждым твоим шагом. И так день за днем, а выход только один: небытие. Ждешь, когда откроется дверь на ту сторону… Либо дергаешь за ручку сам.

Он демонстративно провел пальцем вдоль шеи. Бася смотрел прямо перед собой. Рик осторожно добавил:

— Но я оказался на худшем руднике из возможных. Или лучшем, как посмотреть. Я же здесь.

Серый плащ умолк, отгородившись от него стеной молчания. Проклятье, кого он потерял? Судя по возрасту, навряд ли сына. Получается, брата. Интересно. Рука сама потянулась к ошейнику.

Рик попытался сменить тему:

— Как я и сказал: если у монеты две стороны и на обеих паршиво, постарайся оказаться на ребре.

Рядом хлопнула дверь.

— Не у всех получается, но ты, мальчик, имеешь все шансы вновь удивить меня.

Парацельс вышел на улицу и положил завернутые в бумагу травы на скамью. Тон его был благостен, а в сравнении с серым плащом доктор и вовсе светился от удовольствия. Правда, от Рика не укрылось, что благость эта — напускная. Слишком уж хорошо он знал старика. Тот пялился на него в упор: добродушие на лице плохо вязалось с тревогой в глазах. Немудрено: для всех настали тяжелые времена.

Рик скосил глаза в сторону. Пробежался взглядом по кончикам стеблей и высушенным цветам. Слегка поморщился. Вновь осмотрел сверток, уже внимательнее. Переглянулся с Гаазом, но смолчал; врач выдавил в ответ легкую полуулыбку. Юноша заинтересованно прищелкнул языком. Пожилой доктор варил нечто любопытное — во всяком случае, именно на это указывал подобный набор сухоцветов. Расспрашивать смысла не было, не время и не место.

— Поспешим, друзья? Хотелось бы успеть на интереснейшее обсуждение, которое ждет нас в стенах замка. — Гааз вопросительно посмотрел на Басю и ободряюще — на Рика. — Думаю, каждому из нас будет что из него вынести.

Рик покивал, серый плащ тоже уловил намек:

— Ему пока не позволено.

— Брось. Мир катится в бездну, не время для споров. — Старик посмотрел на Рика. — Я ручаюсь за этого молодого человека. Уже говорил и не раз.

— Лира…

— Если у нее будут вопросы, я на них отвечу.

— Морн…

— Аналогично. Если его что-то не устраивает, то мы можем уйти в любой момент. Свою часть сделки Лис выполнил.

Бася кивнул, нехотя. Рик подозревал, что плащу откровенно наплевать, будет ли кто-то еще посвящен в секретные планы его драгоценной госпожи или кого-то еще. Молодой воин следовал приказам.

Доктор повозился в сумке, которая висела на поясе. Выудил на свет еще один сверток, небольшой, продолговатый, длиной чуть больше ладони. Протянул его Рику. Парировал в ответ на вопросительную мину:

— В память о былом. Сейчас не время для торжеств, но в такой день не мог оставить тебя без подарка.

— В такой день?

— В день твоего появления в этом мире.

Рик поперхнулся:

— Не припомню, чтобы я…

— Рассказывал мне об этом? Ничего удивительного, много лет прошло. Главное, что я помню.

Гааз подмигнул. Как будто этого было мало, серый плащ тут же похлопал юношу по плечу. Затем поднялся и замер, скрестив на груди могучие руки. Похоже, этот жест был самым большим проявлением чувств, какое Бася мог себе позволить. Но Рик все равно застыл на скамье, слегка ошалело глядя на сверток в руке. Мысли и чувства, сплетенные где-то внутри в тугой клубок, были для него в новинку, а потому разобраться в них было не так-то просто.

С одной стороны, считать этот день чем-то важным было глупо и бессмысленно. А с другой… Да гори оно все пламенем.

Он потянул за веревочку, разорвал плотную бумагу. Некстати вспомнилось, что почти так же он вскрывал пропитанный кровью сверток с браслетом, который теперь висел у Райи на запястье. Отогнав воспоминания, Рик уставился на вытянутую деревянную коробочку, сдвинул крышку в сторону. Покосился на врача. Тот пожал плечами:

— На старости лет начинаешь ценить символические жесты. Мог отдать его тебе и без упаковки, но подумал, что с футляром будет посимпатичнее.

— Это…

Бася слегка вытянул шею, чтобы заглянуть внутрь, но от расспросов деликатно воздержался. Рик благосклонно озвучил:

— Нож для конвертов. Из твоей лавки. Я помню. Он всегда лежал на первом этаже, за стойкой. Это действительно он?

— Именно так. Успел прихватить в последний момент, хотя лавку пришлось покинуть довольно спешно.

— Не думаю, что я буду получать почту в ближайшее время, — сказал Рикард, чтобы что-то сказать. Во рту пересохло.

— А дело и не в этом. Насколько я знаю, нож за пазухой для тебя будет не в новинку. — Парацельс развел руками, объяснил: — Расспросил госпожу Райю. А это приятный сувенир из прошлого и заодно напоминание. О том, что не все ножи служат одной цели.

Бася повел плечами, явно не разделяя этого мнения, но и не протестуя. Еще один шажок на пути к доверию. Нож успел притупиться и заканчивался округлым наконечником, а серебро во многих местах потемнело. Но в умелых руках…

Рик провел пальцами по вензелю на рукояти, захлопнул крышку. Тоже поднялся на ноги, в очередной раз изумившись, что давно перерос целителя на полголовы. На лице доктора отразилось легкое волнение.

— Если это не то, что ты…

Не дав ему договорить, Рик притянул старика к себе и крепко обхватил руками, уткнувшись лицом куда-то в плечо, повторив неловкое объятие при первой встрече. Парацельс одеревенел, после чего обхватил его рукой в ответ. Где-то рядом шевельнулся и вновь затих Бася, но юноше было наплевать.

Так они и стояли на промозглом осеннем ветру, и Рик чувствовал, что пустота в душе, совсем недавно образовавшаяся, понемногу уступает место чему-то новому.

Глава 2. Те, кому не все равно

— Где остальные?

— Скоро будут.

— Подождем?

— Подождем, но с пользой. Многое нужно обсудить и еще больше — сделать.

— Хорошо. Во имя всех изначальных или еще кого-нибудь, закройте уличную дверь. Не все тут слеплены из… уж не знаю из чего.

Сэт хмыкнул, но толкнул плечом дверь на балкон, отрезав тянущийся оттуда сквозняк. Привалился к ней боком, да так и замер. Райя чинно отрапортовала:

— Благодарствую.

Не могла она найти подход к этому мужчине в жилете. Ну никак. С большинством долго думать не приходилось: на одних хорошо действовали высокородные обороты и витиеватые речи. Людей попроще подкупала ответная простота — этот навык она успела как следует отточить в Фароте. Сэт ни одеждой, ни выражением лица на обитателя высоких этажей не походил. Но что-то в нем заставляло Райю слегка робеть и зачастую общаться так, словно перед ней был… да кто угодно, только не тот человек, которого видели все остальные.

Мужчину это определенно забавляло, даже сейчас он кривил губы в легкой улыбке. Повторил в очередной раз:

— Обращайся ко мне на «ты».

— Я помню. — Райя дернула плечом.

— Попрошу об ответной любезности. Передашь чай?

Девушка посмотрела на дымящийся сосуд на столе, попутно сообразив, что подчиняется просьбам как какая-то служка. Взяла чашку здоровой рукой, сделала шаг вперед. Лис, как его именовали друзья, покачал головой, а заодно и пальцем в ее сторону.

— Не так.

Райя вспыхнула. От подобного обращения и от осознания, что этот умник не готов принять очевидное: чудеса ей плохо даются. То, что она оказалась в Аргенте, было чудом, это верно. Но теперь…

— Давай.

Фрей, вольготно развалившийся в кресле, хмыкнул, но благоразумно отодвинулся. Девушка попыталась испепелить его взглядом, но здоровяк развел руками. И правда, наемник, которого ее перемещение раскроило напополам, был причиной замены ковра в этой комнате. Осторожность не помешает.

— Ну?

Она уставилась на Сэта, сосредоточив все свое внимание на щетинистом лице. Напрягалась, да так, что кровь прилила к щекам, на лбу выступил пот. В ответ мужчина слегка приподнял бровь, издеваясь. Райя стиснула зубы, представляя, как она оказывается вплотную к нему. Вот честное слово, преодолей она эти несколько шагов, и от хлесткой пощечины Лиса ничто не спасет…

Рука затряслась от натуги, горячая жидкость дрогнула, ошпарив ей пальцы.

Девушка ойкнула, смогла удержать чашку, но зрительный контакт был потерян. Рассеянно посмотрела на покрасневшие пальцы; спесь слетела, оставив место разочарованию. Сэт покачал головой и через мгновение возник прямо у нее перед носом. Подхватил чашку, спасая ее от превращения в груду осколков. Держа ее за нагретую часть, но при этом не испытывая никаких неудобств, медленно отпил, глубоко вдохнув травяной аромат.

— Благодарствую в ответ.

Он прошествовал обратно к балконной двери — к счастью, просто пешком. Вальяжной походкой, именно так Райя мысленно ее описала. Ошпаренная рука безвольно повисла вдоль тела. Фрей больше не ухмылялся. Ко многому в жизни можно привыкнуть, но не к этому. И плевать, что еще недавно случались вещи страшнее и страннее.

— Я же говорила: не получается.

— Я бы принял это «не получается», — Лис еще раз отпил из кружки, — если бы оно пришло письмом из Фарота. Где, как я слышал, вам обоим и гвардейцу Коске следовало бы быть. Но все вы здесь. А значит, ты, девочка, плохо стараешься.

Гектор Коска сейчас отсутствовал. Известие о потере отца он принял стоически: не было озвучено никаких надежд, тела никто не видел. Наверное, оно было упокоено где-то на холме посреди фаротского лагеря, надеяться на благополучный исход было глупой затеей.

По словам все того же Лиса, генерал Коска Эйгон промял своим телом в доспехах с десяток вооруженных солдат. А после сгинул в начавшейся суматохе. У всего есть пределы. Но один родственник у капитана в столице все же остался. Сейчас он находился у постели деда, сознавая, как легко порой упустить единственный шанс попрощаться.

Райя переглянулась с Фреем.

— В Фароте все произошло случайно. А заодно, — она помахала перебинтованной рукой, — перед этим мне пробили ладонь болтом. Может, попробуем повторить?

— Нет надобности.

— Может, тогда мне тоже выпить что-нибудь? И предлагаю перед этим высыпать в чашку рун, да побольше. По словам Мортимера, это тоже важная часть.

Фрей прервал поток ехидства:

— Мы хотим, чтобы ты разобралась с прыжками сквозь небытие и взяла эту хрень под контроль, а не умерла. Даже, повторюсь, даже если бы Мортимер выжил, я бы не позволил ему пичкать тебя рунами. Было бы невозможно проверить: помогает он или пытается нанести вред. Уверен, если получилось в прошлые разы, получится и снова. Нужно тренироваться. Тут я согласен с Сэтом.

Тренироваться. Ну конечно. Эти двое спелись почти сразу, бывшего трактирщика тянуло к таким типам… Подозрительным и опасным. Шутка ли, но даже близкие приятели иногда беззастенчиво именовали Сэта «вором». За былые заслуги?

Вор требовал от нее одного и того же, с заядлым постоянством. Райя делала все, как он говорил: представляла место, в которое хотела попасть, концентрировалась и все такое. Пару раз получилось, но с тем же успехом она могла споткнуться и рухнуть плашмя в нужное место: преодоленное расстояние не превышало пары шагов. Прыжки через небытие выматывали ее, даже если конечная точка находилась в той же комнате, как сейчас. Может, зараз преодолев расстояние между двумя городами, она растеряла весь свой ресурс?

Но этот человек был не из тех, кто спотыкается о надуманные препятствия.

Морн не сидел без дела, окружив себя новыми лицами за время ее отсутствия: никого из этих людей Райя в столице ранее не встречала. Разве что имя Лиры Августин отозвалось в голове слабым эхом: они определенно пересекались на каком-то из крупных торжеств.

Когда настал момент рассказать о пережитом в Фароте, девушка с замиранием сердца ждала обвинений в безумии. Хоть кто-то должен был усомниться в ее словах, как это всегда происходило на государственном совете: бесконечные пререкания и взаимные обвинения в невежестве. Теперь она смотрела на мир иначе и была уверена: убедить остальных в том, что все катится в бездну, будет непросто.